• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: «Смысл жеста стал ясен: Джонс показывал собравшимся средний палец...», Куинси Джонс, 1984

15 Марта 2013 | Автор текста: Дэвид Ритц
Архив RS: «Смысл жеста стал ясен: Джонс показывал собравшимся средний палец...», Куинси Джонс, 1984
Куинси Джонс

Он настоящий бибопер, высоколобый профессор от музыки, остроумный собеседник, обаятельный мужчина, напористый и в то же время абсолютно расслабленный. Его последняя работа для Майкла Джексона, «Thriller», разошлась тиражом, превысившим 25 миллионов экземпляров, и принесла ему три премии «Грэмми» (в общей сложности их теперь у него 15). Тем не менее, на каждой новой записи он вкалывает так, будто репутация его компании будет складываться на ее основе. Куинси Джонс за работой — поразительное зрелище.

В каком-то смысле Джонс — скромный парень, ведущий тихую жизнь в Лос-Анжелесе. Он женат на своей супруге, Пегги Липтон, на протяжении десяти лет, у него двое детей. Его дом в Бель-Эйр расположен в непримечательном районе, и его едва ли можно назвать особняком. Его звукозаписывающий лейбл совсем небольшой — всего шесть подписанных артистов. Когда он работает в студии, ему не нужны особые почести и привилегии. Впрочем, сообщения, оставленным на его автоответчике, выдают Джонса с головой. Вот звонок от Джона Питерса и Барбры Стрейзанд — когда начнется ее запись? Вот Сидни Сиберг из MCA — хочет обсудить саундтрек к блокбастеру в стиле сай-фай. Затем Стивен Росс, глава Warner Communications, приглашает пообедать. И, наконец, Дэвид Геффен — ему, похоже, нужна помощь. Хватит ли у Джонса времени на всех?

Джонс первым спешит подтвердить — да, он в восторге от такой востребованности. Но он хочет большего. В его голове планы расписаны едва ли не на десять лет вперед, и последнее, что его беспокоит — это причина его успеха. «Не знаю, может быть, вы сегодня понаблюдаете за моей работой со стороны, а потом расскажете, если заметите что-то особенное», — предлагает он.

Рабочая обстановка в студии Джонса в Лос-Анжелесе странным образом расслабляет и мотивирует одновременно. Возможно, дело в самом Джонсе: когда все вокруг сходят с ума, Куинси остается абсолютно спокойным и доброжелательным, даже если он вынужден подгонять своих сотрудников.

Накладки не заставили себя ждать. Сегодня Куинси работает с дебютным альбомом Джеймса Инграма, пришло время записывать очередной трек, но вот беда: драм-машина отказывается работать. Присутствующие изо всех сил стараются ее завести, но ничего не выходит. Прошел час.

«Ты злишься, Кью?» — обеспокоенно спрашивает один из сотрудников.

«Нет, не злюсь, — улыбается Куинси, скручиваясь в замысловатую позу из йоги. — Как можно злиться на устройство? Блин, обожаю все эти новые примочки с цветами и звуком. Но иногда они могут выйти боком. Выпей-ка стакан арбузного сока, очень освежает».

Джонс одет в свободные штаны спортивного кроя и футболку. Небольшие залысины на затылке, немного лишнего веса — но в целом, ему удалось сохранить вид. Возраст льстит ему, Джонс стареет элегантно, но что-то в его внешности по-прежнему напоминает о маленьком мальчике — может быть, лукавый взгляд и здоровый румянец на лице. Он по-прежнему хорош собой.

«Диско было отстоем, пока на горизонте не нарисовались белые парни, — в глазах Джонса появляются искорки. — Тут все сразу и решили, что это круто». Может, намекает на «Let's Dance» Дэвида Боуи?

Его это вовсе не бесит, скорее наоборот. Он заинтересован, он наблюдает. Джонс считает себя не только профессором от музыки, но и прилежным учеником. «Направления сплетаются — и это завораживает меня. Англия, Австралия, Ямайка, Япония — все смешалось воедино. Остается только запрыгнуть на эту гору и двинуть к вершинам чартов. Расизм? Разумеется, повсюду. Всегда был и всегда будет. Но что поделать? Жаловаться и рыдать — или прикинуть, как сколотить банду вроде The Police, только черную? По мне, так лучше второе».

«Пикассо — мужик, мой герой, моя ролевая модель. Не ныл, не выл, делал, что должно, оттачивал мастерство, даже когда ему стукнуло 80. Когда я был помоложе, героем был Птица. Чарли Паркер — крутейший, невероятно талантливый музыкант. Но, в отличие от Пикассо, долго не мог собраться и пробиться наверх. Поэтому для юного меня это был не лучший пример».

Разговоры о прошлом даются Джонсу нелегко. «Мне 51, а в душе все равно 15. Я все еще молод и глуп, и хочу таким остаться. Дети — искренние, чистые существа. Всегда понимают, что по-настоящему, а что — нет».

«Я лучше про будущее расскажу», — начинает Джонс, но неизбежно скатывается в воспоминания. Деревянный сарай в Сиэтле, музыкальная школа в Бостоне. Париж с Надей Буланже. Игра на трубе для Лайонела Хэмптона. Несколько успешных хитов в 50-е, первые шаги в бизнесе под крылом Mercury Records. Телевидение, саундтреки, продюсерская работа с широчайшим списком громких имен – от Сары Воэн до Чаки Хан, от Дины Вашингтон до Донны Саммер, от братьев Джонсон до Фрэнка Синатры. И, наконец, выход Майкла Джексона на священные территории многомиллионных продаж, куда раньше ступала лишь нога Элвиса и The Beatles.

«Хочешь знать, откуда я такой взялся? Тебе нужен «The Dude», там все описано (речь идет о мультиплатиновом альбоме самого Куинси. — прим. RS). Я закончил колледж улиц, и там же получил докторскую степень в том, как ловко сводить концы с концами».

Драм-машина, наконец, заработала. «Терпение. Нет ничего важнее в нашем деле, чем терпение — и расслабленная обстановка. Стоит чуть напрячься — и все усилия полетят к чертям, и на записи это будет слышно. За каждую ошибку придется отвечать. Если твой материал не получился пуленепробиваемым — тебя просто подстрелят».

«В прошлом году мы решили вдарить по белому рок-н-роллу. И когда Вонючка написал «Beat It», мы поняли — к нам в руки попал чистый нитроглицерин...»

Вонючка?

«Да, мы зовем Майкла Джексона Вонючкой, потому что он очень вежливый и щепетильный, даже слово «funky» не решается произнести. Честное слово! Обожаю Вонючку. На днях он и Марлон Брандо гостили у меня. Брандо, как обычно, не стеснялся в выражениях — так Майкл в это время закрывал уши!». Инграм готов записать вокальную партию и просит совета. «Не нужно особого настроения, просто иди и спой ее, — говорит Джонс. — Я хочу услышать, как эта песня заговорит в тебе».

После первой попытки Инграм спрашивает: «Ну как оно, Кью?».

«Не знаю, но ты точно на правильном пути».

«Попробовать снова?».

«Будь добр, и в этот раз достучись до этой сучки. Пусть услышит, что тебе больно».

***

В 1974 году Куинси провел несколько дней в реанимации. Аневризма головного мозга потребовала двух хирургических вмешательств, и врачи сомневались, выживет ли Джонс. Ближайшие друзья Куинси собрались вокруг его постели в больничной палате, уверенные, что стали свидетелями его последних мгновений. Прошли мучительные 15 минут — и вдруг все заметили попытку движения. Медленно, но уверенно, Куинси поднял правую руку, с трудом управляя непослушными пальцами. Наконец, смысл жеста стал ясен: Джонс показывал собравшимся средний палец. «Если надеетесь, что я сваливаю, то хрен вам», — прошептал он.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно