• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Джонни Марр: «Я писал дурацкие слова для своих песен»

24 Марта 2013 | Автор текста: Саманта Деллера
 Джонни Марр: «Я писал дурацкие слова для своих песен»
Джонни Марр

© с facebook-страницы

В Нью-Йорке — холодный ноябрьский день; Джонни Марр сидит в уютном ресторанчике Jack's Wife Freda в Сохо. Он попивает чай, в котором красуется большой пучок мяты — никакого сахара, тем более молока. Марр веган уже семь лет, а вегетарианец — с 1984 года. После вышедшего в 1985-м альбома The Smiths «Meat Is Murder» пути назад уже не было.

Нет, Моррисси не был единственным мясоненавистником в группе — он просто был самым громким. Марр объясняет, что считал заглавный трек, где слышны записанные на бойне крики быков, восьмидесятническим ответом кричащим детям из «The Kids» Лу Рида. «С годами я встречал людей, которые говорили мне, что стали вегетарианцами из-за этой песни и позиции нашей группы в целом, — говорит Джонни. — Рок-музыка может многое изменить. Но тогда я не слишком беспокоился о еде». Гитарист смеется и отпивает еще чаю. «По большей части, я просто курил сигареты».  

Марр отказался от них, равно как и от алкоголя, уже много лет назад, и в свои сорок девять выглядит очень молодо. Играет он так же сосредоточенно, как и прежде. Джонни — очень разноплановый гитарист, но его звук всегда характеризовался сдержанностью: аккорд здесь, рифф там, редкое яркое соло — в целом, всего всегда оказывалось достаточно, чтобы песня вышла безупречной. Давние поклонники вряд ли ожидают яростных запилов и страстных пассажей от первого сольного диска Марра «The Messenger», выходящего в этом месяце.  

«Для меня это все несерьезно, — говорит Джонни. — Я рос в эпоху после расцвета английского панка. Я не из шоуменской культуры». Он закатывает рукав своего бордового кашемирового кардигана и показывает на черную татуировку, гласящую: «45 RPM». «Я оттуда, — объясняет Марр. — Когда я начинал, я пытался сыграть всю сорокапятку. Я не ждал, пока гитарист вступит со своим соло».  

Джонни рано сроднился с инструментом — он говорит, что «носил повсюду гитару, как другие дети носят плюшевого мишку», — и его интуитивное звуковое чутье стало скрепой, легшей в основу величайшего сонграйтерского дуэта, появившегося на севере Англии со времен Леннона и Маккартни. Их творчество даже побудило дублинский Тринити-коллежд в 2007 году ввести Марра в свое пантеоноподобное Университетское философское сообщество, среди членов которого Оскар Уайльд и Сэмьюэл Беккет.  

Первая глава легендарной истории The Smiths приходится на ту пору, когда Марр научился играть, слушая сорокапятки, и выработал свое чувство стиля, работая в манчестерском магазине, где одевались участники The Fall. Когда восемнадцатилетний виртуоз решил собрать группу, он попросил любившего книжки заядлого модника Стивена Моррисси, бывшего на четыре года старше, гнусавого и патологически стеснительного, стать автором текстов и вокалистом. Одноименный дебютный альбом The Smiths 1984 года совмещал сдержанный шестиструнный героизм Марра с сардоническими стенаниями чувственного проклятого поэта Моррисси. Этот диск, а также более напряженный «Meat Is Murder» немедленно были объявлены английской рок-прессой частью современного канона; Моррисси в одночасье превратился в святого — покровителя неудовлетворенных жизнью романтиков, а игра Марра стал краеугольным камнем манчестерского саунда.  

Разбежавшись после четырех альбомов, The Smiths поддерживали энергетику своего образа на протяжении следующих двадцати пяти лет. Они — одни из немногих альтернативных составов, так и не поддавшихся искушению устроить реюнион и отправиться в тур. Их поклонники, родившиеся после 1987 года, сейчас куда многочисленнее зелотов первой волны, превративших группу в средоточие своего рода культа. Часть этой истории изложена в вышедшей недавно книге «A Light That Never Goes Out: The Enduring Saga Of The Smiths».  

Марр тепло говорит о своей старой группе, образ которой не был запятнан даже исками из-за роялти, поданными против него и Моррисси участниками ритм-секции. «Проблема с нашей историей в том, что она превратилась в цирк. Дело не только в самом распаде, но и в том, что было потом, — говорит Джонни. — Эти вещи исказили и скомкали нашу настоящую историю. Это не значит, что у нас не было проблем и сложностей — сколько угодно. Мы были очень молоды, и мы находились в очень напряженном положении. Но если бы за нами следила камера, это было бы очень смешно! Я ужасно горд нашей музыкой. Невероятно, что ее до сих пор так любят».  

На альбомах The Smiths Моррисси спел почти все до единой вокальные партии — ему пришлось как следует напрячься в студии, чтобы сымитировать женские подпевки на «The Queen Is Dead», — в то время как его гитарист ни разу не раскрыл рта. «В этом не было нужды», — объясняет Марр, пожимая плечами. Однако «The Messenger» — не первый диск, где слышен приятный тенор Джонни. Он пел в группах, в которых играл после The SmithsThe The, Modest Mouse, The Cribs, — а в 2003 году даже выпустил альбом в составе возглавляемого им трио Johnny Marr + The Healers.  

До мозга костей манкунианец, присоединившись к Modest Mouse, Марр в 2005 году с женой и двумя детьми переехал в Портленд. Ему там так понравилось, что он остался в городе и после окончания совместного проекта. «Люди часто смеются над Портлендом, — говорит Джонни. — «Portlandia» гениальный сериал, я его очень люблю. Но что плохого в по-настоящему либеральном городе с большой арт-тусовкой, где легко быть веганом и ездить на велосипеде и где все аккуратно водят?»  

Однако когда пришло время записывать «The Messenger», Марр понял, что ему придется сменить портлендские яркие краски на привычную серость. Гитарист вернулся на родную почву, в город, знаменитый своими спальными районами и заводскими трубами. «Когда я начинал, мне потребовалось снова соединиться с этой музыкальной энергией, — объясняет он. — Это придало мне сил, заставило меня чувствовать себя подтянутым, не таким умиротворенным. В конце концов, я британский музыкант. И кроме того, если я хотел сделать какое-то политическое высказывание, пускай даже завуалированное, мне казалось, что я не могу говорить о Соединенных Штатах, потому что я не оттуда. Это было бы заносчиво. Я хотел, чтобы в моей музыке была эта сторона, и мне надо было находиться там, где я имел на это право».  

Уловить политический месседж в строчках вроде «I come by, let the atoms fly... Generate! Generate!» и впрямь непросто. Наполненный быстрыми темпами, «The Messenger» продвигается от сдобренных хуками вещей вроде «Lockdown», как будто специально написанных, чтобы им подпевать, к грохочущей завершающей «Words Start Attack». Умело записанная и сбалансированная запись, диск демонстрирует равное внимание ко всем инструментам и является кульминацией эволюции Марра и как исполнителя, и как сонграйтера.  

«Когда я был подростком, я писал дурацкие слова для своих песен, — рассказывает Джонни. — Тогда мне казалось, что они получаются глубокими. А затем я начал прикладывать все силы исключительно к тому, чтобы стать как можно более искусным гитаристом». Марр берет серый блейзер, сложенный на кресле позади него, и натягивает его, одновременно поднимаясь, чтобы уходить. «Я много лет писал песни, чтобы их пел кто-то другой, — продолжает он. — На этот раз я как следует подумал и поработал над всеми сторонами».  

Несмотря на свое название, «The Messenger» далек от громких высказываний, и тем более — от эмоциональной откровенности. «Мне неинтересно петь о своих чувствах, — говорит Марр. — Сьюкси Сью не пела о своих чувствах, так же как и Говард Девото. В последние десять лет все ощущают патологическую необходимость относиться к музыке как какой-то исповедальной ерунде. Что случилось с пением от головы? Что в этом плохого? Брайан Ино никогда не пел о своих чувствах».

Сегодня Марр планирует подумать над предложениями написать саундтрек (после его блестящей работы над «Началом» Кристофера Нолана их поступает немало) и поготовиться к туру в поддержку «The Messenger». «Я патологически ориентирован на то, чтобы двигаться вперед, — говорит он. — Я не могу сосредоточиться на прошлом». Однако прошлое отличное вписывается в личную историю музыканта, какой он хочет ее видеть.  

Через два дня после нашей беседы Джонни приходит на юбилейный концерт Dinosaur Jr. по случаю 25-летия группы. Он сидит и слушает классический стоунер-рок-номер «You're Living All Over Me», выпущенный в том же году, когда The Smiths распались, а ближе к концу шоу выходит на сцену, чтобы вместе с остальными сыграть торжественную «The Boy With The Thorn In His Side». С первыми радостными звуками его гитары бесконечный слэм в танцевальном партере замирает, и через несколько секунд ритмично раскачивающиеся фанаты начинают подпевать каждому слову (текст они явно знают лучше, чем вокалист Dinosaur Jr. Джей Мэскис); зал наполняется звуками крайне ненатурального, но очень трогательного британского акцента. Марр стоит на краю сцены, играя сложную гитарную партию. Его лицо сияет.  

Джонни Марр
Альбом «The Messenger» уже в продаже.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно