• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Эйсэп Рокки: грустное прошлое и хаотическое настоящего гарлемского эм-си

23 Апреля 2013 | Автор текста: Джона Вайнер
Эйсэп Рокки: грустное прошлое и хаотическое настоящего гарлемского эм-си
Эйсэп Рокки

Во вторую пятницу февраля на Нью-Йорк обрушилась метель. Синоптики обещают метровые заносы, все пораньше уходят с работы, на дорогах появляются первые машины, разбрасывающие соль. Эйсэп Рокки находится на третьем этаже торгового центра Barneys на Мэдисон-авеню: он изучает черную байкерскую куртку от Saint Laurent. Нью-йоркская неделя моды уже началась, и Рокки — главный на сегодняшний день денди от хип-хопа — по-своему готовится бросить вызов стихии, с которой ему скоро придется столкнуться. «Мне надо затовариться, — говорит 24-летний рэпер из Гарлема, чье время сейчас расписано по минутам. — Я не смогу покупать новую одежду целых три дня!».

Рокки надевает куртку и спрашивает мнение Эйсэпа Бари, своего приятеля и члена команды A$AP, ошивающегося неподалеку. «Выглядит так себе», — заявляет Бари. Рокки смотрится в зеркало и хмурит брови. «Не совсем то», — заявляет он. Сотрудница магазина по имени Бренда продолжает приносить в примерочную вещи, которые Рокки успел выбрать. Сейчас рэпер в узких джинсах и дизайнерских тяжелых ботинках, его волосы заплетены в несколько косичек в духе Оу-Дога из «Угрозы обществу». Вокруг него крутятся Бари, два телохранителя, пресс-агент и его со-менеджер, плотный парень по имени Джино, который держит его парку. Голос у Рокки хриплый — очевидное последствие многочисленных косяков, — и он движется очень неторопливо.

Сегодня утром рэпер вернулся в Нью-Йорк после бессонной ночи в Лос-Анджелесе, где он записывал треки для своего следующего альбома, и отправился к маме в Нью-Джерси. Ее квартира — главная постоянная база Рокки на Восточном побережье. Днем он хотел посмотреть, как его «типа девушка», модель Victoria’s Secret Шанель Иман, пройдет по подиуму в показе Джейсона У, «но был слишком усталый».

Рокки считает, что заслужил небольшой отдых. В январе его дебютный альбом «Long.Live.A$AP» стартовал на верхней строчке чарта. Выход диска был изначально запланирован на 2012 год и много раз задерживался — отчасти потому, что Рокки раздолбай, а отчасти из-за того, что студия не могла определиться с выбором сингла. Первая попытка, «Goldie», завершилась фиаско, но второй вариант — «Fuckin’ Problems» — стал платиновым. Весной Рокки отправится на гастроли с Рианной, которая выбрала его в качестве разогревающего исполнителя на 33-концертном турне по Северной Америке.

Так что сегодня он просто расслабляется. «Я люблю ходить по магазинам: я мог бы провести здесь несколько дней», — говорит рэпер, протягивая Бренде мотоциклетную куртку без воротника с двойной молнией от Balmain (1650 долларов). Она пытается показать ему более свободные вещи из новой коллекции Анн Демельмейстер. «Нет, в этом сезоне ее шмотки меня не интересуют, — отказывается Рокки. — Она обленилась». Он доверяет своему собственному суждению больше, чем чьему бы то ни было еще. «Ненавижу стилистов, — заявляет рэпер. — Половина людей, с которыми я работал, даже не могут произнести названия брендов, которые мне нравятся». Его взгляд останавливается на блейзерах Джил Сандер. «Бельгийка», — говорит он с уважением. «Нет, Джил Сандер немка», — поправляет Бренда. Рокки настаивает. Он достает телефон и смотрит в Google. «Окей, немка», — признает он, а затем просит Бренду найти ему полупальто и брюки своего размера.

Ошибку Рокки легко понять: географическая чехарда всегда была отличительной чертой его текстов. В своих ранних онлайновых хитах — вроде мрачных и головокружительных «Purple Swag» и «Peso», — а затем на микстейпе 2011 года и дебютном альбоме он играючи расправлялся с регионами, прыгая между стилями, обычно ассоциирующимися с Нью-Йорком, Майами, Атлантой, Лос-Анджелесом и пр. Музыкальная всеядность интернет-эпохи сблизила эры и регионы, и Рокки сделал больше, чем какой бы то ни было другой рэпер, чтобы до предела сжать время и пространство: в одном такте он читает в бруклинской манере начала девяностых, а уже в следующем перескакивает к хьюстонскому флоу середины нулевых. «Я нью-йоркский рэпер, но я работаю со всем, что мне нравится, — объясняет Рокки. — Еще перед тем, как начать задумываться о том, чтобы продавать свои записи, я делал то, на чем я вырос: Восточное побережье, Западное побережье, Юг, Снуп Догг, Ди-Эм-Экс, Раким, UGK, Боун Тагз. Для меня это все был рэп».

С точки зрения Рокки, границы созданы для того, чтобы их пересекать. Когда он был тинейджером в Гарлеме, они с друзьями отправлялись в путешествия на подземке, чтобы клеить девчонок в Сохо и покупать одежду в магазинах в Нижнем Ист-Сайде. (Именно в то время сформировалась команда A$AP, в ядро которой также входят приятель Рокки Бари, Свенгали Эйсэп Ямс и еще восемь человек.) Одежда Рокки начала отражать его двойное гражданство: на деньги, которые он зарабатывал, продавая наркотики у себя на районе, он смешивал Air Jordan и Рафа Симонса, рэперские банданы и обтягивающие штаны. Порой гарлемские традиционалисты обвиняли его и его друзей по A$AP в гомосексуализме. Стычки такого рода научили Рокки драться и отстаивать свои убеждения. «Иногда люди смотрят на меня как на фрика — и это очень круто, — говорит он. — Я делаю много разных вещей — поначалу кому-то это может показаться странным, но в итоге все ко мне присоединяются». (Рокки прогрессивен не только в своей музыке, но и в своих социальных воззрениях: «Я самый негомофобский парень в рэпе», — заявляет он; в нескольких своих интервью он очень жестко высказался по этому вопросу.)

Пока Рокки примеряет вещи, Джино, его со-менеджер, сидит рядом с примерочной. Джино предпочитает одежде комиксы, и для него отгул рэпера — такой же рабочий день, как и все остальные. «Если мы потом доберемся до даунтауна, там есть магазин, где я хочу купить «The Dark Knight Falls»», — говорит он с надеждой. Когда Рокки заканчивает с выбором вещей, общий счет составляет 14632 доллара 80 центов. Он звонит своему бухгалтеру, чтобы уточнить свои реквизиты, но автомат все равно не принимает его карту. Рокки звонит снова. «Бро, карту не приняли», — говорит он. Он громко выдыхает, когда бухгалтер начинает объяснять что-то про необходимость увеличить лимит по расходам. Это занимает какое-то время. Рокки обменивается сообщениями с Иман. Джино и телохранители смотрят видеокурс физических упражнений на айфоне. Рокки смотрит на джинсы от A.P.C. и флиртует с продавщицей по имени Доминик. «Я специально выбрал тебя, чтобы ты мне помогла, потому что ты красивая. Не смущайся из-за моей уверенности в себе», — говорит он. Бухгалтер звонит, Рокки опять пробует карту, и снова неудачно. Он рычит, попытки заплатить заняли уже почти час. «Что за хрень?» — спрашивает он.

В магазине появляется Иман, освободившаяся после показа. Стройная и элегантная, она подплывает к Рокки на своих высоких каблуках. «Как все прошло?» — спрашивает он, мягко прикасаясь к ее талии. Рэпер возвращается к кассе и пробует разделить покупку между двумя карточками. Отказ. Он просит Бренду убрать одну из вещей, надеясь, что снижение общей суммы поможет делу. Она отвечает, что у нее есть авторизация для одной карты и что если вводить все заново, это может все испортить. Терпение Рокки на исходе. «Я сейчас пошлю это все куда подальше, это начинает меня доставать», — говорит он. Бренда, рискующая лишиться комиссионных после двух часов работы, просит: «Пожалуйста, не делай этого!». Иман что-то утешительно шепчет Рокки на ухо. Наконец Бренда убирает из счета пару штанов армейского покроя за 1330 долларов и трансакция проходит. «Почему ты сразу этого не сделала?» — спрашивает рэпер.

Джино берет сумки. «Ну что, Рок, мы сваливаем?» — спрашивает он.

«Нет, — отвечает Рокки, снова успокаиваясь. Его рука лежит на талии Иман; та держит в руках кошелек. — Нам нужно подыскать ей туфли».

Настоящее имя Рокки — Раким Майерс. Его родители, поклонники хип-хопа, назвали его в честь легендарного нью-йоркского эм-си, «правильно меня заколдовав», говорит рэпер. Он вырос в Гарлеме с двумя старшими братьями и младшей сестрой. Его мама была медсестрой, а отец, Дюк, торговал наркотиками и недолгое время провел в тюрьме, но по большей части был образцовым семьянином. Когда Дюк был в заключении, денег не хватало, и они ютились в ночлежке для бездомных на углу 104-й стрит и Бродвея; Рокки тогда ходил в школу. Рэпер описывает это время как «по-настоящему тяжелое». Он врал одноклассникам, которые хотели прийти к нему в гости, что «родители не разрешают». Теперь он считает, что это опыт закалил его: «Это сделало меня тем, кто я есть сегодня».

Для Рокки рэп был любовью всей его жизни, которая заодно оказалась возможностью заработать. Его брата Рикки, тоже торговавшего наркотиками, убили на разборке, когда Рокки было тринадцать, и хотя он сам, по его словам, зарабатывал до пятидесяти тысяч в месяц, его душа никогда не лежала к пушерству. (Семье Майерсов хватило трагедий: на Рождество Дюк неожиданно скончался от пневмонии. Рокки не любит это обсуждать, но говорит, что когда у него будут дети, он хочет всегда быть с ними, «как папа был со мной».)

На «Long.LiveA$AP» переплелись множество импульсов, настроений и источников вдохновения. В один момент Рокки вышагивает самодовольным павлином, в другой кажется, что он близок к суициду; в «Wild For The Night» с дабстеповыми битов Скриллекса он воплощает собой гедонизм, а на «Phoenix» меланхолически читает под аккомпанемент стенаний Дэнжера Мауса. Рэпер описывает себя как «духовного человека», который при этом рассуждает о том, как надо «трахать шлюшек из Твиттера»; он пескетарианец, некоторое время бывший веганом, чтобы очиститься.

Пока они с Иман смотрят на обувь в Barneys, Рокки смотрит на свои ногти: «Давно у меня не было маникюра», — замечает он. Мы выходим наружу под мокрый, липнущий к одежде снег и залезаем в минивэн Sprinter, который, как говорит Рокки, пахнет «дурью и рыбой». Нас везут к маникюрному салону, где рэпер заказывает «мани-педи» и девятидолларовый маникюр для меня. Женщина за тридцать из Южной Кореи склоняется над его ступнями; он начинает шутить с Иман и Бари на тему «хэппи-эндов» после массажа.

В каком-то отношении Рокки — еще ребенок. Это проявляется в школьного уровня юморе или, иногда, в неудержимых приступах гнева. Ему и его товарищам по A$AP был предъявлен иск из-за избиения звукоинженера на концерте; после стычки в Нью-Йорке их задержала полиция; на одном видео запечатлено, как они прыгают со сцены на «South By Southwest», чтобы вступить в драку со слушателями, которые бросались в них пивными бутылками. Рокки описывает эти эпизоды как часть своего прошлого: «Люди думали, что я не смогу перестать, потому что я все время ввязывался в драки. Но это был не я. Меня провоцировали. В этом году этого не будет. Не будет неприятностей, не будет драк». Рэпер показывает мне массивное золотое кольцо с бриллиантами и громадным топазом, которое ему подарил суперпродюсер Свисс Битс. «Ему его дал дубайский шейх, — говорит он, сияя. — Свисс отдал его мне и сказал, что гордится тем, чего я сумел достичь».

Когда приходит время платить, между Рокки и маникюрщицей возникает недопонимание: он хочет получить сдачу, а она считает, что он хочет оставить ее без чаевых. «Эй, что за идиотизм, я дам тебе твои чаевые, не ссы!» — рычит он. Джино сочувственно ухмыляется, но рэпер недоволен. Когда мы возвращаемся в минивэн, Рокки и Иман начинают целоваться. Все остальные молчат. Рокки говорит водителю ехать в даунтаун, где он хочет сбросить свои покупки в квартиру Иман, перед тем как отправиться в студию. У него испортилось настроение, и он пытается расслабиться. Когда мы едем по Бродвею, Джино показывает на один магазин и говорит: «Здесь я хотел купить комикс!». Рокки молчит, его голова покоится на плече Иман, его глаза закрыты; машина едет дальше.

В полдевятого вечера мы останавливаемся перед домом, где живет Иман. «Две минуты», — заявляет Рокки, после чего они вместе входят в лобби и исчезают. Проходит час, мы все еще ждем. Из колонок гремит передаваемый по радио олдскульный рэп, все по большей части молчат. Ледяные порывы ветра несут за окнами снег. Ближе к десяти Джино пишет Рокки. Ответ гласит: «Ему позвонили, он скоро спустится». Проходят двадцать минут. Студия для Рокки была забронирована на девять, и теперь непонятно, сможет ли он сегодня туда попасть. Люди, которые с ним работают, знают, что от него не стоит ждать пунктуальности и что они должны быть готовы к чему угодно. Минивэн мягко покачивается на ветру. Джино набирает номер. «У вас есть «The Dark Knight Falls»? Вскоре приходит сообщение от Роки: «Еще две минуты».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно