• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Флоренс Уэлч: «С похмелья лучше напиться еще раз», 2011

28 Августа 2013 | Автор текста: Ванесса Григориадис
Архив RS: Флоренс Уэлч: «С похмелья лучше напиться еще раз», 2011
Флоренс Уэлч

© с facebook-страницы

Осенний вечер; Флоренс Уэлч спешит в дальнюю залу ресторана в центре Манхэттена, чтобы пропустить бокал красного вина. «Наконец-то, я этого весь день ждала», — произносит она, охватывая тонкими пальцами ножку бокала. Выглядит Уэлч гордо и распорядительно, словно умудренная опытом продавщица андеграундного книжного магазина: ее волосы цвета стоп-сигналов собраны в свободный пучок, на ней глаженая винтажная блузка под коротким черным кимоно. Впрочем, вскоре Флоренс сжимает руками голову и начинает монотонно жаловаться: «Господи, вчера вечером я выступала в баре при гостинице, а дальше я помню только, что оказалась в круглой ванной посреди чьей-то спальни. Воды там не было, но я почему-то все равно решила, что задержусь там еще на несколько часов, и какое-то время в ней полежала». Она потирает виски и продолжает: «Думаю, я выпила где-то семнадцать мартини с водкой».

Дело вполне обычное для Флоренс Уэлч — 25-летней исполнительницы «хоральной и камерной поп-музыки» из Великобритании (как она сама себя описывает), ставшей для поколения «Сумерек» кем-то вроде Бьорк. Среди ее поклонниц даже Бейонси, которая призналась, что ее последняя песня была написана под влиянием музыки Уэлч. «Мне эта песня очень нравится, — говорит Флоренс. — Я все вслушивалась в нее, пытаясь понять, о каком именно фрагменте идет речь... может, о том куске гитарной партии?»

На сцене, в компании еще девяти музыкантов Florence + The Machine (в их числе и троица на бэк-вокале), Уэлч входит в образ элегантной романтической леди. Она поет об обреченной любви и красивой смерти. Это отклики безобразных сюжетов, будораживших ее воображение в школьные годы. В частности, ей нравились фрески из дворца Медичи, изображающие святую Агату с отрезанной грудью, и миф о Прометее, которому выклевывают печень. В новом альбоме Флоренс «Ceremonials» драму ее ажурного первого альбома «Lungs» усиливают тяжеловесные гитары и набор художественных приемов, построенных на сопоставлении самоубийства с влюбленностью, — в какой-то момент Уэлч поет об удовольствии, которое испытала Вирджиния Вулф, нагрузив себе карманы камнями и отправившись на реку топиться.  

Когда Флоренс ничем не надо заниматься, она выглядит оптимистичнее, несмотря на свой сложно устроенный внутренний мир, — не успеваешь допить бокал вина, как радостное или самокритичное настроение сменяется слезами и тревогой. Пока Уэлч заказывает всякую всячину (оливки со шпинатом и листовой капустой), она еще немного рассказывает о прошлом вечере. Самый кошмарный момент случился, когда певица куда-то дела телефон и сместила себе пломбу кусочком овоща, а потом чуть не подожгла свою комнату в The Bowery Hotel, оставив на туалетном столике зажженную свечу. «Вчера вечером, когда я напилась, я точно стала плакать, — ну, то есть не совсем плакать, и вообще даже не по-настоящему, в такие моменты вся привлекательность пропадает напрочь, — говорит Уэлч. — Тогда непременно нужно, чтобы лучшая подруга тебя приголубила и сказала, что все в порядке».  

Ее поведение можно списать на недавний разрыв с редактором одного британского журнала, с которым она встречалась четыре года, — глаза Флоренс наполняются слезами, как только она слышит его имя. Или, возможно, на гастрольно-кутежный образ жизни, хотя Уэлч и уверяет, что когда этим летом она выступала на разогреве у U2, она ну ни капельки не выпила: «Я ощущала себя гладиатором на арене Колизея, мне была нужна вся моя энергия». Добившись успеха, последние три года Флоренс провела в разъездах. Из-за напряженного графика она так и не нашла времени съехать из материнского дома в Южном Лондоне — она все еще живет в той же комнате, что и в тринадцать. «У меня просто все никак нет на это времени, — начинает певица, и тут же запинается. — Но если я так и умру у мамы дома, будет просто ужас».  

Уэлч говорит, что в детстве ее, старшую из трех детей, всегда «манила мысль о певице с разбитым сердцем. В десять лет мне было по душе усесться, нацепив одну из маминых ночнушек, с бокалом апельсинового сока и подпевать Билли Холидей». Все первые песни, которые написала Флоренс, были посвящены разрыву отношений. «Что-то вроде такого: «Последнее, что он мне подарил, — роза на столе. Она мертва... Картина упала со стены. Она мертва...», — хмыкает она. — Разумеется, мне не случалось переживать ничего подобного». Как и приличествует чересчур чувствительным девушкам, Уэлч мечтала играть на Бродвее и вечно выпрашивала у родителей билеты на «Звездный экспресс» или «Чикаго». «Знаешь, как подросткам постоянно позарез хочется на крутые концерты? — спрашивает она. — Вот мне так же позарез хотелось на мюзиклы».  

Певица придумывала постановки прямо у себя в двухъярусной кровати и писала невероятные сценарии, как правило, с участием сверхъестественных существ. «Я долго пыталась спрыгнуть с верхнего этажа кровати с зонтиком, как Мэри Поппинс, — рассказывает она и добавляет: — Бум».  

Еще Флоренс играла с тремя ребятами, жившими ниже по улице. «Мы все были лучшими друзьями, а по совместительству волшебниками», — произносит певица. Когда ей было одиннадцать, ее мама, преподавательница искусства эпохи Возрождения, ушла от мужа к отцу этой семьи. «Для нас это был тяжелый удар, — признается Уэлч. — Мы все стали жить вместе. Нам казалось, что они слишком дотошные, а им — что мы какое-то ненормальное ворье. Но вообще-то мне теперь ясно, что этот опыт научил меня терпимее ко всему относиться, и сейчас я могу поладить с кем угодно. Серьезно».  

После переезда музыкальные вкусы Уэлч быстро поменялись: если раньше ей нравились Spice Girls («Мне же хотелось быть шикарной!»), то теперь она стала слушать грандж и Green Day. Флоренс начала собирать своих подруг на ведьминские шабаши, где они записывали в учебники заклинания, и носить фиолетовые шмотки с черной помадой. Еще через пару лет она переключилась на Лорин Хилл и Wu-Tang Clan («Ну да, в музыкальном плане я была потаскушкой»), а затем на гаражный рок.  

В восемнадцать Уэлч впервые влюбилась. Он играл в группе на ритм-гитаре «в стиле, средним между этно, The Libertines и The Rolling Stones. В школе никто не хотел со мной встречаться, так что я влюбилась по уши, когда это, наконец, произошло, — добавляет она. — Он сводил меня с ума». Флоренс записалась в художественную школу («Я довольно много изображала сцены, где меня рвет своими внутренностями или где я — усыхающая сосна») и ходила на все выступления своего молодого человека, а учебу бросила и устроилась барменшей в баре «для тех, кто учился в художке или состоял на учете в психушке». Тогда Уэлч и начала исполнять на публике несколько песен собственного сочинения, например «Kiss With a Fist», на тусовках в подвальных сквотах и вечерах «свободного микрофона» в клубах. «Выступлениями или концертами я бы это не назвала, все выглядело скорее так: «А, ну раз есть микрофон, почему бы в него что-нибудь не поорать, как раз три часа ночи, а вокруг защитный пластик с пупырышками...»  

Тем не менее, от безвестной девицы из околомузыкальной тусовки до покорительницы чартов оставалось недолго. Вскоре Уэлч начала сотрудничать с продюсером Изабеллой Саммерс, которая за несколько лет до того работала няней при ее двоюродной сестре. Когда они снова повстречались, по словам Саммерс, Уэлч одевалась «наполовину в хип-хоп-стиле, в золотом топике и белых джинсовых шортах, а на другую половину — как Пеппи Длинныйчулок, в носках, каких-то башмаках и старомодных лохмотьях». Они сразу поладили, но их творческий процесс был устроен незаурядно. Например, чтобы написать «Dog Days», они заперлись в студии, встали на стулья, врубили на полную громкость «Like A Prayer» и принялись извлекать из синтезатора беспорядочные звуки арфы и стучать по батарее вместо барабанной установки. «Бывало, мы пытались создавать хиты за полчаса с нуля», — улыбается Саммерс. 

Через несколько лет Уэлч в туалете ночного клуба наткнулась на Мойрид Нэш, вместе с Табитой Денхолм составляющую ди-джей-дуэт со множеством связей в музыкальном Лондоне — говорят, именно она окрестила Пита Догерти «Babyshambles» (букв. «неорганизованный как младенец» — прим. RS). После того, как Уэлч спохмела решила развеселить Нэш в туалете своим исполнением «Something's Got A Hold On Me» Этты Джеймс, Нэш пригласила ее на рождественскую вечеринку. Так Флоренс в одночасье выбралась «из сортиров в люди», как она сама говорит. Что же думают по этому поводу ее бывший и друзья со времен художественной школы? «Самой интересно, — Уэлч поднимает взгляд и еле заметно улыбается. — Не знаю».  

В 2008 году, когда Флоренс уже год давала небольшие концерты в Лондоне, начальство отправило ее в Остин, штат Техас, на фестиваль SXSW, где она произвела сногсшибательное впечатление на публику, в том числе на Эндрю Ванвингардена и Бена Голдвассера из MGMT. Они предложили ей выступать у них на разогреве в их турне по Европе — тридцать евро за выступление. «Тогда у меня был аккомпанирующий состав из трех человек, как раз хватило бы нам всем на выпивку, — говорит Уэлч. — Мы с Эндрю иногда менялись прикидом. У меня остался его светло-зеленый комбинезон с разрезом до пупка, в который я одевалась для фестиваля». Тогда она еще была некрашеной брюнеткой, но однажды ночью в Париже они с Эндрю отправились искать салон под названием «Rock Hair». «Я не спала, только приняла валиума и красного вина. Эндрю хотел сделать себе маллет, — продолжает Флоренс, — а я покрасилась в рыжий, и еще мне сделали густую челку. Несколько позже, в нормальном состоянии, я пробовала покраситься обратно в брюнетку, но попросту не вышло. Моя настоящая натура больше не хотела проявляться».  

В облачении рыжеволосой девушки, словно бы сошедшей с прерафаэлитского полотна, Уэлч может петь об удовольствии от расставания и об очаровании близкой кончины, которая ее откровенно манит. Но вне этого образа она «страшно боится смерти». После небольшой паузы Флоренс продолжает: «В моей музыке полно священного, дьявольского, языческого, завораживающего, но на самом деле мне кажется, что смерть — это вечное ничто, исчезающее в пустоте. А этого мне не хочется. Ведь мир такой захватывающий и увлекательный».  

После ужина, обычно состоящего из овощей и вина, Уэлч рано ложится спать. «Мы тут с подругой посмотрели несколько романтических фильмов и принялись друг другу ныть, что мы никогда не выйдем замуж», — делится певица. По ее словам, она сильно себя винит, что не делает ничего, чтобы выйти замуж и стать матерью, и что сама не уверена, хочет ли она вести более спокойный образ жизни. «Как бы я ни была неорганизованна, я все же по зодиаку Дева и в работе я совершенная перфекционистка, — говорит Уэлч. — По мне, многие мои песни про очень женскую проблему — когда хочешь быть идеальной и в то же время постоянно винишь себя за то, что у тебя никогда не получается все сразу. И детская часть моей души уговаривает: «Да к черту все, это все неважно, лучше погуляй хорошенько денька три, все равно у тебя это ни за что не получится!»». Уэлч вздыхает: «По правде говоря, хоть я и терпеть не могу состояние похмелья, оно все-таки особенное. Тогда нужно либо сходить на концерт, либо сделать себе татуировку, либо напиться еще раз, либо написать песню — это, кстати, самое лучшее, что можно сделать. Когда ты поддатая, приходит больше всего вдохновения, потому что все вокруг вроде бы не совсем наяву, ничто не кажется настоящим».  

На следующий день, вскоре после обеда, певица какое-то время занимается тем, что складывает одежду: «Раз уж я теперь одна, то если оставить меня один на один с моими вещами, я могу рыться в них часами». Потом она уходит заглянуть на пару барахолок в манхэттенском Челси; перед выходом помощник приносит ей немного какого-то липкого вещества — это прописал стоматолог («Пломбы на дому — главное преимущество работы с Флоренс Уэлч», — шутит она добродушно, трогая рукой щеку). Она утверждает, что не переживает из-за пропавшего телефона: «Я думаю, что иногда терять вещи даже хорошо. Потому что если вдруг их потом найдешь, ощущение будет стоить того. А если бы ты никогда ничего не терял, то никогда бы такого не испытывал». Глубокие чувства, будь то осознание непостижимости мироздания во время рассвета или мысли, приходящие когда допиваешь очередную бутылку вина, — это как раз то, за чем гонится Уэлч. Чувства, происходящие от любви, к ним тоже относятся. «Это тошнотворное ощущение, как когда ты больной или сумасшедший, оно не из самых приятных, и оно постепенно превращается в манию. Надеюсь, однажды я достигну стадии, на которой я буду чувствовать комфорт и наслаждаться ее прочностью. Что касается нынешнего моего состояния — ну, мы не так уж давно расстались, даже еще не знаю, как я себя по этому поводу чувствую».  

На барахолке Уэлч бродит вокруг прилавков, наполненных предметами одежды и ювелирными изделиями, с прилежностью серьезного покупателя. Она раздумывает, какой бы ей купить одежды, и у нее в голове постоянно крутится один и тот же вопрос: «Интересно, я в этом выгляжу стильно или наоборот, как дева Мэриан из «Робин Гуда»? Грань довольно тонкая». В итоге, час спустя, Уэлч выбирает алую шляпу-котелок с пером. «У меня в последнее время настоящее помешательство на оттенках бордового, — сообщает она. — Я постоянно привязана к какому-то конкретному цвету, чтобы что-то сочеталось с тем-то, и обычно я в один прекрасный день заглядываю в шкаф и думаю: черт, я опять это сделала».  

Флоренс лезет в кошелек, но кажется, она не взяла с собой наличные. «А еще я никак не могу уследить за банковскими карточками, и мне то и дело приходится писать всем кучу долговых расписок», — сетует певица. Человек из ее окружения задерживается у банкомата перед тем, как она отправится во Freeman's — место, где собираются то ли хипстеры, то ли дровосеки. Снаружи Уэлч проводит рукой вдоль фрагмента граффити, гласящего, что это все, что есть на стене. «Люблю, когда в ресторанах внутри тексты The Strokes».  

В пять утра у Уэлч рейс в Лондон, и она решила, что пойдет спать пораньше, чтобы как следует отдохнуть. Вдруг певица замечает неподалеку друга (просто друга), и молниеносно бросается обнимать его за талию. «Ну вот, — говорит ему она, — я вообще-то не собиралась сегодня вечером идти напиваться... Но раз так, то почему бы и нет!»     

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно