• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Элис Купер: «Полицейские не хотят, чтобы 16-ти летние приходили домой с макияжем на глазах», 1973

7 Октября 2013 | Автор текста: Тимоти Феррис
Архив RS: Элис Купер: «Полицейские не хотят, чтобы 16-ти летние приходили домой с макияжем на глазах», 1973
Элис Купер

Пиво, порножурналы, грязные шутки о женщинах в предыдущем городе. Псевдофранцузский акцент в Париже, анекдоты о нацистах и альбомы с фотографиями Гитлера в Мюнхене; часы, проведенные в затемненных кондиционированных номерах за просмотром фильмов с Джоном Уэйном через арендованный проектор, когда за окном покрывается тьмой вечерний Амстердам. Проститутки и исполнители йодля. Жалобы из-за денег, языка, отсутствия американского футбола по телевизору.

Что это, описание европейского турне американской рок-группы или выезд на отдых кучки страховых агентов? Возвращаясь из вечерней прогулки по центру Амстердама, вижу у входа в гостиницу автобус, заполненный людьми, и спешу к нему, боясь, что музыканты того и гляди от меня сбегут. Но это не они, а компания бизнесменов. Они выиграли поездку в качестве приза за повышение эффективности работы офиса.

Одурманенный шестичасовым джетлагом и шампанским, я поднимаю голову со стола и обнаруживаю себя в парижском гей-баре, напротив меня сидят Омар Шариф и Элис Купер. Выясняется, что Элис — старый друг Шарифа и что мы пришли сюда по его приглашению. Я впервые в жизни вижу актера не на экране и удивлен тем, что он не задевает головой за потолок.

Мы сидим рядом с небольшой сценой, на которой стоят пианино, микрофон и четыре красных дивана. Почему-то я жду, что кто-то вот-вот выйдет из-за кулис и устроит представление с использованием пианино или диванов.

Наконец, появляется мужчина. Он несет стул. Он быстро проходит по сцене и ударяет меня стулом по голове. Я вижу двух Омаров Шарифов и слышу произнесенные по-французски извинения. Это был официант, который шел по своим делам.

Элис сидит в своем номере и дает интервью серьезно выглядящему немецкому тележурналисту в водолазке, который наблюдает, как музыкант накрашивает себе глаза. Пытаясь двигаться по комнате, оператор то и дело опрокидывает пустые бутылки из-под пива Michelob.

Мистер Купер, в одном интервью я прочел, что у вас нет пола; так ли это?

Ну, мне нравится врать. Это одно из моих любимых занятий — во всяком случае, пока мне удается врать творчески и это никому не вредит. Журнал Vogue спросил меня о главной лжи, которую я произнес в своей жизни, и я не мог ничего придумать, поэтому я соврал об этом. Я придумал ложь.

Позже Элис объясняет мне, что лжет, потому что ему пришлось дать столько интервью, что он начал беспокоиться за своего психическое здоровье. Общей шуткой стало повторять самые ужасающе неизменные вопросы: «Мистер Купер, где вы родились? В какой школе вы учились? На что это было похоже? Где вы живете? Вам там нравится? Как зовут вашу змею?».

Спустя пару дней Элис присаживается на диван в гостиничном номере в Гамбурге, чтобы дать еще одно интервью, на этот раз Rolling Stone. С его бледной кожей и спутанными волосами он похож на выброшенную на пляж рыбу. Тело музыканта свисает с его плеч как костюм с вешалки — никто бы не удивился, если бы оно вдруг встало и ушло само по себе. Полная противоположность этому — глаза Купера, спокойные и внимательные, и его тон: дружелюбный, остроумный и проницательный.

Войдя в ритм турне, я держу в руках свое уже двадцатое, или около того, пиво за этот день и начинаю замедляться. Элис, вливший в себя больше половины ящика, только просыпается. Он откупоривает очередной Michelob, и я включаю диктофон.

Элис, ты такой симпатичный парень, почему же твое шоу переполнено насилием?

Я не знаю, на самом деле. Я все время вру, когда отвечаю на такие вопросы, но на самом деле я не знаю. Я хотел бы найти психиатра, который сможет это выяснить.

Эти образы преследуют тебя? Ты часто думаешь о виселице?

Да, я много фантазирую. На самом деле, я думаю, дело в том, что мне нравится создавать сенсации. Может быть, отсюда все и идет.

Но это можно делать очень разными способами, не обязательно зацикливаться на жестокости.

Например?

Например, можно использовать обнажение.

Да, но это очень скучно.

То есть, ты не можешь придумать ничего сенсационного, что бы...

Не было связано с насилием, нет. Но насилие мне нравится, только когда я на сцене или когда я иду в кино. По какой-то причине на сцене оно выглядит естественно. Но я бы никогда не стал ввязываться с кем-то в драку. Меня бы убили.

Как тебе кажется, насколько серьезно люди воспринимают твои шоу?

Ну, я считаю, что концерт удался, когда люди уходят оттуда с разинутыми ртами. Знаешь, как в «Продюсерах».

«Весна для Гитлера»?

Да. Когда они выходят и говорят: «Ох! Я не могу поверить, что я действительно это видел!». Когда я сам хожу на концерты, мне нравится уходить именно с таким чувством. Я использую его. Мне это не кажется неправильным. Я чувствую удовлетворение, как комик, который чувствует удовлетворение, когда все истерически смеются его шутке. Если я могу вести себя как злодей, хотя на самом деле я им не являюсь, и могу убедить других, что я такой, — значит, я все делаю правильно.

Большинство критиков, писавших о шоу, говорят, что оно выглядит неубедительно.

Большинство критиков не получают удовольствия от концертов. Они ходят туда, как роботы. Но молодые ребята скажут тебе, что они были убеждены.

Мы предлагаем зрителям безумное количество образов, очень быстро, максимально быстро, чтобы они могли их переварить. Они не могут переварить все в целом. Это похоже на быстрое чтение. Ты когда-нибудь пробовал читать так, когда все пролетает мимо тебя и ты понимаешь, что многое упустил? Ну вот, мы даем им все эти образы и не предлагаем никакого окончательного ответа. Мы предлагаем вопросы, но не предлагаем ответов.

Какие это вопросы?

Например, как нам удастся справиться с тем, что у нас на сцене змея. Когда они это переваривают, у нас уже сцена драки. Затем мы меня вешаем, затем на виселице появляется скелет, и все происходит быстрее, чем они могли бы понять. А они пытаются сделать из всего этого связную историю.

Мы очень ценим смешное, абсурдное. Мы делаем на сцене вещи, которые могут показаться неловкими, глупыми, но это наш вид театра. Кто-то может сказать, что он ни на что не годится, но никто не может сказать, что это не развлекает людей. Люди заводятся еще так. Наш театр доказал свою действенность.

Ты как-то сказал, что тебе плевать на политику и даже на войну во Вьетнаме, потому что там нет никого из твоих друзей. Это звучит несколько аморально.

Ну, я не всегда думаю о морали. Наше шоу аморально. Но перед кем мы должны отвечать? Ни перед кем. Если ты пытаешься развлекать людей, то ты должен их развлекать, точка.

Но при этом ты говорил, что рок-музыка по природе своей политична.

Да, по-своему мы занимаемся политикой, потому что полицейский не хочет, чтобы шестнадцатилетние приходили домой с макияжем на глазах. Когда он видит таких ребят, это ранит его сильнее, чем удар кирпичом по голове, потому что любой синяк пройдет, но он будет продолжать думать: «О нет, мой сын — гомик». Так мы участвуем в политике.

Европейцы, приходящие на концерт Элиса, обычно воспринимают все с большим энтузиазмом, хотя у многих из них, как замечает сам музыкант, «несколько стеклянные глаза». В основном, они сидят и время от времени спокойно аплодируют, дружно встают для финального номера, требуют исполнителей «на бис» и покорно уходят, когда загорается свет.

Атмосфера на шоу не похожа на безумие старых концертов The Rolling Stones. Это скорее цирк — с поправкой на то, что половина аудитории предварительно заправилась гашишем.

Крупные рок-н-ролльные турне, как и цирки, проходят согласно установленным законам ремесла. Если все работает как надо — если правильно налажены связи с прессой и промоушен, нет сложностей с самолетами и звукоусилителями, — все пройдет как по маслу. Раз за разом люди приходят, как их родители приходили в приезжавший в город цирк, и если не будет допущено крупных ошибок, любая группа может надеяться, что кто-то заплатит деньги, чтобы ее послушать.

Машинерия турне Элиса сработала на совесть. Его лицо появилось на обложке нескольких десятков европейских журналов, посвященных поп-музыке, газеты сообщали о его передвижениях, и он сумел собрать аншлаги в нескольких крупных залах вместимостью до десяти тысяч человек.

Разумеется, европейская аудитория куда скромнее американской, поэтому даже некоторые успешные американские исполнители, которым приходится раскошеливаться на трансатлантический перелет, теряют деньги. Тур Элиса, как и ожидалось, обошелся в несколько десятков тысяч долларов, но его лейбл и менеджмент считают, что оно того стоило. Успешные европейские гастроли стимулируют продажи и создают впечатление повсеместной популярности музыкантов.

Неожиданным образом поездка в Европу вызвала у Купера приступ американского патриотизма. Попав в Гамбург, Элис не пытался даже выйти из отеля и в конце концов сказал мне: «Признаюсь тебе, я бы никогда не смог жить нигде, кроме Штатов. В любом другом месте мне очень неуютно. Приятно приезжать в другие страны, но мне действительно очень нравится, как в Штатах все устроено. И мне плевать, что меня используют и что мной манипулируют». В одном парижском баре помощник Элиса сказал мне, что если бы он голосовал на последних выборах, то поддержал бы Никсона.

«Что ты из себя представляешь, когда не пьешь?» — спрашиваю я Элиса. «Не знаю, — отвечает он. — Я не видел эту сторону себя уже где-то года четыре».

За сценой потрепанного временем парижского Olympia Theater Элис открывает бутылку коньяка и извинятся: «Мне надо нажраться и стать Элисом».

Взаимонепонимание в договоренностях с промоутером привело к тому, что музыкант должен дать два концерта за один вечер — тяжелая задача для человека, которого на каждом выступлении избивают и подвешивают. Зрители на первом концерте были вялыми, и Элис ставит двадцать долларов на то, что сумеет раскочегарить тех, кто придет на второй.

Он проигрывает. На сцену выносят змею, появляется виселица, в зал бросают надувные шары и постеры, в ход идут все трюки — зрителям разве что не бросают деньги (Элис сделает это на одном из следующих шоу), но все остаются сидеть.

«Поднимите задницы, уроды», — кричит Элис. Он уходит со сцены с отвращением.

На протяжении следующих нескольких дней все винят в неудаче «интеллектуалов». Разные участники труппы Купера говорят мне, что все испортили именно бывшие в толпе «интеллектуалы».

Интеллектуалам действительно всегда было наплевать на Элиса. Например, в шоу зашифровано секретное сообщение — Купер постоянно намекает на него в интервью. Насколько мне известно, однако, никто никогда не пробовал проанализировать шоу, чтобы понять, в чем же оно заключается. Всем все равно.

Но если интеллектуалы не заинтересованы в том, чтобы оценить феномен Элиса Купера, как же публика узнает о том, насколько он опасен? Если вам кажется, что опасность нулевая, примите во внимание следующий факт: неформальный опрос, проведенный среди людей, уходивших с американских концертов Элиса, показал, что каждый четвертый уверен, что он женщина. Опрос проводился сразу после концерта, и неизвестно, как долго у людей сохранялось это измененное состояние сознания. Вопрос, тем не менее, остается открытым: может ли общество терпеть представление, которое оказывает настолько мощное влияние на головы аудитории?

Несколько человек сочли, что выступления Элиса Купера могут провоцировать стычки между подростковыми бандами и оказывать разрушительное воздействие на сексуальную идентичность, а в конечном итоге — могут привести к отмене недавнего решения Верховного суда о запрете на смертную казнь. Они смогли увидеть истинную суть, скрытую за резиновыми ножами, жирным гримом и сонной змеей, и заявили, что шоу вредно для детей и является настоящей лакмусовой бумажкой, показывающей упадок «идеологии мира и любви». Те из них, кому платят за то, чтобы они писали, изложили свои мысли на бумаге. Но никто из них не был настоящим интеллектуалом.

Не то чтобы Америке больше нечего предложить остальному миру или даже своей собственной молодежи. Есть «Let’s Make A Deal», новый Pontiac Grande Am, постеры с Дженис Джоплин и Джими Хендриксом на фоне заходящего солнца, магистерские курсы по социологии, «Dare To Be Great», «биг-мак», отличный выбор кокаина на улицах Нью-Йорка...

Поп-культура хороша тем, что всегда есть из чего выбрать.

Элис появился в аэропорту Амстердама в десять утра в том же синем костюме в горошек, который он носил за три дня до этого. Он допивал бутылку пива, которая поддерживала его силы в лимузине по дороге из гостиницы.

«Не хочешь выпить?» — спросил он. «Элис, — ответил я, — когда мы направились к бару, — у тебя определенно есть дар слова».

Элис Купер
Концерт-спектакль «Raise the Dead» состоится 7 октября в зале «Крокус Сити Холл» (Москва)

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно