• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Эминем: «Каждый день я принимал горсть таблеток, шел в студию и там дурачился», 2010

17 Октября 2013 | Автор текста: Джош Иллз
Архив RS: Эминем: «Каждый день я принимал горсть таблеток, шел в студию и там дурачился», 2010
Эминем

Всего три года назад Эминем весил на 35 килограммов больше, чем теперь, и был готов умереть. Теперь он пробегает по 27 километров в день, находит в этом замену прошлым привязанностям и открывает RS все то, что помогло белому рэперу из Детройта стать самым успешным артистом «нулевых» в долларовом эквиваленте.

Приехав на звукозаписывающую студию Эминема — безымянную серую фабрику хитов в пригороде Детройта, — посетитель первым делом увидит из машины верзилу, возможно вооруженного, по имени Big 8, который будет наблюдать за ним с другой стороны дороги. «Могу ли я вам чем-нибудь помочь?» — спросит он тоном человека, который не особенно рвется помогать. Только после того, как вы докажете, что не представляете угрозы, он проведет вас мимо камер слежения и сквозь бронированную дверь в место, которое Эминем зовет своим «вторым домом».

«Я помню, как сидел где-то и услышал, как подростки разговаривают. Один из них сказал: «Это Эминем», а другой ответил: «Не может быть, чувак, Эминем не такой жирный». Это было ужасно. Тогда я понял, что со мной стало»

Как только вы оказываетесь внутри, Big 8 превращается в воплощение радушия. Студия — как будто игровая площадка для взрослых: по ней разбросаны комиксы «Punisher» и маски бойцов-рестлеров, в углу стоит автомат с попкорном. Одну стену украшает большое изображение Бигги и Тупака, к другой прислонен плакат, чествующий Эминема как артиста декады по версии SoundScan: за последние десять лет он продал тридцать два миллиона пластинок (на втором месте The Beatles). После двенадцати лет карьеры прибыльность Эминема как артиста остается одной из самых высоких в индустрии — редкое достижение для музыканта любого направления, а для рэпера — почти беспрецедентное.

Через полчаса Эминем появляется из будки для записи вокала, где он вместе с Доктором Дре работал над треками для долгожданного альбома Дре «Detox». Эм в мешковатых шортах защитного цвета и серой футболке, на шее болтается распятие, усыпанное бриллиантами. Его черты лица тонкие, почти женственные, волосы — естественного темно-русого цвета. Он мало похож на крашеного в блондина-сквернослова по имени Слим Шейди, чьей миссией некогда было наводить ужас на Америку. «Как дела, чувак, — говорит он, как бы представляясь: — Я Маршал».

На дворе дождливый октябрьский вечер. Через три дня Эминему исполнится тридцать восемь. Он сидит в заполненном людьми офисе студии, за столом, по которому разбросаны лекарства, продаваемые без рецепта: напроксен, 5-Hour Energy, — и несколько пачек крекеров. Раньше много внимания уделялось вспыльчивости Эминема, в том числе и им самим (в свое время рэпер получил два года условно за ношение оружия), но сейчас в разговоре он задумчив и вежлив, хотя и не настолько, чтобы можно было бы ошибочно принять это за дружелюбие. Мало осталось от того скандалиста, которого мы знаем по его записям. Когда дело доходит до обсуждения его частной жизни, Эминем как будто хочет скрыться — смотрит в пол и прикрывает рот рукой, словно футбольный тренер, пытающийся не раскрывать всем свои указания для игроков.

Наш разговор часто прерывается походами рэпера в ванную комнату. Он любит диетическую колу, которую цедит в огромных количествах из бочки с газировкой в вестибюле. Сейчас, например, он наполняет пол-литровую кружку почти до краев и ставит ее рядом с другой полной кружкой, про которую он успел забыть. Другими словами, у него зависимость от колы, и как результат он то и дело ходит в туалет. Когда я спрашиваю у Эма, почему он предпочитает напитки из бочки банкам, он становится серьезным. «Говорят, в банки добавляют аспартам, а от него бывает рак, так что я завязал с этим дерьмом. В бочках нет аспартама».

Несколько лет назад искусственный подсластитель был последним, что могло бы беспокоить Эминема. Большую часть времени с 2002 по 2008 год он сидел на опасном коктейле из медицинских препаратов, отпускаемых по рецепту, среди которых были золпидем, диазепам и суперсильный викодин. Он попытался завязать в 2005-м, а на следующий год, после гибели его лучшего друга Дешона Холтона — рэпера из группировки D12 по кличке Пруф, — увяз еще глубже. Только едва не умерев от передозировки метадона в конце 2007-го, Эминем решил покончить с наркотиками насовсем.

Последний альбом рэпера «Recovery» посвящен его наркотической зависимости и борьбе с ней. По сравнению с остальными пластинками Маршала, она на удивление позитивна. Альбом был выпущен в июне, и за первую неделю разошлись 741000 копий — это шестой подряд «номер один» Эминема и главный претендент на звание самого продаваемого альбома 2010 года. Он породил два сверхуспешных сингла: духоподъемный «Not Afraid» и дуэт с Рианной «Love The Way You Lie», который возглавлял чарты четыре недели подряд. В сентябре рэпер укрепил свое возвращение серией концертов с Джей-Зи на бейсбольных стадионах Детройта и Нью-Йорка. В целом, это неплохой поворот судьбы для человека, который мог запросто не дотянуть до очередного похода в студию.

Однако, несмотря на все достижения Эминема, сложно сказать, что он наслаждается жизнью. По его собственным словам, он живет достаточно замкнуто в своем особняке в пригороде Детройта вместе с 14-летней дочерью Хэйли (от своей дважды бывшей жены Ким) и двумя приемными детьми: восьмилетней Уитни, дочерью Ким от другого брака, и 17-летней Уитни, дочерью сестры-близнеца Ким. Перед тем как начать интервью, рэпер прямо заявляет, что он предпочел бы не обсуждать свои семейные дела, однако постепенно в ходе разговора вырисовывается четкий образ преданного, заботливого отца, который пытается сконцентрироваться на двух вещах, которые для него по-настоящему важны: своих детях и своей работе.

Поздравляю с успехом «Recovery». Он стал для тебя неожиданностью?

Да, я немного удивлен. Хотя, я был более уверен в этом альбоме, чем в предыдущем. Приятно, что мою работу снова оценили по достоинству. Вообще, всегда приятно быть на вершине, но сейчас я скорее просто увлечен процессом.

Что было для тебя самым важным за последнее время?

Концерты с Джей-Зи. Просто быть на сцене перед множеством людей, иметь возможность управлять толпой и при этом не опираться на старые костыли: наркотики и выпивку. Выступать — нервное занятие. Все, кто говорят, что не нервничают, лгут. Но сейчас, выходя на сцену, я хочу чувствовать это волнение. Смотреть в зал и видеть рыдающих девушек и все такое — это поражает. Но не так, как раньше, когда я чувствовал, что мне непременно нужно... (делает вид, что пьет из бутылки).

Теперь ты ощущаешь свою славу по-другому?

Теперь я лучше умею с ней справляться. Раньше у меня было много проблем из-за моей известности. Я ненавидел и жалел самого себя. Теперь я вижу светлую сторону вещей — вместо того чтобы думать: «Я не могу сходить в кино. Я не могу отвести детей в дом с привидениями».

Твои несколько последних альбомов были спродюсированы тобой и Доктором Дре. В этот раз ты работал с несколькими новыми продюсерами.

Пришло время влить свежую кровь. Есть много талантливых продюсеров, с которыми я всегда хотел поработать, но не был уверен, что все получится. Думаю, я боялся провала. Вроде: «Что если я приглашу этих парней — и в итоге ничего не смогу им предложить?». Поэтому я работал сам по себе, так мне было спокойней. Но тут я как-то поговорил с Диноном из D12, и он сказал: «Йоу, мэн! Ты должен вылезти со своего острова». Я не хочу все время об этом говорить, но когда я завязал с наркотиками, я начал делать вещи, которые иначе никогда бы не сделал.

Твоя музыка теперь кажется более серьезной.

Где-то к концу «Encore» песни начали становиться совсем уж тупыми. «Rain Man», «Big Weenie», «Ass Like That» — вот здесь я совсем слетел с катушек. Каждый день я принимал горсть таблеток, шел в студию и там дурачился. Когда я поехал с Дре на Гавайи, чтобы записывать «Recovery», это был, если говорить красиво, поворотный момент. Я сидел в машине, слушал свои старые альбомы и думал: «Почему мои новые песни не трогают меня, как это было раньше?». Тогда решил бросить то веселенькое дерьмо и снова начать писать песни, в которых были эмоции и агрессия.

Над чем ты сейчас работаешь?

Сейчас мы с Дре занимаемся «Detox». Он скоро будет готов — могу сказать, что мы наполовину закончили. Я слушаю дорожки, помогаю Дре с текстами, придумываю всякие штуки — делаю все, что умею. Что касается моей собственной работы, я в основном придумываю куплеты для участия в чужих записях. Я пытаюсь все время что-нибудь записывать, потому что если я перестану, то покроюсь ржавчиной. У меня параноидальный страх потерять возможность сочинять — такое со мной было в течение четырех лет, и я просто сходил с ума. Как бы я ни пытался, я просто не мог собраться с мыслями. Во многом это было из-за таблеток. Они просто уничтожают твой мозг. Может показаться, что я пытаюсь как-то себя оправдать, но факт в том, что большая часть моей памяти просто испарилась. Не знаю, пробовал ли ты когда-нибудь амбиен, но это просто уничтожитель памяти. Он стер пять лет моей жизни. Люди рассказывают мне истории, а я говорю: «Я действительно это сделал?». Я даже видел видеозапись с моим участием недавно и не мог понять, когда все это было.

Ты сохранил то, что писал тогда?

Да. Это производит гнетущее впечатление. Я писал письма, исписывал страницы до самого конца, как будто рука весила сто килограммов. У меня все это хранится в ящике в шкафу — как знак того, что я никогда не хочу больше к этому возвращаться.

Когда ты начал употреблять наркотики?

Это не началось всерьез, пока я не раскрутился. Я и пиво первый раз попробовал уже за двадцать. Но когда концерты становились все крупнее, вместе с ними росли и афтепати, и наркотики всегда были поблизости. Поначалу это было просто чтобы хорошо провести время. Я мог приехать из тура и забыть о них. Я проводил время с детьми, и все было отлично. Наверное, это стало превращаться в настоящую проблему, когда мы снимали «Восьмую милю». Мы проводили на площадке по шестнадцать часов, и на сон оставалось совсем немного времени. Однажды кто-то дал мне абмиен, и я сразу на него подсел. Поэтому я получил рецепт. Через четыре или пять месяцев зависимость начинает расти. Начинаешь брать часть завтрашней дозы. И когда закончился мой условный срок и мне не приходилось больше периодически сдавать анализ мочи, я слетел с катушек. Во время тура «Anger Mangement 3» в 2005-м я нажирался таблеток каждую ночь.

До чего все доходило?

Я принимал столько таблеток, что пил их уже не для того, чтобы получить кайф, а просто чтобы нормально себя чувствовать. Не то чтобы я не получал кайфа. Но мне приходилось есть их пачками. То есть, за день я мог съесть от сорока до шестидесяти таблеток валиума. А викодина... может быть, двадцать или тридцать. Я не знаю, я жрал много этого дерьма. В конце концов дошло до того, что я мог спать не больше двух часов в сутки. Я читал, что нечто похожее было с Майклом Джексоном. Я не знаю точно, что он принимал, но я читал, как он просыпался посреди ночи и просил еще. Я тоже так делал — два, три раза за ночь. Я просыпался и принимал еще дозу.

Откуда ты все это доставал? У тебя был дилер?

Когда у тебя зависимость, ты находишь способ достать. Поначалу были врачи, которые выписывали мне рецепты — даже после того, как я вышел из реабилитационной клиники.

Ты можешь прикинуть, сколько денег потратил на это?

Нет. И знать не хочу. Много.

Потом, в 2006-м, убили Пруфа. Что он значил для тебя?

(Вздыхает.) Пруфа можно сравнить со скалой. Человек, которому можно доверять, который всегда поддержит тебя. Сейчас мне сложно найти людей, которым я могу доверять. У меня еще осталось несколько близких друзей, но когда теряешь одного из них... (Замолкает.) Мне было очень тяжело.

Смерть Пруфа сыграла роль в твоем движении по наклонной?

Да. Я помню дни, когда я просто сидел, жрал таблетки и плакал. Однажды я не смог встать с кровати. Мне даже не хотелось сходить в туалет. Не только я оплакивал его смерть — у него были жена и дети. Но я в большой степени грустил о себе самом. Я был под кайфом на его похоронах. Мне отвратительно об этом вспоминать, но я чувствовал, что это все как будто про меня. Я ненавижу себя за то, что мог даже подумать об этом. Это эгоизм.

Как все это сказалось на тебе в физическом плане?

Я весил сто килограмм, на тридцать пять килограмм больше, чем сейчас. Я каждый день ходил в McDonalds и Taco Bell. Ребята за прилавком знали меня, они даже не обращали внимания. Или я садился за столик в Denny's или Big Boy и ел в полном одиночестве. Это было очень грустно. Я настолько растолстел, что люди перестали меня узнавать. Я помню, как сидел где-то и услышал, как подростки разговаривают. Один из них сказал: «Это Эминем», а другой ответил: «Не может быть, чувак, Эминем не такой жирный». Это было ужасно. Тогда я понял, что со мной стало.

Апогей наступил в декабре 2007 года, когда тебя отвезли в больницу из-за передозировки метадона. Ты можешь попытаться вспомнить, что происходило той ночью?

Могу попробовать. Кое о чем я не буду рассказывать, потому что это касается моих детей. Я помню, что получил метадон от парня, к которому пошел за викодином. Он сказал: «Это совсем как викодин и не так давит на печень». Я подумал: «Выглядит как викодин, почему бы и нет». Я сожрал одну таблетку в машине по дороге домой — эффект был очень сильный, прилив воодушевления. Я съел таблетки за несколько дней, а потом пошел и купил еще. Очень много. Что происходило в том декабре, я вообще не помню. Я помню только, что однажды не смог выбраться из кровати. В какой-то момент, не помню, был это день или ночь, я встал, чтобы пойти в туалет. Я стоял там, пытаясь отлить, и упал. Сильно ударился об пол. Я опять поднялся, снова попробовал, и опять упал. И уже не смог подняться. Я никогда толком не говорил об этом с кем бы то ни было, потому что я не хочу знать, как все это было. Говорят, что я сумел как-то добраться до кровати. Я этого не помню. Я помню только, что падаю на пол в ванной и прихожу в себя уже в больнице.

Что происходило, когда ты очнулся?

Я помню, что я попробовал сделать какое-то движение и не смог. Я был как будто парализован — в меня были воткнуты все эти трубки. Я не мог говорить. Врачи сказали, что я съел эквивалент четырех доз героина. Еще два часа, и я бы умер. Я был в отключке два дня, а когда очнулся, не понимал, что уже Рождество. Первым делом захотел позвонить детям. Я хотел попасть домой и показать им, что папа в порядке.

То есть, ты пропустил утро Рождества? Наверное, это было тяжело.

Очень. Когда у тебя есть дети, ты хочешь быть рядом с ними.

Как тебе удалось избавиться от зависимости? Ты ходил на собрания?

Я пытался ходить в разные группы, в церкви и тому подобное. В итоге ничего не вышло. Люди там старались быть сдержанными, но у меня несколько раз просили автографы. Из-за этого я закрывался, и с этим пришлось завязать. Вместо этого я позвонил специалисту по реабилитации, который помог мне в первый раз. Теперь я хожу к нему раз в неделю. Кроме того, я начал бегать как безумный. Двадцать семь километров в день, каждый день. Чтобы заменить одну зависимость другой. Были дни, когда я едва мог ходить.

С кем еще ты разговаривал об этом?

С Элтоном (Джоном — прим. RS). Он поддерживает меня. Обычно он звонит мне раз в неделю, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке, что я в норме. Он был одним из первых людей, которым я позвонил, когда решил, что должен завязать. Элтон снова учил меня воспринимать мир, говорил вещи вроде: «Ты увидишь вокруг себя природу, которую раньше не замечал». Обычно тебе плевать на солнце, растения, но когда долго живешь без них, вдруг говоришь: «Уау! Посмотрите на эту гре**ную радугу!». Самые простые вещи: деревья, цвет листьев. Теперь я люблю листья, чувак. Я чувствую, что долго их недооценивал.

Давай поговорим о рэпе. Ты помнишь свою первую рифму?

Черт, думаю, да. Я был дома у своей бабушки Эдны в Сейнт-Джозеф, в Миссури. Мне было двенадцать, точно не больше тринадцати, и я сочинил рифму, которая звучала совершенно как тексты Эл-Эла Кула Джея. Что-то вроде: «Ду ду ду, потому что пока ты глазом моргнешь / У меня будут тысячи рифм, и как лодка на дно ты уйдешь»... (Смеется.)

Неплохо!

Я гордился ей. И я не думал, что она звучала как рифмы Эл-Эла, совсем. Мне казалось, что это моя собственная рифма. Странно, чувак. В жизни бывают такие моменты, которые потом не забываешь. Я помню, как я ходил взад-вперед между моей маленькой комнатой и кухней, я точно так же хожу сейчас. Я даже помню листок бумаги, на котором я ее записал. Он был маленький, как будто из блокнота, и коричневый, сверху было что-то написано синими буквами.

Ты до сих пишешь на бумаге?

Я видел много рэперов, которые набивают свои тексты в BlackBerry, но у меня так не получается. Мне надо, знаешь, черкать, черкать, черкать. Если это все в блокноте, я могу сразу все увидеть.

«Тебе плевать на солнце, растения, но когда долго живешь без них, вдруг говоришь: «Уау! Посмотрите на эту гре**ную радугу!». Самые простые вещи: деревья, цвет листьев. Теперь я люблю листья, чувак. Я чувствую, что долго их недооценивал»

И ты до сих пор пишешь в туалете?

Иногда. Я думаю, мы часто рождаем свои лучшие мысли на толчке. Что там еще можно делать, кроме как думать?

Как ты в принципе сочиняешь стихи?

Еще подростком я хотел, чтобы как можно больше слов рифмовались. Например, я видел словосочетание вроде «трансценденталистические тенденции». Я выписывал его на листке бумаги по слогам — «транс-цен-ден-та-лис-ти-чес-ки-е тен-ден-ци-и», — а снизу подписывал к каждому слогу рифму: «ран сцен лента тиски пески не стен пен мини». Даже если выходила полная бессмыслица, я все равно делал это как упражнение. Я до сих пытаюсь сделать так, чтобы как можно больше слов в строке рифмовались.

Откуда у тебя такая любовь к словам? Ты много читаешь?

Единственная книга, которую я прочел в своей жизни от начала и до конца, была автобиография Эл-Эла. Я так и не смог увлечься книгами. Бабушка читала мне на ночь. И я очень любил комиксы. Но книги-книги — никогда. Но я всегда внимательно слушал, впитывал слова, был как губка. У меня были проблемы с математикой, с обществознанием, но я всегда хорошо справлялся с английским языком, у меня большой лексикон. Даже сейчас, если я не знаю, что значит какое-то слово, которое я услышал, но оно кажется мне интересным, я пойду посмотрю в словаре.

Что насчет твоей личной жизни — ты встречаешься с кем-нибудь?

Нет. Какие-то вещи я просто не могу делать — пойти в ресторан или в кино. Быть на людях слишком сложно. Но мне бы хотелось снова быть с кем-нибудь. Кому охота быть одному? Но в моем положении сложно знакомиться с новыми людьми.

В смысле, когда ты знаменит?

Нет, когда ты гей. (Смеется.) Шутка.

Ты сумел вернуться на сцену. Что теперь?

Если бы ты спросил меня десять лет назад, я бы сказал, что перестану читать рэп, когда мне исполнится тридцать. Теперь я думаю, что буду делать это столько, сколько во мне будет искра. Но я с волнением думаю о том, времени, когда придется заниматься чем-нибудь еще. Это будет тяжело. Что я умею? Я всегда был хорош только в хип-хопе. Что делать дальше?

Можно больше сниматься в кино. Или получить образование.

Ну, я в итоге собрался с силами, чтобы пройти экзамены и получить свой аттестат зрелости. Не знаю, насколько это котируется, но я этим горжусь. У меня никогда не было плана. Когда я был моложе, я просто хотел быть рэпером. У меня не было запасного варианта. Теперь вот я рэпер. Может быть, я сконцентрируюсь на развитии нашего лейбла. Может быть, займусь продюсированием. В отношении всего остального я не уверен.

В песне «Not Afraid» заложен позитивный посыл, адресованный людям, которые сражаются с трудностями. Теперь тебе легче ощущать себя ролевой моделью?

Чем бы я ни был для людей, это все неплохо. Некоторые люди ориентируются на меня. Для других я — угроза их благополучию. Но я благодарен за каждое письмо, которое мне написали поклонники, и я благодарен каждому из тех людей, которые говорят, что я спас их. Честно говоря, не знаю. Я чувствую, что у меня был огромный отпуск. Эти четыре или пять лет я ничего не делал, я страшно обленился — пора снова приняться за любимое дело. Я чувствую, что у меня полный бак горючего. Я должен загладить свою вину перед всеми людьми, которых я подвел.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно