• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Зрелые выводы: Дженни Льюис о новом диске и вдохновении Нэшвилла

30 Июля 2014 | Автор текста: Эдриан Лихи
Зрелые выводы: Дженни Льюис о новом диске и вдохновении Нэшвилла
Дженни Льюис

Прошлым летом, когда Дженни Льюис покинула свой дом в Лорел-Каньон и отправилась в тур в честь 10-летия проекта Postal Service, она уже работала над своим третьим диском на протяжении почти пяти лет. В 2010 году умер отец Дженни, а Rilo Kiley — группа, которая спасла Дженни от того ада, куда попадают дети, снимавшиеся в эпизодах «Спасателей Малибу» и «Проблем роста» — в целом прекратила существование. Льюис оказалась лишена корней. За исключение солнечной поп-песни «The Voyager», спродюсированной Беком и рассказывающей о том, каково это — становиться старше в мире, где все помешаны на юных девушках, у нее не было ничего из того, что впоследствии стало альбомом.

Все изменил тур «The Postal Service». Впервые за многие годы Дженни не нужно было переживать из-за того, что нужно выходить на сцену в качестве ведущей вокалистки. Роль певца отошла к Бену Гиббарду, который все лето провел, распевая «Such Great Heights» и «We Will Become Silhouettes». Льюис в это время фланировала по сцене с гривой своих волос с красными трессами и щеголяла в черных платьях, играя то на ритм-гитаре, то на клавишных. Эти шоу были по душе Дженни, которая мысленно отправлялась во время выступлений в 2003 год, когда все в музыке для нее было новым и абсолютно восхитительным.

Домой певица вернулась с оформившейся целью: ей нужно было закончить диск, работу над которым она начала несколько лет назад. При помощи сопродюсера Райана Адамса Льюис оперативно закончила работу над «The Voyager» — с момента окончания тура «Postal Service» и до финала записи прошла всего пара недель. Как и ее предыдущие работы «Rabbit Fur Coat» и «Acid Tongue», новый диск является успешной попыткой Дженни адаптировать саунд и мелодику калифорнийского поп-рока (тех же Fleetwood Mac) для iPod-поколения. Кроме того, в коктейле, приготовленном Дженни, нашлось место альт-кантри, фолку и приемам, почерпнутым в работах великих сингер-сонграйтеров. RS поговорил с Льюис перед началом ее летних гастролей в поддержку «The Voyager» о том, куда в конечном итоге они ее могут привести.

Этим летом ты выступаешь в туре. Кто у тебя в группе?

У меня совсем новые музыканты. Есть даже женщина! Это Меган МакКормик из сериала «Нэшвилл». Когда я узнала о том, что она с телевидения, у меня аж прилив благоговения случился.

То есть, ты смотрела «Нэшвилл»?

А то. Конечно, смотрела. Я же в детстве была фанаткой «Дней нашей жизни», смотрела каждую серию. И «Нэшвилл» очень похожий сериал, только с музыкой.

Ну и кантри в детстве ты, разумеется, тоже любила.

Я выросла, слушая Линду Ронстадт, Эммилу Харрис и Лору Найро. Думаю, что кантри вообще характеризует то, что внутри жанра легко проследить преемственность. И старые песни по-прежнему очень меня вдохновляют.

И эти кантри-влияния, наверное, легче реализовать, когда работаешь над сольником, а не над материалом в составе группы.

Когда ты поешь написанную тобой самой песню, легче войти в образ. Когда ты в группе, то ей движет общая энергетика. Мы немного экспериментировали с кантри в составе Rilo Kiley, но в основном играли гитарный рок. А уже на первой сольной работе «Rabbit Fur Coat» я играла в кантри-певицу, которую сопровождали Watson Twins. Это был мощный образ. С группой же все иначе: ты играешь с четырьмя чуваками и стараешься не педалировать свой личный образ.

Диски часто напоминают фотокарточку того времени, когда они записывались. Они дают представление о том, чем ты увлекалась, что ты делала. «The Voyager» создавался при этом несколько лет. Он похож на снимок?

Конечно, похож. И должен быть: ведь никто не в курсе, как он создавался. В конце концов, в песнях рассказываются истории, и люди не должны думать о работе над ними. Они должны включать музыку и говорить: «Ого, круто звучит». На мой вкус, работа над «The Voyager» велась очень долго. Обычно я каждые два года что-нибудь выпускаю, а тут такой перерыв. Немного все это странно для меня.

Темы у песен тоже интересные: смерть, расставания, бессонница. То есть, получается, что ты этим диском как бы закрываешь очередную главу в жизни?

Может быть, конечно, но мне же эти песни весь год в туре исполнять. Так что я не особенно дистанцируюсь от них. По крайней мере, в обозримом будущем.

Даже наоборот: если играть их каждый вечер, они становятся частью твоей реальности.

Мало того, они еще и начинают жить своей жизнью. Песни, в общем, в этом плане очень интересные. Иногда они вместе с тобой становятся старше, а иногда ты их перерастаешь.

К вопросу о взрослении. «Late Bloomer» рассказывает о 16-летней девушке, которая влюбляется в меломана, преследующего одного из ее музыкальных героев. Это правда или вымысел?

В том, что я пишу, всегда есть немного вымысла. «Late Bloomer», скажем так, сделана в формате басни. Основана она на истории женщины, которую я встретила в 90-х в Париже. Она тогда ездила следом за группой Sebadoh. Забавно, что их вокалист Лу Барлоу мне как раз в этой композиции подпевает.

И что Лу подумал обо всем этом?

Я рассказала ему историю, и ему, похоже, понравилось. Я до сих пор не могу поверить, что он со мной в этой песне записался. Мне на его месте было бы дико страшно!

Частично «The Voyager» продюсировал Райан Адамс. Он всегда готов идти против шаблонов. Что необычного, на твой вкус, он делал на этот раз?

Иногда мне казалось, что он подстегивал меня. Он расправлял мне крылья. И из-за того, что меня часто всю трясло, я находила правильное настроение, чтобы петь эти песни. Райан — это самый уникальный продюсер из всех, с кем мне доводилось работать. Его приемы воздействия были странными. Например, он реально заставил меня прослушать пять или шесть песен Creed. Он включал их очень громко — казалось, что из ушей кровь вот-вот польется. И это еще была группа Creed вдобавок! Он, такой: «Это же крутая музыка! Я хочу, чтобы ты ее услышала!». И к третьему треку я уже бормочу: «Ну. М-м-м. Возможно, да. Мне кажется, я даже начинаю понимать, какая она крутая?»

И в чем был смысл? Что он старался тебе доказать?

Не имею ни малейшего представления!

А почему ты выбрала продюсером именно его?

Вообще-то, я хотела в его студии Pax-Am записать только один трек, «She's Not Me». Она сделана на таких открытых аккордах, как у Кита Ричардса. И я все никак не могла ее закончить, так что я решила отправиться к Райану и доделать ее вместе. Мы даже сколотили небольшую группу: Гриффин Голдсмит из Dawes на ударных и Райан на гитаре. К концу дня мы записали «She's Not Me» живьем, с двух заходов. И я, такая, подумала: «Ох ты боже мой, Райан — такой безбашенный продюсер. И он так круто играет на гитаре!». У меня была еще одна песня, которую я только что закончила для фильма с Энн Хэтэуэй «Однажды в Нью-Йорке». Мы с Джонатаном Райсом много треков написали для этой ленты, но вот этот самый они отвергли. И я говорю: «А давай еще и вот эту запишем». Когда мы ее доделали, Райан говорит: «Мы должны перезаписать весь твой диск на Pax. Давай на следующей неделе». И я говорю: «Конечно!».

У Райана вот-вот выйдет новая пластинка. Ты уже слышала «Gimme Something More»?

Нет. Хорошая?

Очень мощная пластинка. Громкие гитары, хуки.

Думаю, что он как раз работал над ней, когда мы делали «The Voyager». Рокерский дух просто висел в воздухе.

Ну, и он, наверное, немного поддался влиянию Дженни?

Нет. Это можно сказать о ком угодно, но только не о Райане. Это я попала под настроение Райана Адамса.

Дженни Льюис
Купить альбом «The Voyager» в iTunes можно здесь

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно