• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Том Петти: «Я проживаю самый приятный период в своей жизни»

7 Сентября 2014 | Автор текста: Дэвид Фрике
Том Петти: «Я проживаю самый приятный период в своей жизни»
Том Петти: «Я проживаю самый приятный период в своей жизни»

© Сэм Джонс

«Я совсем не такой грозный, как многие думают, — весело говорит Том Петти, сидя в комнате отдыха своей домашней студии в Малибу. — Когда я был молод, меня могла взбесить откровенная глупость. Наверное, так я и заработал свою репутацию». Лидер The Heartbreakers подтверждает историю, имевшую место в конце 70-х: в тот раз на встрече с представителями рекорд-лейбла он достал из ботинка нож с выкидным лезвием и начал вычищать им грязь из-под ногтей. «Это правда, — признает он с усмешкой. Его бескомпромиссная, подчеркнуто медлительная манера речи, свойственная выходцам из Северной Флориды, ничуть не изменилась за сорок лет жизни в Южной Калифорнии. — Помню, как все уставились, когда я выпустил лезвие. Я как будто сказал им: «Вы ни в чем меня не переубедите».

Однако Петти настаивает: «Я не лезу на рожон. Я старался делать свою работу как можно лучше. Трудно выйти из тени образа, сложившегося в головах людей, осмыслить его. Но я уж точно не злобный. — Он улыбается сквозь песочно-коричневую бороду. — Пожалуй, сейчас я проживаю самый приятный период в своей жизни».

У Петти есть веская причина делать такие заявления: вместе с The Heartbreakers он только что выпустил один из лучших своих альбомов «Hypnotic Eye», который стал возвращением к гремящему гаражному року и историям об обездоленных неудачниках, которые стали основой диска «Tom Petty & The Heartbreakers» (1976) и дважды платинового «Damn The Torpedoes» (1979). С программой, составленной исключительно из нового материала, в середине августа команда отправилась в двухмесячный тур по Северной Америке, в ходе которого планирует дать больше тридцати концертов. «Мы начали репетировать, разучили пять или шесть песен, и они сразу зазвучали хорошо», — рассказывал музыкант во время подготовки к гастролям и добавил с улыбкой: — Это хороший знак».

Рецензия RS: Tom Petty And The Heartbreakers«Hypnotic Eye»

«Мне уже не к чему стремиться в плане карьеры, — говорит Петти, который так же собирается выпустить делюкс-переиздание своего сольного шедевра 1994 года «Wildflowers» позже в этом году. — Я просто стараюсь быть лучше. Старался бы в любом случае, даже если бы все пошло паршиво».

Но все пошло иначе. Рожденный в Гейнсвилле, штат Флорида, в семье менеджера по продажам страховых услуг, Петти с самого начала стремился превратить свою жизнь в сплошной рок-н-ролл: он встретил Элвиса Пресли на съемочной площадке во Флориде в 1961 году; подражал The Beatles и The Animals в гейнсвилльской группе The Epics; стал хиппи вместе со своей следующей группой Mudcrutch, в которую входили будущий гитарист The Heartbreakers Майк Кэмпбел и клавишник Бенмонт Тенч. В своей гостиной на протяжении более четырех часов Петти в огромных количествах пьет кофе и в неторопливом и вдумчивом темпе рассказывает о высокой цене своей страсти — полных страха отношениях с отцом, борьбе за воплощение своих рокерских мечтаний и поиске себя как автора песен — и замолкает, чтобы вспомнить самые яркие и иногда болезненные детали.

Кроме того, Петти не стесняется благодарить судьбу: за свой успех, семейную жизнь (он тринадцать лет состоит в браке со второй женой Даной, у него две дочери от первого брака — Адриа и Кимберли) и бесценные дружеские отношения с такими божествами как Боб Дилан и Джонни Кэш. «Маленький ребенок, ставший жертвой жестокого обращения, нашел приют в рок-н-ролле, — тихо говорит Петти. — Каким-то образом карма привела меня к этому».

Он заявляет, что чувствует некоторое влияние своей музыки и стихов в творчестве более молодых музыкантов. «Мне трудно выразиться точнее, — говорит Петти. — Как ни странно, очень часто я слышу себя в новой кантри-музыке». Он цитирует услышанную однажды песню под названием «What Would Tom Petty Do?» певицы и сонграйтера Эммы Ли. «Она поет о том, что в момент сомнений спрашивает себя: «А что бы сделал Том Петти?» — Он смеется, немного озадаченно. — Я не знаю, что бы сделал Том Петти. Но спасибо, что спросили».

Вы все еще волнуетесь, выпуская новый альбом?

Да, волнуюсь. Мне очень интересно, как все пройдет, понравится ли он людям. Я вложил в эту пластинку свое сердце и душу и надеюсь, что она кому-то запомнится. В ней достаточно того, что можно ожидать от современной музыки. Альбомы высоко поднимаются в чартах, а уже через неделю или две о них никто и не вспоминает. Я пропустил некоторые крупные релизы, о которых даже не слышал. Брюс Спрингстин выпустил новый диск некоторое время назад (альбом «High Hopes», — прим. RS) — и никто мне о нем не рассказал. Я узнал об этом только два месяца спустя. А я говорю: «Да нет, быть этого не может».

Сейчас вы достаточно сильно отдалились от музыкального бизнеса. «Hypnotic Eye» — всего лишь третий ваш альбом за последние десять лет.

Тем не менее, я всегда чувствовал, что происходит вокруг. Это началось еще в молодости с появлением пристрастия к коллекционированию пластинок. Я знал обо всех новинках. Я приходил в музыкальный магазин и говорил: «Чувак, ты же отложишь для меня кое-что». У нас была постоянная договоренность насчет пластинок The Beatles: «Ты ведь мне первому позвонишь, когда она появится, да?»

Что вы чувствовали, когда в 1976 году вышел ваш первый с The Heartbreakers альбом?

Это было большим достижением. Мы вернулись в Гейнсвилл, чтобы подготовиться к нашему первому туру. Альбом вышел в тот момент, когда мы были в городе. Мы пошли в какой-то сетевой магазин, и наша пластинка стояла на одном из стендов. Это было сумасшедшее чувство, будто мы на Эверест взобрались.

Перед отъездом из города мы прослышали, что нашу песню собираются поставить на радио, потому что мы были местными. Двое участников Eagles были родом из Гейнсвилла (Берни Лидон и Дон Фелдер), так что ди-джей сказал: «Мы поставим две песни от групп из Гейнсвилла. Одна из них — Eagles, а другая — Ted Petty And The Heartbreakers. (Смеется) Долгие годы я не мог заставить остальных участников группы забыть об этом — так и оставался Тедом.

На новом альбоме в песне «American Dream Plan B» вы поете: «Никто не мог предположить мой успех». Вы чувствовали себя так же в 1976 году?

Да. Но несмотря на все невзгоды, я всегда чувствовал, что мне нечего терять. В самом худшем случае мне пришлось бы вернуться в Гейнсвилл и выступать по местным заведениям. Важно было делать что угодно, лишь бы двигаться вперед. Ты можешь достичь цели. И совершенно не важно, если ты движешься к ней не так, как следует. Герой этой песни ни на что не надеется. Поэтому он решил думать о своей цели в положительном ключе. И хочет сделать все, как следует.

Вы бились с рекорд-лейблами за выгодные условия контрактов и контроль над процессом записи на протяжении всей своей музыкальной карьеры. Вы терпеть не могли, когда вас воспринимали как продукт?

Я понимал правила игры. Чего я терпеть не мог - так это насколько ограниченными в своих взглядах могут быть люди. Во время работы над альбомом «Into The Great Wide Open» 1991 года мы обсуждали, какая песня станет третьим синглом, и я помню, как мне сказали: «Мы хотим быструю песню с гитарным соло». Меня это оскорбило.

Вы все время пишете такие песни.

Но когда тебе говорят сделать это! Я не подчинился этому и все же умудрился выйти сухим из воды. Следующим альбомом стал «Wildflowers». Синглом вышла песня «You Don't Know How It Feels», и она не была быстрой. И там не было никакого грязного гитарного соло.

Ваш боевой характер сформировался за годы взросления на Юге?

Я готов мириться далеко не со всеми чертами южного менталитета. Я благодарен Югу. Это прекрасное место. Там живут невероятно колоритные люди, которые меня просто очаровывают. Однако там можно столкнуться с отвратительным невежеством и откровенной злобой. Это неотъемлемые части местной культуры.

Должно быть, в 60-х Гейнсвилл был не самым безопасным местом для рокера.

Меня и в самом деле избивали несколько раз только за то, как я выглядел. Как-то раз у нас с The Epics были гастроли по маленьким городкам. Вот где был риск нарваться на настоящие неприятности. Пару раз меня приперли к нашему гастрольному грузовику. Слава богу, появлялись другие парни из группы. Они были старше и выглядели более устрашающе.Я читал автобиографию Дона Фелдера, там есть история о поездке вместе с The Epics в один городок под названием Лайв Оук, где он ввязался в жуткую драку и настолько серьезно повредил руку, что та травма до сих пор мешает ему нормально играть на гитаре. Я помню ту ночь.

Однажды вы описали мне вашего отца как «Джери Ли Льюиса, который не играл на пианино». Вы в какой-то мере унаследовали от него свой непреклонный характер?

Не совсем. Я так его боялся, что становился невидимым в его присутствии. Я помню только страх. Он обожал рыбалку и хорошо ориентировался на болотах. Но с ним бывало страшно находиться в одной лодке. Я пережил это пару раз. Моя мать была родом из Джорджии. Она стремилась стать человеком образованным. Она с радостью пошла бы в колледж, если бы у нее были деньги. Члены семьи со стороны отца имели, скорее, жесткий деревенский характер. Моя мать не хотела видеть этих людей рядом - и точка! Они никогда не появлялись в нашем доме. Мать говорила: «Мы не деревенские жители». А имела в виду: «Мы не отмороженные деревенщины». У нее не было местного акцента, и она не хотела, чтобы он был у нас.

Многие из ваших новых песен рассказывают о людях в суровых социальных и финансовых обстоятельствах. Жизнь вашей семьи можно так охарактеризовать?

Мы жили хуже, чем средний класс. У нас не было лишних денег, но мы не голодали. Все люди в нашем районе сумели скопить достаточно денег после войны, чтобы внести первый взнос за небольшой дом, и все дети ходили в государственную школу.

У вас был «План А» по воплощению американской мечты?

Я хотел заниматься музыкой, и меня совершенно не увлекала перспектива ходить на работу. Несколько раз я устраивался на работу, но не мог относиться к делу серьезно, и меня увольняли. Был период, когда у Mudcrutch было мало выступлений. Мы с гитаристом Томом Лидоном устроились в отдел озеленения и благоустройства Университета штата Флорида. Команду рабочих возглавляли деревенщины. Один из них даже читать не умел и просил одного из нас читать подписи на банках с краской.Я помню его тирады о том, что, если я приложу усилия, я смогу получить постоянную работу и возможность заработать пенсию через двадцать лет. Это был как раз его случай. Я не хотел осмеивать его, но я четко дал понять: «Для меня это временный этап. Я не стремлюсь к пенсии».

Вы всегда считали себя лидером группы? Другие члены The Heartbreakersспокойно это восприняли?

Майк и Бенмонт хорошие, разумные люди. Они спокойно приняли это с самого начала. Не думаю, что Стэн Линч (первый барабанщик The Heartbreakers, -прим. RS) когда-нибудь был с этим согласен, что и привело к многолетнему конфликту. Я так им сказал: «Если хотите записывать песни, у меня есть соответствующая договоренность: мне очень нужна группа, но в ее названии должно стоять мое имя».

Опишите ваши творческие взаимоотношения с Кэмпбеллом. На старых фото группы он часто стоит на заднем плане, будто не хочет привлекать к себе внимания.

Если бы не Майк, меня бы здесь не было. Он так хорошо понял мою музыку. Без него она не была бы такой живой - и без Бена тоже. У нас есть условная фраза, которую мы используем, когда хотим сделать песню такой, как нам хочется: «Слишком однобоко. Можешь добавить в эту песню что-то свое?» Мы даже не всегда произносим это вслух. Лучший способ работать с ними - это позволить играть песню так, как они ее чувствуют, без каких-либо инструкций. Они всегда привносят что-то, о чем я даже не подумал. И если это не то, что нужно, они просто говорят: «Ладно». Они не эгоистичны. Мы все понимаем: что хорошо для одного из нас, хорошо для всех нас.

Какую из своих великих песен вы написали первой?

«American Girl» (с альбома «Tom Petty & The Heartbreakers», - прим. RS) - я подумал тогда, что установил себе высокую планку. Что касается стихов к этой песне, я создал нечто стоящее - не знал точно, что именно, но понял, что, возможно, у меня все же есть потенциал. И я очень благодарен продюсеру Денни Корделу за все, чему он научил меня.

Чему он научил вас?

Отличать стоящую песню от никчемной. Великолепное гитарное соло не стоит того, чтобы ждать его полторы минуты. Денни втолковал мне, насколько важно рассказать немного правды о себе в своей песне - это поднимает музыку на другой уровень. Я помню, как он сказал мне: «Песня хороша тогда, когда ты веришь певцу». Это здорово, учитывая, что у меня нет хороших вокальных данных в общепринятом смысле.

Искренность и подача - яркие черты песни «Refugee» (с альбома «Damn The Torpedoes», - прим. RS). Вы обращаетесь к женщине, но я слышу в ней и вашу историю - жизненные невзгоды и изгнание.

Это чувствуется. Хотел бы я сказать, что так и задумывал. Эта песня возникла мгновенно. У Майка уже были аккорды. Он заиграл, и я начал петь те самые слова. Забавно, как иногда ты сам не осознаешь то, что чувствуешь. Люди ждут, что я объясню им что-то о себе. Но иногда я сам не знаю себя достаточно хорошо. И не уверен, что хочу знать.

Какой была оборотная сторона вашей жизни в 80-х? Вы один из немногих знаменитостей той эпохи, которому не пришлось лечиться от наркозависимости.

Я никогда не бывал в центрах реабилитации. У нас в группе есть парочка анонимных алкоголиков. И наблюдать за тем, что происходило с Хоуи Эпстайном (басистом группы, - прим. RS), было больно. Мы долго не могли с этим примириться. (Эпстайн, присоединившийся к The Heartbreakers в 1982 году, умер в 2003-м от осложнений, вызванных героиновой зависимостью, - прим. RS). Выпивка меня не зацепила. Я не любил бухло. Я любил траву. Марихуана - музыкальный наркотик. Под ней восприятие музыки сильно обостряется.

А что насчет кокаина?

Употреблял немного, как и все остальные, но крайне редко. Мы подходили к музыке профессионально. Мы должны были показываться на публике, помнить об ответственности. Я не мог петь под кокаином. Прежде всего он влияет на голосовые связки. Меня бы это испугало. Я даже не уверен, что меня вставило. В итоге это просто не имело смысла - в кокаине у меня не было необходимости.

Есть ли альбомы, о которых вы жалеете, оглядываясь назад?

«Echo» 1999 года, хотя мне говорят, что он не так уж плох. В то время я только что развелся. Моя семья переживала глубокое потрясение. У Хоуи были по-настоящему большие проблемы. Но мы должны были работать над альбомом. Были люди, говорившие мне: «Ты можешь. Сделай это».

Почему вы не сказали «нет»?

Я был не в себе. Мне было отчаянно необходимо чем-то заняться. Я должен был держаться подальше от улиц. Еще один бессмысленный, по моему мнению, альбом - это «Long After Dark» 1982 года. Песни я писал с большим трудом. Мы не сделали ни одного шага вперед. Я тогда подумал: «Нам следует лучше готовиться». Это подразумевало, в том числе, сокращение количества концертов. Длительные гастроли негативно сказываются на способности писать. Это даже жизнью трудно назвать. Но жить и заниматься этим так долго... нам очень повезло, что удалось выйти из этой передряги достаточно чистыми.

Во время прошлогодних концертов, к удивлению слушателей, The Heartbreakersизредка исполняли свою версию песни «Tweeter And The Monkey Man», которую вы записали в составе The Traveling Wilburys в 1988-м. Каково было быть младшим в группе с Бобом Диланом, Джорджем Харрисоном и Роем Орбисоном?

Каждый из нас испытывал священный трепет перед остальными. И все мы относились с особым почтением к Бобу. Мы не хотели отпугнуть его от этой идеи.

Будучи помешанным битломаном, вы удивились, насколько простым в общении был Харрисон?

Я удивился, что так сильно ему понравился. Он сразу стал моим закадычным приятелем. Было неловко. Я говорил ему: «Как мы будем работать вместе? Ты же битл». А он отвечал: «Да, ну и что? Это было давно». Это было именно то, что мне нужно, старший брат, которого у меня никогда не было. К тому же, это был человек, который стал частью настолько выдающегося явления в рок-н-ролле. Когда мне нужно было с кем-то поговорить, я мог позвонить ему и получить достаточно свежий взгляд на вещи.Через мою жизнь прошли многие музыканты, которыми я восхищался. Фил Эверли был прекрасным другом. Я познакомился с ним на парковке возле начальной школы, когда забирал свою дочь. Его сын учился в той же школе. Я сказал: «Как у вас дела с братом?» - Они лет десять не разговаривали. - Очень жаль, что так вышло, ваши песни так много для меня значат». Он ответил: «Знаешь, сколько раз в день я слышу эти слова?» (Смеется) Я ответил: «Ты прав, я больше не буду говорить об этом».

Вы, действительно, друг в самом лучшем смысле этого слова - своей любовью вы помогли людям, создававшим новую музыку для следующих поколений.

Роджер Макгуин однажды сказал мне: «Если бы не ты, не думаю, что люди вообще бы помнили о The Byrds». Я ответил: «Я не думаю, что дело обязательно во мне, Роджер». Но я укрепил его уверенность в величии того, что он создал. Я много говорил с Карлом Перкинсом о том, насколько великим музыкантом он был. The Beatles говорили ему об этом в 60-х, но без толку. Он не поверил. Я очень старался заставить его поверить.

Эти влияния достаточно сильно ощущаются в вашей музыке: эмоционально напряженные песни с мощной гитарной составляющей. Вашу музыку можно назвать «классическим роком», не боясь вас оскорбить.

Я не могу не быть приверженцем традиций, ведь я вырос в эру классических песен. В 60-х казалось, что новая икона появляется каждую неделю. Песни, которые я написал - это то, что я способен делать.Если и есть какой-то посыл, который я пытаюсь донести до молодых людей, то он в моих песнях. Вы должны делать свою работу. Меня спрашивают: «Как вам удалось напсать столько песен?» Я просто всегда стремился написать еще одну. А потом поднимаешь голову, а их у тебя уже много.

В 1995 году вы сказали: «Мне сорок четыре, и я еще не слишком стар, чтобы останавливаться». Сейчас вам шестьдесят три. Что значит «слишком стар» по-вашему?

Множество музыкантов начали свою карьеру в то же время, что и мы. И мы видим, что с ними стало. Мы видим, как они меркнут, и можно понять почему. Они не вышли за рамки своего десятилетия и вынуждены эксплуатировать былую популярность, чтобы выжить. Я это не осуждаю. Такова судьба, такие уж карты им выпали.Что мне кажется удивительным насчет The Heartbreakers - это то, что мы до сих пор даем большие концерты. Мне это кажется даже более странным, чем то, что мы до сих пор вместе. И, если честно, все до сих пор любят играть. Если бы кто-нибудь сказал мне «ты больше не можешь шастать вокруг усилителей и барабанов», я бы почувствовал себя ужасно.Но не думаю, что концертная жизнь продлится до бесконечности. Мой запас времени ограничен. У меня нет впереди двадцати лет на создание новых песен. Я еще многое хочу успеть. И мои песни переживут меня. Музыку, которую я написал в 70-х, до сих пор крутят на радио. Это тот след, который я оставлю в этом мире после себя. Да, у меня было несколько отличных шоу, которые останутся в памяти людей. Но главное дело моей жизни - это мои песни.

Том Петти

Дискография музыканта доступна в Apple Music

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно