• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Сэм Смит: «Начинаю чувствовать силу в своих несовершенствах»

9 Декабря 2014 | Автор текста: Саймон Возик-Левинсон
Сэм Смит: «Начинаю чувствовать силу в своих несовершенствах»
Сэм Смит

© fb.com/samsmithworld

«У меня тако-о-о-ое похмелье», — стонет Сэм Смит. Сейчас в Нью-Йорке 11:30, на дворе ослепительно солнечный день, и британский певец только что появился из своей неубранной комнаты в фешенебельной гостинице в Ривингтоне. Он выглядит эффектно, почти как молодой Джордж Майкл: очки Prada, часы Rolex, серебряные серьги-кресты, черная рубашка с воротником на пуговицах, аккуратно подвернутые черные джинсы, белые Nike — но его голова в тумане и тяжела. Он пробует спеть пару тактов из вошедшего в топ-10 хита «Stay With Me» в лобби отеля, и хотя это лишь слабый отблеск его обычного высоко парящего, глубоко пронзающего фальцета, голос звучит божественно. Потом он резко останавливается. «У меня нет голоса, — говорит он. — Я в панике. Что мне делать?»

При хорошей погоде голос Смита — одно из чистейших удовольствий в поп-музыке 2014 года. Прошлой ночью его можно было наблюдать во всей красе, когда он отмечал выпуск своего дебютного альбома «In The Lonely Hour» концертом в «Apollo Theater» в Гарлеме, все билеты на который были раскуплены. После выступления Смит и его команда — трио очаровательных британских менеджеров и полдюжины музыкантов, которые почти все говорят примерно так, будто они прямиком из фильма Гая Ричи, — пили в баре в аптауне до раннего утра, а потом вернулись и еще немного попраздновали в гостинице. «У нас не так много событий, которые можно отметить, — говорит мне Смит со слабой усмешкой. — Так что я схватил этот повод за яйца».

Всего через несколько часов Смит должен петь «Stay With Me» на шоу Леттермана. «Я правда волнуюсь», — говорит он; они с группой забиваются в черный джип, который отправляется в центр. Один из менеджеров напоминает певцу, что утром он принял два стероида, чтобы смягчить больные связки. «Можешь погуглить, через сколько времени действуют вокальные стероиды?» — спрашивает Смит беспокойно. Все, кто есть в машине, начинают стучать по кнопкам телефонов, но ответа никто не находит.

Несколько нервных часов проходят за сценой у Леттермана. Когда наступает время, Сэм спускается и поет «Stay With Me», почти незаметно задерживаясь на важных нотах в свойственной ему манере. Хрипотца в голосе певца только усиливает впечатление: он звучит еще более ранимым.

Леттерман реагирует так же, как и большинство людей, которые в первый раз слышат Смита вживую. «О боже, вау! — говорит он после его выступления. — Это было прекрасно. Вау».

Два года назад, до того как он появился в платиновом хите «Latch» британского хаус-дуэта Disclosure, Смит был абсолютно неизвестен. Теперь, когда он выходит из черного входа Театра Эда Салливана после съемок шоу, его встречает фаланга вспыхивающих фотоаппаратов. «Повернись, это твое время!» — кричит один папарацци. Смит игнорирует их и пересекает улицу по направлению к нескольким дюжинам воодушевленных молодых поклонников, раздавая автографы и позируя для селфи. «Удивительно, какую любовь я получаю в ответ, — бормочет Смит. — Лучше наркотиков».

В джипе, когда он туда возвращается, его менеджеры судорожно обновляют экраны телефонов, чтобы увидеть продажи «In The Lonely Hour» сравнительно с «Ultraviolence» Ланы Дель Рей. «Мы идем прямо после нее», — говорит один. К концу первой недели «In The Lonely Hour» разойдется тиражом 166 тысяч копий, а у нее на вершине чарта будет 182 тысячи.

Смит разваливается в кресле. Кажется, ему не помешало бы как следует выспаться, но рабочий день еще только начинается. Следующий этап — телефонное интервью для радиошоу Райана Сикреста, дальше — ответы на вопросы в нью-йоркской штаб-квартире Google. Завтра он выступает на «The View». «Чье оно? — говорит он, подавляя зевок. — Я хочу встретиться с Джоан Риверз. Я хочу, чтобы меня ударила по лицу Наоми Кэмпбелл».

В каждом интервью Смит рассказывает очередную версию одной и той же истории: о сильной неразделенной любви, которая вдохновила его на «In The Lonely Hour». «В прошлом году я влюбился в человека, который не отвечал мне взаимностью, и это убило меня, — говорит он мне. — Попытка рассказать об этом имела терапевтический эффект». Он указывает на откровенную похмельную мольбу, с которой начинается «Stay With Me»: «Вообще-то это правда. Я не фанат отношений на одну ночь». «Я думаю, что это было довольно смело — сказать об этом, — продолжает он. — Парням не полагается быть такими чувствительными».

В конце мая, на той неделе, когда выходил альбом, Смит сделал кое-что еще более смелое: он открыл, что разбивший его сердце человек, о котором он поет на своем альбоме и которого он любил так сильно, что чуть не сошел с ума, мужчина. «Люди говорили об этом, и мне казалось, что я слишком избегаю этой темы в интервью, — говорит он теперь, — так что я просто сказал».

Совершить каминг-аут, говорит Смит, «было прекрасно. Но мне нужно было быть осторожным — я хочу, чтобы мою музыку пели абсолютно все, подобно тому, как я слушаю гетеросексуальных людей каждый день своей жизни, не будучи гетеросексуальным. Мне нужно было обладать верой в человечество, чтобы это было возможно». И что же? «Реакция была нормальной. Как будто людям все равно. И это замечательно! Моя сексуальная ориентация и есть нормальная. У меня никогда с ней не было проблем».

В детстве, проведенном в английской деревушке Грейт-Чишил рядом с Кембриджем, Смит рано стал одержим американским r’n’b и соулом, в том числе Уитни Хьюстон, Чакой Хан и Destiny’s Child. В католической школе Св. Марии, в которую приходилось ездить в соседний город, он охотно пел в школьных мюзиклах: начиная с «Отверженных», где он в шестом классе играл роль городского оборванца Гавроша, до адаптации «Стены» Pink Floyd двумя годами позже. В игре он находил спасение от подростковых стрессов. «Я был толстым ребенком и очень переживал из-за своего веса, — говорит он. — Я помню, что не хотел снимать футболку в бассейне. Но я был уверен в себе, когда нужно было прочесть роль».

На сцене школы Св. Марии Смиту быстро стало тесно. «Он изначально был менее застенчив, чем я, а я выступала тогда уже пятнадцать лет, — говорит Джоанна Иден, местная джазовая певица, которая давала ему уроки вокала с десяти лет и иногда звала его на свои концерты. — Я помню, как однажды выступала перед Buena Vista Social Club, это был большой концерт на открытой площадке, и он вышел и спел «Feeling Good». Вы бы никогда не догадались, что поет ребенок. Потом, когда он стоял на краю сцены, я видела, как он наслаждается тем, что участвует в таком крупном концерте».

В двенадцать лет Смит обзавелся профессиональным менеджментом и начал на постоянной основе сотрудничать с лондонскими сочинителями песен и продюсерами, в чем его полностью поддерживали родители — мать-банкир и отец-домохозяин. (Через несколько лет его мать, как говорят, была уволена со своей работы, приносившей ей 500 тысяч фунтов в год, из-за того, что слишком много времени уделяла его карьере, — эту историю Смит часто опровергает.) «Мои родители видели, что у меня что-то хорошо получается, и не хотели, чтобы это пропало зря, — говорит он. — Каждый день после школы, если у меня не было концерта, отец вез меня в Лондон, чтобы записываться на студии. Это было довольно безумно».

В следующие шесть лет он сменил шесть менеджеров, по очереди в них разочаровываясь. «То, что они делали со мной, было нездорово, — говорит Смит. — Я был ребенком, и они обещали мне разные вещи, например: «Ты не будешь ходить в школу в следующем году». Я рассказывал об этом друзьям, обещания никогда не выполнялись, и я чувствовал себя идиотом».

Потом он начал сомневаться в том, что правильно тратит молодые годы. «Мои друзья пили, встречались с девушками или парнями, и я чувствовал, что многое упустил, — говорит он. — Я хотел заниматься сексом и быть обычным семнадцатилетним юношей. Так я и начал делать. Я садился на поезд в Лондон, пытался попасть в клуб без удостоверения личности, пил, а потом уезжал домой первым утренним поездом».

В восемнадцать лет он переехал в Лондон и стал работать за незаконно низкую зарплату помощником в баре: мыл стаканы, вытирал рвоту, оставленную посетителями, и одновременно пытался пробиться в музыкальном бизнесе. «Я был очень несчастен, — говорит он. — После работы я выпивал несколько стаканов и шел один в Сохо, просто ходил по клубам и знакомился с людьми. Иногда я не ложился до шести утра. Я не умею тусить без полной отдачи».

Смит серьезно задумывался о том, чтобы бросить музыку, когда он столкнулся с Элвином Смитом — не родственником — в маленьком клубе в 2010 году. «Я тогда только что расстался с шестым менеджером, — говорит он. — Я подошел к нему и сказал: «Я помню тебя». Они пересеклись три года назад, когда Сэм приехал в Лондон с другом, чтобы увидеть Адель во время ее первого большого тура по Великобритании. Элвин, многообещающий певец и автор песен, открывал шоу; Сэм грубо прерывал его из зала («Я выпил немного», — вспоминает он), и потом они обменялись сообщениями в MySpace. Теперь, зная, что Элвин работает менеджером, Сэм показал ему несколько демо. «Его голос был просто невероятен — я был поражен, — говорит Элвин. — Я почти сомневался, что его связки настоящие».

Сейчас Элвин — один из трех менеджеров, которые помогли Смиту заключить сделку с британским отделением Capitol Records под Рождество 2012 года, а прошлой осенью — американский контракт, после того как генеральный директор Capitol Music Group Стив Барнет, всемогущий менеджер, подписавший Адель, увидел Смита, когда тот выступал на севере Лондона. «У меня мурашки по коже побежали, — говорит Барнетт. — Я написал смс в свой офис и сказал: «Этот парень может изменить судьбу лейбла».

Смит стал приоритетным музыкантом для Capitol, что дало ему возможность в марте, когда оставалось несколько месяцев до выпуска альбома, совершить долгожданное выступление на «Saturday Night Live». «Я помню, как сказал своей команде: «Вы с ума сошли. Нам не стоит этого делать, — говорит Смит. — Это был самый страшный момент в моей жизни. Слава богу, я справился».

Спустя несколько часов, когда его длинный день подходит к концу, Смит сидит в ярком, флюоресцирующем кабинете в футуристической штаб-квартире Google в Нью-Йорке, неподалеку от кулера с водой с тыквенной эссенцией и бесплатных батончиков гранолы. «Я только привыкаю к этом миру», — вздыхает он.

В эти дни фанаты все чаще подходят к нему на улице, чтобы поделиться собственными слезливыми историями. «Однажды ко мне подошла девушка, и она заставила меня заплакать, — говорит он. — Она сказала, что я вдохновил ее на то, чтобы совершить каминг-аут перед родителями. Тогда я понял, что вся боль, через которую я прошел в прошлом году — когда я был так рассержен и печален, — стоила того».

Смит говорит, что у него никогда не было длительных отношений: «У меня были увлечения время от времени, но я всегда слишком много думаю и паникую. Я слишком эмоционален, и это работает против меня». Он только начинает догадываться, как его новая слава повлияет на ход вещей. «Я сейчас чаще хожу на свидания, это приятно. Но кто знает?»

«Я бы сказал, что начинаю чувствовать силу в своих несовершенствах, — добавляет Смит. — Мне кажется, что сексуальность происходит из того, что внутри. Я не хочу быть худым и мускулистым. Я люблю еду и веселиться».

Кстати говоря, ему уже почти пора отправляться на встречу с друзьями в стейкхаусе, чтобы начать с того места, где они остановились прошлой ночью. «Я просто хочу жить, — говорит Смит, вставая. — Я хочу веселиться и целовать многих людей, хочу, чтобы мое сердце разбивалось. Я должен сделать еще кучу ошибок».

Снаружи в коридоре он видит один из самокатов, которыми Google снабжает своих сотрудников. «О-о-о, я очень хочу такой!» Он встает на него и катится по коридору, сверкая широкой ухмылкой.

«Мне очень нравится просто быть собой, — говорит он, когда я догоняю его. — Прямо сейчас этого достаточно».

Сэм Смит
Купить EP «Like I Can» в iTunes

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно