" />

  • Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

«Мы и крутизна — это разные полюса. Давайте просто поржем»: Новые правила Kasabian

7 Июля 2015 | Автор текста: Александр Кузнецов
«Мы и крутизна — это разные полюса. Давайте просто поржем»: Новые правила Kasabian
Серж Пиццорно и Том Мейган

© fb.com/kasabian

Британцы Kasabian ведут идиллическую жизнь в деревне неподалеку от своего родного города Лестер. Здесь располагается их база и студия, в которой музыканты могут скрываться от своих семей и колдовать над новыми дисками. «Обычно мы выпускаем пластинки раз в три года, — сообщает мне гитарист группы Серж Пиццорно, который сегодня представляет интересы Kasabian. — Вот и сейчас мы как раз в самом процессе. Поговорю с тобой, и тут же снова побегу в студию. Все-таки надо мной висит ответственность — я улизнул от семьи ради работы и должен вкалывать. Процесс записи трудно предугадать: он может занять полгода, год, две недели, кто его знает. Мы тут недавно заявили в одном интервью, что находимся в самом расцвете творческих сил. Как мужчины — вполне возможно, у нас счастливые семьи, дети. А вот в плане музыки такие заявления нужно как следует отрабатывать. Нам очень нужен диск-бомба».

Перед тем как расположиться вместе с Пиццорно у веранды абсолютно пустого кафе, я вообще сомневался, туда ли меня привезли. На зеленой лужайке перед сельским рестораном «The Yews» расставлены деревянные коричневые столики с вмонтированными туда лавочками, в кустах торчит старинный фонарь, а туристического шарма добавляют несколько столбиков с зонтами, живописно разбросанных по периметру. Наконец, появляется работник заведения и интересуется, что я здесь собственно делаю, потому что в 11 утра кухня еще не работает. Узнав про интервью с Сержем Пиццорно, работник безразлично бросает: «А, с певцом», и исчезает внутри постройки. Через некоторое время к ресторану почти бесшумно подруливает «мини-купер», за рулем которого восседает Серж.

«Правда милое место? — высоченный Пиццорно усаживается на лавку. — Тут все просто идеально на мой вкус. Но журналисты обычно по поводу этих мест настроены скептически. Думаю, что Kasabian были бы еще популярнее, если б переехали в Лондон и завели знаменитых подружек. Это был бы такой традиционный путь к славе для большой группы. Но мы — осторожные провинциалы, и с детства пытаемся защитить себя от всякого дерьма. Подобный подход, может, и удлиняет наш путь к славе, но мы, по крайней мере, верны себе. Мне, кстати, часто говорят: «Как ты собираешься перейти на следующий уровень, если не хочешь общаться с другими знаменитостями?» На это есть простой и четкий ответ: «А я и тут, в этой глуши, чувствую себя настоящим».

Когда-то в жизни Kasabian были совсем другие времена. Знаменитый рестлер Халк Хоган даже обещался разобраться с британскими выскочками, которые регистрировались под его именем в отеле и устраивали там пьянки с шумом и гамом. Вполне вероятно, Халк был не в курсе, что после распада Oasis ребята из Лестера считались (и чувствовали себя) мощнейшей британской группой на планете. По крайней мере, в плане живой энергетики и громкости заявлений. Также они горели желанием прославить родной город, где в популярности с музыкантами квартета мог посоревноваться разве что эстрадный красавец-крунер Энгельберт Хампердинк. В Лестере, десятом по величине городе Англии, музыканты порывались устроить собственный Манчестер, но поскольку субкультура к этому не располагала, выпендриваться приходилось за десятерых.

Kasabian появились на сцене в середине нулевых, когда отличных гитарных групп из Англии, было море и можно было вылезти только за счет наглости и пафоса. В интервью они обещали бурю и натиск на своих концертах и вели себя в отношении журналистов как персонажи фильма «Ночи в стиле буги», внезапно демонстрировавшие приемы карате, и участники The Stone Roses и Oasis разом. То есть предельно странно, дико и смешно. Именно так и должны были выглядеть британские рокеры, которые даже в одежде — от мундиров до кожаных плащей — держали высочайшую планку бредовости. Иногда творческий и личный месседж квартета сливался в кашу из выкриков и понтов, однако Kasabian были столь обаятельны в своей миссии спасения британского стадионного рок-н-ролла, что местная пресса им все прощала. В Америке первый диск «Kasabian» похвалили за амбиции, но, познакомившись с ребятами лично, быстро махнули на них рукой. Там до сих пор квартет считают героями рабочего класса Англии, которые пишут музыку в основном для спортивных симуляторов.

«Я до сих пор чувствую невольное удивление, что люди приходят посмотреть, как мы играем, платят деньги за наши пластинки, — скромно говорит Серж Пиццорно. — После концерта ты сам можешь подойти к ним и поинтересоваться, зачем они это делают. Это отличная возможность развить в себе навыки общения: когда я один, то не люблю болтать и выпендриваться, но с простыми людьми всегда приятно перекинуться словечком. Поэтому я использую свой телефон только для звонков. Люди не обязаны каждую секунду читать твои сообщения в Твиттере и знать каждую твою мысль. С помощью Интернета ты обычно искусственно создаешь свой образ. А мы в Каsabian делаем это в реальных студиях и на реальных концертных площадках. Зачем нам творить что-то искусственное, если можно предложить натуральный продукт?»

Коллектив Kasabian был назван в честь Линды Касейбиан — уцелевшей представительницы банды Чарльза Мэнсона, и с этой точки зрения артистам нужно было доказывать пафос делом. На их первом альбоме был замешан такой коктейль, что, казалось, это не полноценный диск, а записанный эфир радио, крутившего лучшие хиты за всю историю брит-попа. Легко было распознать и ядовитое настроение Primal Scream, и эйфорию стильных манчестерских гопников из Happy Mondays и The Stone Roses, и, конечно, отсылки к традиции песен The Rolling Stones с их пацанской тоской. Энергии у музыкантов был вагон и маленькая тележка, но также в их треках присутствовала легкая для восприятия мистика. Многие полагают, что психоделия улетучилась как фиолетовый дымок, когда состав покинул Кристофер Карлофф, который в содружестве с Сержем Пиццорно написал весь материал первой пластинки.

«Все думали, что мы из Манчестера, — бахвалился фронтмен Том Мейган, который вместе с Сержем составлял ударный дуэт на всех селебрити-пьянках Англии. — Мы приходили на вечеринки первыми и уходили последними. Но на самом деле мы верны своим корням и поддерживаем Лестер. Он прямо в самом центре страны находится. Тут смешались север и юг». В дуэте музыкального лидера Пиццорно и трибуна-вожака Мейгана видели отражения массы других креативных пар: от Джаггера и Ричардса до братьев Галлахеров и Йена Брауна с Крисом Сквайром. У них были песни, заточенные под то, чтобы их пели на стадионах, громче и сочнее всего у них звучал бас, как у Primal Scream, а медитативные таинственные куски отсылали к традициям краут-рокеров из Германии. В середине нулевых ничто не предвещало, что Kasabian со временем очистят свою музыку от всего лишнего (винтажных синтезаторов, например, которыми они загромождали сцену) и будут спасать рок-н-ролл десятых при помощи плоского и хищного электро-рока. Теперь по своему звучанию Kasabian напоминают концертный вариант The Prodigy, где также, кстати, действуют отцы семейств, звереющие исключительно на гастролях.

В этом году английская команда, куда помимо Мейгана и Пиццорно входят брутальные басист Крис Эдвардс и барабанщик Йен Мэтьюс, все лето проведут на фестивалях и будут давать разовые концерты от случая к случаю. В том числе и в России, где группа пользуется любовью и модной молодежи, и ребят из среды футбольных болельщиков, которые впервые услышали песни музыкантов в саундтреках игры FIFA. Треки Kasabian действительно звучат как марши современных гладиаторов: иногда под них хочется напиться, а порой они вызывают и сентиментальные эмоции. Под похоронки вроде «The Doberman» можно поразмыслить о том, чтобы найти красивую смерть на поле брани.

«Песни мы пишем так как получается, — рассказывает об эклектичном строении альбомов Пиццорно. — Ты же не доллар, чтобы всем нравиться. Иногда ты можешь чувствовать себя одиноким перед лицом 80-тысячной толпы. А бывает, что ты играешь перед тысячей человек и думаешь, что весь мир уже у твоих ног. И ты никогда не знаешь, какое место может тебя удивить. Ты выйдешь с гитарой на сцену зала в Перу, и это будет лучшей ночью твоей жизни. Будто ты играешь в родном городе. А иногда бывает так, что ты ничего не испытываешь, исполняя все то же самое. Так что все разговоры о том, что музыканты в зарубежных турах халтурят, не имеют под собой оснований. Мы также, как и посетители наших шоу, ищем приключений, и получаем их».

«Людям всегда нужны ребята вроде нас, — в конце «нулевых» уговаривал журналистов Том Мейган. — Всем надоели все эти модники из Лондона. Англии нужен голос улиц, он звучит громко и круто. А все эти ребятишки из районов вроде Хокстон создают серую массу, в которой и разбираться-то не особенно хочется». У Kasabian были достойные учителя в плане обретения собственного «я» за счет отрицания других (от хипстерских гитарных коллективов до Майли Сайрус). Прежде всего, это Лиэм Галлахер, который однажды увидел Kasabian играющими на вечеринке Алана МакГи Death Disco в Лондоне. Благодаря тому, что братья Галлахеры впоследствии начали упоминать Kasabian как подающую надежды мощную группу (а кого могли назвать еще в том же классе боевитых команд Лиэм и Ноэль?), слава музыкантов стала шириться. Маленькие клубы сменили трехтысячные залы, а там и последовали фестивальные тенты, где сила Kasabian начала расти как биомасса, подпитываясь энергией пьяной толпы. «Мы в том углу боксерского ринга, где футбол, пиво и рок-н-ролл, — доверительно сообщал Том Мейган, обладатель физиономии опухшего подонка-красавчика. — И защищая свое место под солнцем, мы применим все достижения техники!»

Слова Мейгана оказались пророческими: как могучий местный футбольный клуб, который за границей довольствуется выставочными матчами, не имеющими особого значения, они начали штамповать душевные альбомы для пьянок на свежем воздухе, где о былой психоделии напоминали только мелодии Пиццорно — страстного фаната кино, помешанного на темах Эннио Морриконе. Их любимым напитком была водка-ред-булл, и сочетание проверенного временем напитка оскотинивания и химического энергетика отлично передавало драйв концертов Kasabian. Даже в самых маленьких залах, где группа играла в Европе, они выдавали такой шквал энергии, как маленькая атомная станция. «Это все наш Серж, наш лучший друг, — в интервью Rolling Stone нахваливал своего композитора Мейган. — Когда-то он чуть не стал крутым футболистом, а теперь он — двойник Кита Ричардса. Только худой и красивый!»

Америку Kasabian отправились покорять тоже при поддержке Oasis, вернее — в авангарде манчестерской группы. «Я держусь за каждую пядь земли, которую мне удастся захватить, — хорохорился в 2004 году Мейган. — Нам с Сержем даже доверили выйти с Галлахерами во время «биса», чтобы спеть «My Generation» The Who. Не так уж много парней поднималось на сцену вместе с Oasis, правда? Это было как братство. Ноэль так мне и сказал: «Мы братья по духу!» А Лиэм — это настоящий безумец. Он как шляпник из сказки! Я был с ним на одной волне. Мы бухали вместе!» За пределами сцены в Америке Kasabian, правда, в основном бесновались не в компании классиков Галлахеров, а с ребятами из другой разогревающей команды — Jet. «Ох, эти темные ночи в бассейнах, — восторгался Мейган. — Однажды Сержу даже удалось привлечь к такой вечеринке Лиэма. Они просто сошли с ума: прыгнули в воду прямо в одежде!»

У каждой большой группы должен быть «большой психоделический альбом», и в случае Kasabian это был диск «West Ryder Pauper Lunatic Asylum», на котором группа, пожалуй, достигла пика своих креативных возможностей и выдала несколько ударных синглов. Один из них («Fire») зазвучал на заставке британской премьер-лиги, так что о коллективе узнали футбольные болельщики всего мира. С точки зрения доведения стиля до абсолюта это был пик, дальше двигаться было уже особенно некуда. К тому же пластинка строилась вокруг интереса Пиццорно к различным формам безумия, а ее название было заимствовано у реальной психиатрической лечебницы XVIII века. «Мне нравится та опасность, которая есть в нашей музыке», — комментировал новый виток в карьере Мейган, отрастивший вполне себе длинные волосы. «Эта музыка похожа на бокс, — соглашался Пиццорно. — Она бьет тебя по голове, рождает эйфорию, не дает усидеть на месте. Ты бьешься, падаешь и снова идешь в бой».

Серж Пиццорно считает, что хороший рок-н-ролл — это танцевальная музыка, и под песни The Rolling Stones можно двигаться не хуже, чем на дискотеке. То же касается и классического хип-хопа вроде Wu-Tang, который Серж также боготворит. В этом плане очень плодотворным оказалось сотрудничество группы с продюсером Дэном «Автоматором» Накамурой, который снабжал ритм-секцию коллектива сочными хип-хоп-битами, а поверх них шли партии ударных. Впрочем к идее клубного бита в основе рок-песни Пиццорно пришел самостоятельно. Благодаря его экспериментам с компьютером родилась ранняя классика Kasabian «Processed Beats» и «Club Foot» (последний трек считает идеальной музыкой для подъема тяжестей могучий Арнольд Шварценеггер).

В 2012 году Kasabian снова оказались на коне: их номинировали на звание «лучшей британской группы» (они были ей в 2010 году), они покорили американскую фэшн-элиту, выступив на Нью-Йоркской неделе моды и блистали сразу на двух уикендах фестиваля «Coachella». Журналистам Пиццорно с жаром объяснял странное название пластинки «Velociraptor!». «Динозавры обычно охотились вчетвером и были настоящей бандой, прямо как мы в группе, — радовался Серж. — И еще у них были перья. Как, разве вы не знали об этом?»

Оформление пластинки «Velociraptor!» и видео на первый сингл «Days Are Forgotten» было решено выдержать в черно-белой гамме из юмористических соображений. «Мы хотели поржать над всеми этими инди-командами, которые делают черно-белые клипы и думают что это круто, — откровенничал Пиццорно в интервью RS. — Мы просто подумали: «Да пошли они все. Мы и крутизна — это разные полюса. Так что давайте просто поржем». С черно-белой гаммой у Сержа связана большая история — начиная от брутального видео «Club Foot» (посвященного самоубийству чешского студента) и заканчивая лакированной и стерильной фотосессией к последнему альбому. Однако если раньше Kasabian были похожи на героев Достоевского, которые мастерят у себя в Лестере бомбу, то теперь они, кажется больше беспокоятся о том, чтобы не было видно дефектов кожи и морщин.

«В бургерах конина, убили гражданина, блюют бухие в угол, всех нас палит Гугл», — так начинался первый сингл с альбома 2014 года «48:13» под названием «eez-eh», текст которого имитировал разговор Тома Мейгана и Сержа Пиццорно в пять утра. «Это как комикс, это как мультик, это панк, — радовался Мейган в интервью NME удачно схваченной суматошной реальности. — Мы никогда не делали ничего подобного. Это мусорно. Это грязно. Это Лестер как он есть. Это же как серебряная пуля, чувак. Мы вернулись к электронике и вышли за ее пределы!»

Когда Серж Пиццорно отвечал на вопрос, каким способом он хотел бы умереть, то заявил, что предпочел бы выстрел в голову. «Только не в рот и не в висок, а прямо в лоб, чтобы потом просто рухнуть на пол. И лучше бы я проделал это сам, в этом определенно никто не должен быть виноват. Какие были бы мои последние слова? Может, «Абракадабра». Все лучшие фразы на этот счет уже вроде бы разобрали. Лучшая, на мой вкус была у ирландского поэта Спайка Маллигана: «Я же говорил вам, что болен!» Хорошо, кстати, было бы его встретить на том свете. А еще дедушку моего неплохо бы. Он был итальянцем и на английском не разговаривал, просто круто было бы с ним повидаться».

«Я более комфортно чувствую себя не на фотосессии, а в студии, где мы крутим ручки и пробуем новые эффекты, — рассказывает Серж Пиццорно. — Это как владеть домом, где творятся магические ритуалы. Ты можешь создать что-то совершенно новое своими руками и буквально из ничего. Когда я работаю над песнями, то чувствую себя изобретателем. Ведь если ты не сделаешь изобретение, кто его сделает за тебя?» Романтическое отношение к своей работе Пиццорно подпитывает, изучая кино. Есть у него и собственный экспериментальный опыт в этом направлении — гитарист работал над черно-белым фильмом «Телепатическое надувательство». Разумеется, героями стали участники Kasabian, желающие поглумиться над фильмом Мишеля Хазанавичуса «Артист», который Серж считает насквозь просчитанным продуктом. «А тут все весело получилось, — хохочет Пиццорно. — История про двух пьяных английских идиотов, зависших в отеле, пока идет сильный дождь».

Несмотря на порцию кокетливой самокритики, Пиццорно действительно хотел снять сатирический проект. Возможность снимать видео на мобильники и выпустить его сразу же по готовности тоже очень привлекала Kasabian, которые готовы применять любые дополнительные технологии, способные принести славу. К тому же если ты на одной волне со своими фэнами, это отличная профилактика звездной болезни. Ведь сидя здесь, в деревне, легко почувствовать себя гением-отшельником и потерять всякую связь с окружающим миром».

До сих пор Kasabian с легкостью относятся к жанру музыкального видео и часто не утруждают себя хитрыми концепциями. Например, клип «bow» с последнего диска «48:13» вообще построен вокруг крупного плана поющего Пиццорно. «Чтобы быть ближе к фэнам, нужно дать им понять, что крутое видео можно снять даже на телефон, — говорит Серж. — Мы не были детьми эпохи интернета, так что нам потребовалось время, чтобы это понять. У музыкантов настает период, когда они должны не только отдавать креативную энергию, но и получать ее обратно от фэнов. Я чувствую, что теперь интересно все, что мы делаем. И когда мы играем на больших фестивалях, я ощущаю прилив сил».

2014 год в Америке Kasabian встречали уже с программой нового «рейверского» альбома и без особых иллюзий насчет того, что придирчивую страну можно будет завоевать. RS стал свидетелем очередного эпического шоу лестерцев в среднем по размеру зале Terminal 5 в Нью-Йорке, перед публикой которого Серж предстал в образе охотника с лисьим хвостом на поясе. «Этот парень любит повеселить народ, — со смехом вспоминает большой друг Kasabian, комик Ноэль Филдинг, который снялся в клипе команды «Vlad The Impaler». — Нас даже иногда путают с Сержем. Думаю, это из-за того, что у нас очень похожие прически и мы обычно выбираем одежду одного плана. Также у нас очень странные лица, хотя с точки зрения стандартов красоты Серж будет получше меня. У меня просто лицо городского сумасшедшего. Мама Пиццорно говорит, что мы прямо как братья».

«Мне даже страшно думать, что было бы, если бы выпустили первый диск не в 2004 году, а сегодня, — оглядывается назад Серж. — Если трезво на ситуацию посмотреть, то легко понять, почему так мало интересных молодых команд. Никто просто в себя не верит, а рынок перенасыщен. Я помню, что если покупал компакт в магазине, то слушал его минимум раз пятнадцать. «Господи, — говоришь себе. — Какое дерьмо я только что послушал. А потом включаешь еще разок, и постепенно начинает нравиться. Пять-шесть прослушиваний, и ты почти фанат. А когда ты на тридцать секунд включаешь новую группу на лэптопе, она естественно кажется тебе мусором. Это очень хреновая ситуация, когда стало обычным делом составлять мнение секунд за двадцать. Это интернет виноват».

Пиццорно, который через несколько минут сядет в «мини-купер» и умчится в студию доказывать всему миру, что Kasabian пребывают в расцвете сил, говорит, что в нынешней ситуации на рынке поп-музыки почти все зависит от лейбла. «Раньше ребята вроде нас росли на песнях, которые были правдивыми и честными, — говорит он. — Но сейчас многое меняется, и мы ничего не можем с этим поделать. Вся наша жизнь строится на повторах. Нас захватывают ритуалы. Если у нас что-то получается, мы готовы выдавать это до бесконечности. Даже если вы расстаетесь с девушкой после 10 лет жизни, вы все равно становитесь частью цикла. Вам придется искать новую, и все повторится заново. Из этой бесконечной петли и состоит вся наша жизнь».

Оглядывая идиллический пейзаж вокруг нас, Пиццорно заявляет, что состояние комфорта убивает всякую креативность. «Недавно я сидел в той же самой студии, где обычно работаю, и вдруг почувствовал прилив блаженства. Это ощущение беспомощности и кайфа одновременно дико вывело меня из себя. Я чуть все кругом не разворотил. В этом взвинченном состоянии я написал отличную новую песню, но этого было мало. Мне хотелось взять гитару, сесть на самолет и в одиночестве улететь в Нью-Йорк. Думаю, что те люди, которые слушают наши песни, хотели бы меня видеть именно таким. Кстати, когда я был в Москве, то чувствовал себя примерно так же, как в Нью-Йорке или Токио. То есть моя зона комфорта была где-то далеко-далеко, почти на другом конце света. Одни ваши пробки чего стоят: по пути из аэропорта кажется, что ты успел прожить маленькую жизнь, умереть, а потом родиться заново. Кстати, раз ты из России, ты покажешь мне Мавзолей? Мне точно нужен этот новый уровень!»

Kasabian
Концерты группы состоятся 14 июля («ГлавClub», Санкт-Петербург) и 15 июля (клуб «Stadium Live», Москва).

Альбом «48:13» доступен в iTunes, Deezer и Яндекс.Музыке.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно