• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Дмитрий Морозов: «Я хотел изобрести максимально безумное устройство с максимально безумным звуком»

15 Июля 2015 | Автор текста: Вероника Комарова
Дмитрий Морозов: «Я хотел изобрести максимально безумное устройство с максимально безумным звуком»
Дмитрий Морозов

© Антон Кузнецов

На входной двери в квартиру медиа-художника Дмитрия Морозова наклеен переливающийся разноцветный индуистский символ «ом», задающий тон всему внутреннему интерьеру. За дверью царит атмосфера типичного арт-сквота, обитатели которого ценят душевный комфорт больше домашнего уюта: обои разрисованы вручную, на полу местами разобран паркет, в туалете висит плакат группы t.A.T.u. на всю стену, а по сваленным в гору вещам в коридоре ползает кот — неотъемлемый атрибут жилища компьютерных гениев, чокнутых изобретателей и художников-затворников.

© Антон Кузнецов

 

«Раньше я жил в киберпространстве, — говорит Дмитрий, сфера деятельности которого охватывает все три упомянутые специализации. — Все было завалено инструментами, старыми клавиатурами, недоделанными объектами, и посередине комнаты был маленький кружок чистого пространства, где я мог работать. Но сейчас я решил провести генеральную уборку». Его импровизированная мастерская занимает самую большую и подозрительно чистую комнату в трехкомнатной советской квартире на Домодедовской — полки на стене забиты мини-синтезаторами (Морозов коллекционирует их со студенчества), на полу сложены связки проводов, к окну прилегает гигантский белый рабочий стол с множеством отделений для мелких деталей, волномером и четырьмя мониторами, по которым плавают неоновые медузы. На эту территорию коту доступ воспрещен.

С 2007 года под псевдонимом :vtol: он занимается созданием экспериментальной электронной музыки и конструирует нестандартные музыкальные инструменты по принципу «бендинга» (намеренная поломка или модификация приборов с целью извлечения из него необычного звука), которыми снабжает небезызвестных электронщиков, таких как Афекс Твин и Кози Фанни Тутти. В рамках своей художественной практики он создает интерактивные аудиовизуальные арт-объекты (например, прибор, считывающий узор татуировки как музыкальную партитуру) для музеев и арт-галерей.

© Антон Кузнецов

 

«Все началось с поиска оригинального звучания, — вспоминает художник. — В 2007-м я учился на искусствоведа в РГГУ, пробовал писать электронную музыку и играл на гитаре. Однажды я купил гитарную педаль, которая была настолько сильно переделана, что создавала абсолютно безумные звуки. С таким прибором сама гитара была уже не нужна. Мне захотелось смастерить такой же, но я подумал, что, наверное, для этого нужно быть супер умным и иметь специальное образование. «Я сам в этом ничего не понимаю. Просто наугад что-то потыкал», — признался мне продавец. Меня это дико вдохновило».

Свои первые эксперименты по «бендингу» Дима проводил на дешевых китайских музыкальных игрушках: он вскрывал их, деформировал звуковые модули, затем собирал заново, превращая в маленьких уродливых франкенштейнов, издававших дикие визги. «Я хотел изобрести максимально безумное устройство с максимально безумным звуком, — говорит он. — В идеале оно должно было еще и круто выглядеть».

Его кибернетические монстры с сенсорными экранами вместо голов, динамиками в форме мышиных ушей и проводами-щупальцами способны работать в автономном режиме. «Я задаю им определенный набор параметров, а дальше они могут уже играть без меня. Полнейший электронный панк-рок», — довольно улыбается Морозов, демонстрируя свои творения.

Одно из последних его масштабных изобретений — «Метафазовая звуковая машина», способная находить в воздухе радиационные частицы и трансформировать их в инопланетные звуки — трибьют американскому ученому Нику Херберту. «В свое время он был абсолютным научным фриком, — рассказывает Дима, — Будучи продвинутым и серьезным ученым, в 70-е он создал группу по изучению квантовой физики, но параллельно с этим начал очень сильно долбить и увлекся метафизическими явлениями. На этой почве его команда стала выдвигать абсолютно дикие теории. В свое время они получили грант на создание «Метафазовой печатной машины», которая переводила радиационные частицы воздуха в текст. К своему исследованию они подключили экстрасенсов, при помощи которых планировали получить связанный текст и связаться с духом иллюзиониста Гарри Гудини. У них, конечно же, все провалилось, Хербер был отвергнут официальной наукой, но мне все это показалось дико круто и по-панковски».

Наша с Дмитрием встреча символично происходит в день, когда в США одобрили продажу порошкового алкоголя. Бледнокожий художник с фактурным лбом, добрыми зелеными глазами и короткой рыжей стрижкой, по стилю и манере общения больше похож на беспечного берлинского стрит-артиста, нежели на физика-интеллектуала. При этом жанр паблик-арта ему вполне близок: однажды Морозов собрал переносное устройство в форме игрушечного носа со встроенным мини-принтером, который «обнюхивал» воздух, определял его состав, и тут же печатал изображение, которое художник оставлял на местности. Каждому химическому элементу соответствовал определенный цвет. Получалась простая метафора — чем грязнее воздух, тем ярче и красивее изображение.

© Антон Кузнецов

 

Морозову свойственно окутывать свои проекты мифами. «Во время поездки в Израиль меня так потрясла тишина вокруг Мертвого моря, что я решил вернуться туда и сделать проект. Я собрал инструменты, взял солнечную батарею и в одиночестве отправился в эту пустыню. Несколько дней сидел там под палящим солнцем и записывал альбом. Получилось своего рода «электронное» паломничество». Готовый материал художник перенес на самодельный деревянный плеер размером с компакт-диск со встроенной миниатюрной солнечной батареей. «Ты выходишь на улицу, вставляешь наушники, поворачиваешь плеер к солнцу и слушаешь. Нет солнца — нет музыки. Чтобы прослушать весь альбом, нужно три часа жариться на солнце, как в свое время мучился я во время его записи».

В его работах арт-критики норовят увидеть политический подтекст, а зрителям зачастую приходится идти на немалые материальные риски. В рамках проекта под названием «Oil» в Музее современного искусства «Гараж» посетителям предлагалось поместить под гидравлический пресс твердый предмет (телефон, фотоаппарат или жесткий диск) и понаблюдать за его разрушением. Звук от поломки тут же записывался на компакт-диск и выдавался в на память энтузиасту, взамен испорченного имущества. «Многие увидели в этой работе атаку на консюмеризм, но лично я хотел просто зафиксировать звук, рожденный через душевные терзания человека. За три недели было записано полторы тысячи композиций. Этого хватит для того, чтобы открыть радиостанцию и три года крутить эти треки не повторяясь».

В своем высокотехнологичном хобби Морозов достиг достаточного мастерства, чтобы переквалифицироваться в преемника Эдварда Сноудена или, как минимум, начать промышлять компьютерными махинациями. Арт-объект под названием «Финансовые риски» 2013 года запускался лишь после того, как зритель проводил по нему своей банковской картой и вводил пин-код. Машина издавала звук, на экранах появлялось видео, и печатался чек с картинкой. «Я хотел имитировать «куплю-продажу» искусства, — объясняет Дима, — при этом никто не знал, будут ли сниматься средства со счета или нет». У Морозова до сих пор хранится нетронутой база данных с номерами кредиток и их пин-кодами. «Наверное, если бы я хотел заработать денег, я бы занялся чем-то другим», — смеется он.

«Гиковское» хобби переросло в дело жизни во время кризиса 2008 года, когда Морозов попал под волну массовых сокращений и, не видя особых карьерных перспектив, был вынужден засесть дома. С тех пор на новую работу он не устраивался. «Москва — уникальный город для работы в моем жанре, — объясняет художник, — здесь сильно развита индустрия хобби-электроники: сплоченное DIY-сообщество, много материалов и все ни вполне доступны. В том же Берлине существует лишь два магазина с детальками, и то — там очень ограниченный ассортимент. А у нас один Митинский радиорынок чего стоит».

© Антон Кузнецов

 

Если учесть растущий общественный интерес и количество коммерческих предложений, :vtol: вполне мог бы стать успешным музыкальным брендом. При этом сам художник остается строгим приверженцем DIY-формата и декларирует полную автономию от музыкального бизнеса: «Собрал инструмент, записал на нем трек, сам его и издал. Моя музыка вряд ли заинтересовала бы большой лейбл. Но я только рад этому. Мне нравится свободная среда, где ты не скован контрактами и не являешься заложником заказчиков». И это правило действует даже в тех случаях, когда заказчик — правительство РФ: в преддверии прошлогодней Сочинской Олимпиады Морозова пытались привлечь к разработке гимна для болельщиков, от чего он (от души посмеявшись) вежливо отказался. Еще одно курьезное соприкосновение с властью произошло на выставке в Нижнем Новгороде, для которой Морозов сконструировал «русских православных роботов» — «Гусли-самогуды», которые управлялись при помощи мозговых импульсов (для этого использовалась специальная головная гарнитура с функцией энцефалографа). Не прошло и недели как на выставку пришел господин Мединский и остался в полном восторге от «гуслей»: «Вот это я понимаю инструмент». «Вот, что, оказывается, нужно современному культурному менеджменту, — смеется Морозов, — русский народный робот, управляемый русской народный мыслью».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно