• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

7 песен Евгения Федорова: Истории песен от лидера Tequilajazzz

28 Апреля 2016 | Автор текста: Rolling Stone
7 песен Евгения Федорова: Истории песен от лидера Tequilajazzz

Евгений Федоров, Tequilajazzz


© Фото предоставлено клубом Yotaspace

В преддверии московского концерта Tequilajazzz Rolling Stone публикует выдержки из архива «Живого журнала» лидера группы Евгения Федорова, посвященные истории создания некоторых важных для него песен.

Просто ни о чем

Однажды ранним весенним утром я проснулся и понял, что сегодня день рождения девушки, в которую я мрачно — по уши и самоубийственно был в то время влюблен. Осознав через какое-то время, что денег ни на подарок, ни на букет, ни даже на единственный цветок никаких нет, занять не у кого (все друзья такие же нищие и так же оставили все накануне в старом еще Fish Fabrique), серьезно приуныл, но ненадолго.

Взгляд мой упал на кассетную портостудию Fostex, которая досталась нам в качестве гран-при фестиваля «Поколение-95», и решение пришло моментально. 

Я схватил гитару — классическую 12-струнную «ленинградку» (или «луначарку»), тут же рядом стоял целый еще тогда контрабас. Перкуссию настучал на каких-то банках, чуть ли не по люстре. В общем, отлично, в крайнем возбуждении и с большим удовольствием провел время.

Спустя где-то пару часов я свел только что сочиненную песню на кассету, упаковал ее красиво в какие-то цветные блестящие штуки и побежал дарить — естественно, хотелось оказаться самым первым. Мне повезло больше, чем Пятачку, подарок был торжественно вручен, однако я не стал дожидаться прослушивания и смущенно удалился, насколько я знаю, не менее смущенным оказался чуть позже и мой адресат. 

За основу этой песни Optimystica Orchestra была взята строчка, буквально накануне произнесенная самой героиней при моем утреннем визите — «ну, как там, в этой жизни за одеялом?» — а остальное уж как получилось.

В той строчке, которая звучит сейчас как «всего семь цифр, последняя – ноль»  был другой текст, а именно — полностью пропетый красивый семизначный телефонный номер, от которого в более поздних, публичных версиях по понятной причине только ноль и остался.

Ночью в эфире

Однажды наша фирма звукозаписи FeeLee затеяла выпустить отечественный трибьют Depeche Mode и мы выбрали для этого дела песню «Condemnation». Поскольку ее оригинал являет собой гимнообразный госпел, было решено придумать мощный и тягучий рифф в стиле DM, если уж они сами решили в этой песне обойтись без него. То есть мы задумали, вопреки общепринятой практике, сделать песню еще более «депешмодовской».

Стали искать фактуру. Когда в процессе репетиции искомый рифф у нас появился, нам стало очень жалко применять его к кавер-версии и мы решили из придуманной только что барабанно-басовой фигуры сделать что-нибудь свое. Что называется, «жаба задушила», самым натуральным образом. Тем более, что как-то очень быстро сложились совершенно другие гармония, мелодия и атмосфера (это был период, когда мы самозабвенно сочиняли будущий альбом «Целлулоид», нас, как говорится, «перло», все получалось стремительно и легко).

Таким образом, «Condemnation» осталась гимнообразным фортепианным госпелом, а Tezzz обзавелись новой песней.

Надо сказать, одной из самых моих любимых у группы.

Как раз в это время я только что прочитал, может быть, не совсем научную, но страшно увлекательную книгу Ильи Гилилова с очередной версией тайны личности Шекспира, был под большим впечатлением и так вышло, что герметичность этой истории, некоторые образы (а, скорее, их туманность, неопределенность и загадочность) проникли в текст песни ну и как-то в ней поселились вместе с реальными героями «из настоящей жизни». 

А вот когда я думал про возможные гитарные партии в ней, пытаясь создать неожиданное гармоническое движение под, в общем-то, монотонным риффом, то вдруг родилась совсем новая версия, которая радикально меняла и настроение, и смысл, практически в сторону самбы. Это было и забавно, и любопытно, однако мы решили оставить ее такой, какой она и представлена на «Целлулоиде»  — скупой, тягучей и холодной. Впрочем, за годы живого исполнения она опять сильно изменилась — хоть снова записывай.

В полбутылке октября

Я всегда был немного запойным — во всем. То месяцами не смотришь никаких фильмов, то вдруг прорывает и начинаешь длиннющий киномарафон в «фестивальном режиме», один за другим, по нескольку подряд и так дня три.

То же самое и с литературой. То вдруг отрежет от «художки» надолго (а нон-фикшн я постоянно читаю какой-нибудь), а потом бабах — и глотаешь том за томом, в ущерб всем остальным делам. 

Но эта песня, конечно, не о культурных излишествах.

Она про обычный запой — но такой тихий, спокойный и в чем-то даже романтический.

Надо признаться, что когда я уходил в такой отрыв от реальности (а он следовал, естественно, за таким же запойным наслаждением трезвостью и всякими сопутствующими  вещами — физкультурой, медитацией, тому подобным), то предпочитал проводить время в одиночестве. То есть пил я, в основном, один, сам с собой — как-то так сложилось и я совсем этого не стесняюсь вспоминать.

Купишь разных вин, включишь youtube с любимыми концертами и сидишь один на один с ширазом. За исключением каких-то вылазок в бар к другу или обязательных и практически уже ритуальных сеансов скайп-связи с далеким Сан-Франциско. На том конце линии тоже бывал, как правило, шираз.

Ну вот об этом, собственно и песня. Сначала мы ее сделали с «Текилой» — в ритме вальса, созвучного хмельной золотой петербургской осени, ну а затем и с «Оптимистикой», уже на 4/4 и с легким ароматом травы. Давно это было, с тех пор я почти исправился. Почти.

Зимнее Солнце

Как-то, поздней осенью что ли, ехали мы в поезде на гастроли в Екатеринбург. Ехали втроем, «аутентичным составом», звукорежиссера тогда у нас еще не было. Четвертым в купе оказался негромкий спокойный парень, мы понемногу разговорились и вдруг выяснилось, что он едет со сборов, что он конькобежец и через пару месяцев будет выступать за нашу сборную на Олимпиаде в Нагано, Япония. Рассказывал про новые революционные модели коньков, про то, как все у них в спорте устроено, как бывает тяжело на соревнованиях.

Мы были очень впечатлены — во-первых, никогда не видели вблизи крутых спортсменов (до знакомства с Кержаковым и Аршавиным было еще далеко), а уж что кто-то из знакомых, пусть и совсем новых, вдруг окажется на самой главной мировой арене и мы это увидим в прямом эфире, так и вообще представить себе не могли.

Мы же обычная ленинградская группа из клуба ТаМтАм, у нас даже звукорежиссера нет.

В общем, лично для меня, обычно совершенно равнодушного к спорту, эта будущая Олимпиада обрела смысл — какой-то просто человеческий, в плюс к более глобальным остальным.

Мои коллеги были более продвинутыми в вопросе и вместе мы настроились болеть персонально за нашего нового знакомого — Андрея Ануфриенко, конькобежца из Екатеринбурга.

Вернувшись домой, мы продолжили наши обычные репетиции — в том момент для одного из наших театров мне нужно было придумать что-то в духе Курта Вайля, ну и однажды мы стали потихоньку импровизировать, держа в уме атмосферу и настроение брехтовских зонгов.

Курта Вайля, конечно, не получилось, зато мы придумали минут за 5 (ну, может, за 7)  эту вот нашу снежную песню, о чем она будет, мы поняли сразу, много смеялись, планировали собственные лыжные и хоккейные радости на подступающую уже зиму и мысленно желали удачи нашему новому знакомому.

Андрей, к сожалению, никаких медалей на Олимпиаде не взял, зато оставил нас с «Зимним Солнцем» и кто-нибудь из публики до сих пор просит ее исполнить, почти на каждом концерте.

Двойники

В момент создания альбома «Выше Осени» такие веселые мистические понятия, как «доппельгангер», «нагваль», тому подобное, меня уже не особенно интересовали.

Всякую герметическую литературу и кино я впитывал в период между «Вирусом» и «Целлулоидом» — и это завершилось страннейшим событием в Праге, на могиле Ребе Лёва, в результате которого я вдруг осознал, что все это не очень-то и мифы — и прекратил любые поползновения в сторону пыльных оккультных наук.

В этом же альбоме гораздо больше живого горного воздуха, нежели атмосферы алхимической лаборатории и «двойники» здесь  — обычные люди, слабые и сильные, смелые и не очень, чуть поумнее, чуть поглупее, но всякий раз находящиеся в споре друг с другом. Короче говоря, разные, противоположные стороны одного и того же человека, природа которого двойственна, противоречива и, в общем-то, довольно дебильновата в своей неспособности осознать цели, смысла, а иногда и способа существования.

А если еще короче — это посвящение всем, кто рожден под знаком весов и вынужден всю жизнь раскачиваться сразу на обеих их чашах в невозможности достичь искомого равновесия (и то если еще смог осознать, что искомо именно оно).

Работа над «Выше Осени» была самой долгой и расслабленной в нашей истории. Мы никуда не торопились (наш контракт к этому моменту уже закончился), проводили время в свое удовольствие, безжалостно стирая непонравившиеся или плохо получившиеся песни. А некоторые из них вдруг стали требовать и более радикальных решений: в «Двойники» мы решили пригласить на роль вокалистки Ким Гордон из Sonic Youth (да-да, амбивалентность и дуализм).

К тому моменту мы еще не были знакомы и решающую роль посредника сыграл наш общий друг Сева Гаккель. Мы довольно стремительно списались по почте, получили принципиальное согласие и приступили к обмену файлами, решив осуществить запись удаленно: мы здесь, в Добролете, Ким — у себя в студии, в Нью-Йорке. Однако, после небольших переговоров мы поняли, что лучше всего будет нам поехать с уже готовой фонограммой в Штаты, чтобы там, на месте, записать вокал — этот процесс требовал нашего с Алякринским участия, ведь петь «Двойников» Ким должна была по-русски!

Однако в наши планы вмешалась Олимпиада, американцы очень сильно ужесточили визовый режим на период игр. Нам никто, в целом, в визе не отказывал, однако поехать в Америку именно в необходимое для нас время мы никак не могли — а выход альбома уже был объявлен, презентации назначены, да и вообще не терпелось показать миру подзатянувшуюся уже работу. В общем, мы спокойно, без истерик решили отложить эту коллаборацию на будущее, ведь мы смотрели в него так уверенно! Однако и позже союза не состоялось — просто поболтали об этом пару раз в совместных гримерках в Петербурге и Финляндии, выпили по бокалу и разъехались каждый в свою сторону. 

Зато мы имеем симпатичный образчик мягкого инди-рока с мужским вокалом и снятый впоследствии  единственный (пока) видеоролик Optimystica Orchestra, где мне пришлось сыграть не помню уже сколько ролей.

Тема прошлого лета

Каждое наше лето становилось незабываемым (да это и по сию пору так, если честно).

Но эти три года подряд были какими-то особенными. Помимо Петербурга с его бесконечно разведенными мостами (а всегда же оказываешься на другой стороне, естественно), клубами, вечеринками, поездками с друзьями на великах в ближнюю и дальнюю Карелию, помимо всего этого были и прочие географические приключения — один только громкий и высокоскоростной Казантип с его фантастической ядерной станцией чего стоит.  А вот была еще и тихая Эстония с турбазой Валгеранд. где несколько раз проходили «выездные сессии» фестиваля «Учитесь плавать».

Собственно, плавать в неглубоком заливе Балтийского моря получалось не совсем, зато очень бодрили ежевечерние концерты, поездки по окрестным природным заповедникам на каяках и велосипедах, на яхте с мотором по водной глади, верхом, в седле по пустынному побережью, ну и просто в город Пярну за порциями городской жизни — если кто соскучился или вдруг решил «выгулять платье». Соскучивались немногие.

Представьте себе пионерский лагерь без режима, построений и вожатых/воспитателей. Торжественный подъем на флагштоке чьих-то спортивных трусов, недоумевающие случайные эстонские зрители, накачанный крепкими напитками до полусмерти заехавший было погостить на вечерок Лагутенко, полностью опустошенный бар — ужас, короче.

Но это по вечерам — костры и все такое.

Днем, конечно, море, волейбол и долгие беседы обо всем, закопавшись по уши в песок.

Но на сцене всегда стоит аппаратура в ожидании вечернего шоу.

Ну и как-то, устав от пляжа, мы пошли с Сашей порепетировать. Ну, просто поиграть.

Я взял Костину гитару и мы стали что-то наигрывать вдвоем — звук разносился, казалось, над всей Балтикой.

И как-то сама собой появилась эта мелодия и процесс ее рождения слышали все, кто находился в радиусе нескольких километров и о ком, собственно, эта песня на двух бесхитростных maj-аккордах. Мы играли ее долго, прочувствованно и с удовольствием (в тот момент это был такой солнечный «типа dub», в два раза медленнее) — так, чтобы запомнить. Запомнили и увезли с собой, а потом, уже дома, появился текст «Темы прошлого лета» — маленький наш отчет об этих радостных днях.

 

Последняя

Следующее лето выдалось пасмурным, шли дожди и время от времени поднимался широкий вдохновляюший и проветривающий мозги ветер.

В один из дней я сидел, как бывало, с гитарой на берегу и играл через маленький кассетный магнитофон, который мы всегда возили с собой. Андрей Алякринский впаял в него гитарный вход и мы использовали его как усилитель, чтобы заниматься в дороге.

Ветер тогда поднялся неплохой и в какой-то момент я обнаружил, что мой Music Man играет и поет сам по себе, словно «эолова арфа» — струны вибрируют от порывов воздуха, щелкают и шумят, создавая неповторимую звуковую атмосферу — стопроцентно иллюстрирующую и тогдашние события и, очевидно, мои тогдашние настроения, довольно элегичные, надо признаться.

Я, естественно, нажал на магнитофоне кнопку «record» и, в итоге, звуки именно этого ветра, играющего на бас-гитаре, и песня, которая в эти минуты была написана, дружно звучат на альбоме «150 млрд шагов».

Каким-то чудом этот момент оказался запечатленным на фото.

Фото из личного архива Евгения Федорова


Tequilajazzz 
Концерт состоится в Москве в клубе YOTASPACE 29 апреля.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно