• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Арно Реботини, Black Strobe: «Революцию пусть делает молодежь»

16 Июля 2016 | Автор текста: Дмитрий Толкунов
Арно Реботини, Black Strobe: «Революцию пусть делает молодежь»

Арно Реботини


© Екатерина Шелковникова

Арно Реботини — человек кинематографичной наружности, двухметровый усатый гигант с щедро набриолиненой прической, одетый всегда в беспринципно китчевом американо-стиле: непременные белые штиблеты, элегантный пиджак, расстегнутая на первые пуговицы черная рубашка, убедительный золтой крест на шее.

В мире электронной музыки, где Арно с его космическим холодным стилем занимает отдеальное место, достаточно странно увидеть человека с таким выдержанным ретро-имиджем, отсылающим к Джони Кэшу и героям Скорсезе.

Арно умудряется одновременно сочинять зубодробительное техно, выступать с диджей-сетами и электронными шоу, быть востребованным автором ремиксов и фронтменом проекта Black Strobe, играющего приправленный электроникой рок-н-ролл 21-го века.

Однако, все на самом деле взаимосвязано, Можно сказать что техно Реботини своей напористостью иногда почти приближается к энергии и драйву рок-концерта, а в музыке Black Strobe, звучащей как качественный американский рок, все равно чувствуется богатый опыт электронного продюсера. В этой музыкальной многогранности и эффектном артистическом имидже весь Реботини — человек внешне грозный и матерый.

В Москву Арно приехал чтобы сыграть сет на крыше коктейльного бара Time Out, на запуске нового цикла вечеринок с ретрофутуристическим музыкальным уклоном Past/Forward. На закате он поговорил с RS.

Ты известен как человек с насыщенным музыкальным бэкграундом. Одновременно и техно-музыкант, и рок-н-рольщик, поговаривают, что в юности и трэш-метал играл. Интересно с чего все началось и как вообще формировался твой музыкальный вкус. 

Во многом на меня повлиял отец, который был большим любителем и коллекционером раритетного рок-н-ролла, соула и блюза. Этот музыкальный фон сопровождал меня все детство. Уже в подростковые годы меня сильно зацепила ранняя электроника 80-х, весь этот EBM — Nitzer Ebb, DAF, Front 242, и одновременно корневой хип-хоп типа Африки Бамбааты. В колледже увлекся экспериментальным нойзом, даже собрал с одноклассниками группу. Потом мы как раз ушли в трэш-метал.

Рецензия на альбом Black Strobe «Godforsaken Roads»

А что это была за группа, как она называлась?

Ну это были первые юношеские шаги в музыке, ничего серьезного, я уже не помню, но по-моему у нас даже названия как такового не было. Уже более или менее серьезно музыкой я стал заниматься в 90-х, выпускал жесткое техно под псевдонимом Alef. Потом в 97 году мы с Иваном Смагге замутили Black Strobe. Но первый период Black Strobe был недолгим — я вскоре сконцентрировался на собственном проекте Zenda Avesta, который был опять же электронным, но больше тяготел к брейкбиту. А вот когда я распустил Zenda Avesta и вернулся в Black Strobe в нулевых, то тут и пошла слава.

А кто придумал название Black Strobе? Считаю, что это одно из самых удачных названий музыкальных проектов, очень емко выражающее концепцию — одновременно и черный цвет, передающий мрачноватую готическую эстетику, к которой вы тогда тяготели, и присутствие стробоскопа, увязывающего готику с дискотекой и танцевальной музыкой.

Мне кажется Иван придумал название, и оно действительно удачное

Ты с ним поддерживаешь сейчас какие-то связи, делаете ли вы что-то совместно?

Не особо.

Он достаточно часто играет в Москве. Судя по всему, ему здесь нравится.

Класс.

Но сейчас же Black Strobe — это уже совершенно другая история, из студийного, электронного проекта вы превратились в мощную рок-группу. Как произошла эта трансформация?

Переломным стал альбом 2007 года «Burn Your Own Church», который был с элементами индастриала и даже металла. Тогда мы стали уходить от чисто электронного саунда и превращаться в команду, ориентированную на концертные выступления. Иван к тому моменту уже имел опосредованное отношение к проекту, мы еще делали какие-то совместные ремиксы как Black Strobe, но активное участие в проекте он прекратил где-то в 2003. Black Strobe больше не выпускает танцевальную музыку, мне вполне хватает для этого моего техно-лайва и диджей-сетов. В составе Black Strobe я занимаюсь рок-музыкой.

Фото опубликовано Arnaud Rebotini (@arnaud_rebotini) Фев 2 2016 в 2:11 PST

11 друзей Арно Реботини: Кто повлиял на Black Strobe, и на кого повлияли они

Забавно что вы французы, а звучите и выглядите как американская группа

Ну да, это так. Любовь к американской культуре, блюзу, раннему рок-н-роллу, Джони Кэшу — это я пронес через всю жизнь, а в рамках Black Strobe выражаю ее сполна. Я всегда говорил что английские рок-группы хороши исключительно потому, что они говорят на одном музыкальном языке с американцами.

Я слышал от одного московского промоутера, привозившего Black Strobe, что у группы в райдере 96 (!) бутылок нефильтрованного пива. При этом его никто не пьет. Это такой имиджевый момент?

Ну да у нас был такой прикол в райдере (смеется), мы специально занесли это пиво, чтобы соответствовать образу заправской рок-группы. Кстати, московский промоутер, по-моему, единственный, кто полностью выполнил это условие. Другие потом переспрашивали, а мы их успокаивали — говорили что пошутили. А вообще, помимо того что я хорошо разбираюсь в американской музыке, еще являюсь большим любителем и специалистом по редкому американскому виски, которое действительно пью с удовольствием. У меня всегда в райдере стоят редкие американские сорта. Их иногда непросто найти, но если постараться, то можно обнаружить почти в каждом большом мегаполисе. Но в крайнем случае я согласен и на Jack со льдом.

А что сейчас, на твой взгляд, происходит в электронной музыке? Тебе не кажется, что наблюдается глобальный кризис идей? Эти ретро-тенденции мотаются как заевшие пластинки — сначала электро-клэшем реанимировали синти-поп 80-х, сейчас опять пошла мода на дип-хаус и техно, что в общем то тоже ничего нового, а возврат к клише 90-х

Ну да, так и есть, в этой музыке ничего нового не происходит давно. Дело в том, что ее достаточно просто играть и уже есть устоявшиеся формы которые точно хорошо работают на танцполе. То, подо что люди будут танцевать. Нет никаких новых технологий, последнее, что существенно повлияло на развитие музыки — это появление синтезаторов и бит-бокса, с тех пор ничего не происходило.

Что надо сделать для возникновения того же культурного взрыва, который произошел во время появления эйсид-хауса?

Думаю, что появление каких-то новых технологий, стимуляторов. Может быть, какие-то социальные и революционные потрясения. Когда появился эйсид-хаус, все эти составляющие были в наличии. И люди стали совершенно по-иному использовать синтезаторы и бит-боксы, появились новые музыкальные формы, все стали ходить на рейвы. Это был конец эры диско и одновременно рождение чего-то совсем нового. 

Думаешь, сейчас есть почва для появления новой революции?

Мне все равно, я об этом особо не думаю. Мне вполне комфортно в реальности. Я делаю то, что нравится — чего еще желать? И потом, я уже не юноша. А революции пусть делает молодежь. Предоставим ей такую возможность. 

Арно Реботини

EP «Zone 27: Danger Zone» доступен в Apple Music 

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно