• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS Пол Саймон: «Cтрадает имидж — будут и другие проблемы», 2011

13 Октября 2016 | Автор текста: Николас Давидофф
Архив RS Пол Саймон: «Cтрадает имидж — будут и другие проблемы», 2011

Пол Саймон


© Myrna Suarez

Поздним зимним вечером Пол Саймон с аккомпанирующим составом из восьми человек расположился в арендованной студии неподалеку от своего дома в Новом Ханаане, штат Коннектикут. Работы у него много: Саймон готовит группу к туру по малым площадкам в поддержку «So Beautiful Or So What» — своего одиннадцатого сольного альбома. Как и все его прежние работы, «So Beautiful» — сложное хитросплетение звуков и аккордов, и поскольку Саймон записывал содержащиеся на нем десять песен практически в одиночку, музыкантам приходится учить их с нуля. 

До того как Пол Саймон и Арт Гарфанкел приняли в 1970 году решение разойтись, друзья детства из Квинса были известны своим перфекционизмом, заставлявшим их проводить недели в студии, записывая одну-единственную песню, скажем «The Boxer». Почти шесть лет прошло с тех пор, как однажды утром Саймону позвонил его старый друг Пол Маккартни, сказал в трубку: «Прости, но так надо», и спел «When I'm Sixty-Four», но подход Саймона к музыке за это время нисколько не изменился. Это обьясняет, почему перкуссионист и гитарист сейчас стоят на четвереньках, прильнув друг к другу и прижав уши к большой колонке, пытаясь выяснить причину раздающегося оттуда таинственного постукивания. 

Недавно Дональд Фэйген из Steely Dan, который уже много десятилетий является поклонником Пола Саймона, но знаком с ним только шапочно, спонтанно выдвинул теорию о том, как проходило его детство. «Есть такой тип нью-йоркских евреев, для которых очень важны музыка и бейсбол. По-моему, дело в родителях. Они были или иммигрантами, или американцами в первом поколении, и чувствовали себя аутсайдерами. Им была важна ассимиляция. В поисках альтернативной культуры они выбрали черную музыку и бейсбол. Мои родители заставляли меня коротко стричься, хотели, чтобы я стал астронавтом. Не удивлюсь, если в случае Пола было то же самое». 

Когда я рассказываю об этом Саймону, он говорит, что Фэйген почти угадал. Его родители были евреями, американцами в первом поколении. Его мать, Белль, была учительницей начальной школы в Квинсе, а отец, Лу — профессиональным музыкантом, который играл на басу, чтобы прокормить семью. Они жили в районе Кью-гарден-хиллс, в одном из одинаковых однотонных низких кирпичных домов, но детство вспоминается Полу в ярких красках: бейсболисты, хулиганы («Я хотел стать членом банды»), уличные ду-уоп группы, мягкие летние дни и ясные зимние ночи. 

Давным-давно Арт Гарфанкел заметил, что Пола Саймона интересуют люди, занимающиеся тем же, чем любит заниматься Пол, но делающие это по-другому. Тогда Саймон брался рукой в бейсбольной перчатке за руль своего велосипеда, между спиц которого были вставлены бейсбольные карточки — «чтобы звучало похоже на мотор», — и отправялся в отдаленные итальянские и ирландские кварталы в поисках ребят, с которыми можно было бы поиграть в бейсбол. Чужие школьные дворы были для него экзотическими местами, и ему нравилось проводить время с незнакомцами. «Арти говорил: «У тебя в детстве было больше знакомых в разных кварталах, чем у всех нас». Я был бейсболистом. Садился на велосипед и ехал собирать ребят на игру в мяч». По сути, вся творческая жизнь для Пола — это череда велосипедных поездок в неизведанные места, новые музыкальные районы. 

Саймон и Гарфанкел повстречались во время школьной постановки «Алисы в стране чудес». Саймон играл Белого Кролика, а Гарфанкель — Чеширского Кота. Вскоре ребята начали проводить время вместе, играя на гитаре пытаясь подражать братьям Эверли. Во времена, когда большинство людей не считали исполнение поп-песен серьезным занятием, Саймон и Гарфанкел сходились во мнении, что рок-н-ролл представляет богатую творческую почву для двух подростков, которым нравится петь дуэтом. Даже тогда они были преданы музыке как профессии. Они отдавали ей все, что могли. «Я однажды ради шоу талантов пропустил тренировку по бейсболу. Тренеру это не понравилось, и он сказал мне: «Пол, тебе надо решить, чего ты хочешь: играть в бейсбол или петь. Нужно быть серьезным», — вспоминает Саймон.

Фото опубликовано Paul Simon (@paulsimonofficial) Окт 12 2016 в 11:57 PDT

Рецензия на альбом Пола Саймона «Stranger To Stranger»

Когда парням было по шестнадцать, у дуэта, выступавшего тогда под именем «Том и Джерри», появился первый хит: зазывная подростковая песня о любви «Hey, Schoolgirl». Как Саймон и Гарфанкел они добились успеха гораздо позже. Пока Арт учился на математика в Колумбийском университете, Пол изучал английскую литературу в Квинс-колледже и работал в Amy Records, небольшой звукозаписывающей компании, офис которой располагался на Бродвее около Брилл-билдинг. «После учебы я ехал в город слушать записи, которые присылали наши клиенты. Я знал, что работаю в заштатной рекорд-компании. Ничего стоящего им не присылали. Я не одобрил ни одну запись», — говорит Саймон. Через год его наняло музыкальное издательство E. B. Marks, которое поручило ему продажу заштатных эстрадных шлягеров рекорд-компаниям. «Я не мог продать ни одной песни. Наступило время рок-н-ролла. Я чувствовал себя ужасно и решил, что раз ничего не могу продать, то лучше буду писать песни на продажу сам», — вспоминает он. Саймон должен был регулярно предоставлять отчет о своей деятельности. Однажды владелец издательства позвал его к себе и спросил: «Кто написал этот отчет?» Саймон ответил, что он написал его сам. Издатель сказал: «Нет, это был не ты». Саймон сказал, что это действительно он, но издатель стоял на своем: «Неправда. Отчет написан слишком хорошо». Пол вышел из себя. «Я учился на филолога, — сказал он начальнику. — И знаете что? Идите к черту. Я увольняюсь». 

Пол решил, что с этого момента сам возьмется за публикацию собственных песен. Следующую написанную вещь он отнес на фирму Columbia Records, где встретился с продюсером Томом Уилсоном. «Эту песню я бы хотел отдать группе The Pilgrims», — сказал Уилсон. Пол ответил: «Мы с другом сами ее исполняем. Можно мы попробуем ее спеть?» Уилсон согласился. «Тогда мы с Арти поднялись в студию и спели «The Sound Of Silence», и, к нашему удивлению, с нами подписали контракт». 

Саймон говорит, что дуэт с Гарфанкелом был «необычайным приключением»: «Садишься на самолет, отправляешься в путешествие, в город, в котором никогда не был. Сперва нам нравилось останавливаться в недорогих отелях. «Ух ты, у них есть виброкровать! Здорово!» Тинейджеры приглашали нас на вечеринки, мы были всего на несколько лет старше их. Иногда мы добирались от одной концертной площадки до другой автостопом». Саймон и Гарфанкел записали пять альбомов за шесть лет, их гармонии — одни из самых мелодичных и красивых во всей истории американской музыки. Однако несмотря на то что сотрудничество было весьма плодотворным, оно послужило причиной раздора. Оба участника дуэта были упрямы, умны и чувствительны. «У нас с Арти случались ужасные перепалки. Иногда по поводу творчества. Но Арти сам не пишет музыку. До выхода «Bridge Over Troubled Water» мы не ссорились. А потом причиной ссор во многом служило то, что Арти стал сниматься в кино». Пол имеет в виду фильм «Уловка-22» режиссера Майка Николса, до этого заказавшего дуэту песню «Mrs. Robinson» для фильма «Выпускник». Поскольку все песни писал Саймон, можно понять, почему Гарфанкелу захотелось творческой независимости, чего-то большего, чем просто интерпретация своей партии в песне. Но пока Гарфанкел в мексиканском городе Сонора ждал, чтобы Майк Николс начал снимать эпизоды с его участием, Саймон в одиночестве работал над новым альбомом и чувствовал себя брошенным. Тогда он написал одну из своих последних песен для дуэта, «The Only Living Boy In New York», которая повествует о том, как «Том» улетает в Мексику и рассказчику «ничего не остается делать, кроме как улыбаться». Кроме того, пока Арт был в Мексике, Пол работал над возвышенным гимном, для исполнения которого, как он до сих пор полагает, «подходит именно голос Гарфанкела». После выхода альбома, Гарфанкел исполнял «Bridge Over Troubled Water» в завершении концерта, а Саймон слушал его из-за кулис, предвкушая бурные апплодисменты и думая: «Это моя песня, друг». Вскоре они разошлись. Сейчас Саймон говорит: «Очень трудно быть членом дуэта. Наш творческий союз был минным полем. После его распада я почувствовал себя свободным». 

 

Фото опубликовано Paul Simon (@paulsimonofficial) Сен 15 2016 в 12:04 PDT

Князь тишины: Все обложки журнала Rolling Stone с Полом Саймоном

За последующие сорок лет песня «Bridge Over Troubled Water» прозвучала по радио более семи миллионов раз. Общее число радиотрансляций песен, написанных Полом Саймоном, превысило сто миллионов раз. Три из шестнадцати альбомов Пола — «Bridge Over Troubled Water», «Still Crazy After All These Years» и «Graceland» — завоевали «Грэмми» как лучшие альбомы года. Саймон получил большое количество наград за заслуги перед музыкой от таких учреждений как Кеннеди-центр и Библиотека Конгресса, и теперь уже никто не скажет, что он поступил опрометчиво, когда в 1963-м после «зря потраченного года» бросил Бруклинскую школу права и отправился автостопом по Америке, взяв с собой один чемодан и гитару. 

«Я не люблю много говорить о своей жизни, о прошлом», — рассказывает мне Пол, сидя в своем офисе на Манхэттене. Я слышу, как он произносит последние два слова знакомым, слегка дрожащим баритоном, и вспоминаю героя его песни «Gone At Last», усталого мужчину, снежной зимней ночью размышляющего о своем прошлом на стоянке для грузовиков. Вскоре Саймону исполняется семьдесят лет, но его голос ничуть не изменился, и когда жизнь слушаешь, как Пол поет о потрепанных жизнью людях, стойко сносящих неудачи и огорчения, это придает сил. Невольно обращаешь внимание, как четко он артикулирует слова, как много пауз делает в разговоре. Для него важна ясность и точность выражения эмоций. Часто Саймону ставят в упрек небольшой вокальный диапазон, но его голос — это голос Нью-Йорка. Если Верхний Вест-Сайд порой кажется ожившим фильмом Вуди Аллена, то всякое слово, произнесенное жителем Нью-Йорка, можно представить частью песни Пола Саймона. Ваш парикмахер, когда он говорит вам: «Кажется, вот так — окей», а женщина в очереди за кофе, говорящая в трубку о парне, с которым у нее «было что-то такое». Но Саймон считает, что недолюбливают его именно из-за голоса. «Один из моих недостатков — то, что голос кажется искренним. Я старался петь иронично. Не выходит. Не получается. У всего, что поет Дилан, есть двойное дно: он одновременно говорит правду и подтрунивает над слушателем. А в моем случае все звучит искренне. В рок-н-ролле очень важен имидж. Если это слабое место, люди находят недостатки в творчестве». 

Переосмысляя существующие музыкальные формы и причудливо связывая старые и новые стили, Саймон всегда опережал время. В 1965-м в Theatre de l'est Parisien он услышал перуанскую группу Los Incas, игравшую на гитарах-чаранго и флейтах фольклорную песню индейцев Анд «El Condor Pasa», которую Пол превратил в «If I Could». «До этого я никогда не слышал тех инструментов. Мне очень понравилось. Может быть, я умею воспринимать звуки и ритмы иных культур так же ярко, как то, что я впервые услышал по радио в детстве, когда большинство людей очень восприимчивы». 

Фото опубликовано Paul Simon (@paulsimonofficial) Апр 26 2016 в 10:27 PDT

Флэшбэк: Чеви Чейз танцует на концерта Пола Саймона в 1991 году

В 1971 году для записи своего первого сольного альбома Саймон вернулся в Париж и записал с легендарным джазовым скрипачом Стефаном Граппелли босяцкое шимми «Hobo's Blues». В том же году он отправился на Ямайку. Пол знал песню Джимми Клиффа «Vietnam», написанную в стиле ска, и это вдохновило его на написание песни о семейной трагедии меньшего масштаба (имеется в виду песня «Mother And Child Reunion»прим. RS.). «Если хочешь что-то сыграть, надо отправиться туда, где это играют другие», — говорит певец. Добравшись до Кингстона, он встретился с музыкантами группы Клиффа, Toots And The Maytals. «Я показал им свою песню и сказал: «Я хочу сделать версию в стиле ска». Они сказали: «Мы больше не играем ска». Я сказал: «А что вы играете?» Они ответили: «Рэгги». Я спросил: «Как это звучит?» Они сыграли. Я сказал: «Давайте сделаем так». Название песни Саймона — озорной намек на еду. В меню ресторана в Чайнатауне он увидел блюдо из курицы и яиц под названием «Воссоединение матери и ребенка». По словам Саймона, песня «стала первым рэгги-хитом за пределами Ямайки в исполнении белого парня не с Ямайки». 

Когда Саймону хочется поговорить о ремесле музыканта, он отправляется в гости к Филипу Глассу. Они дружат уже на протяжении трех десятилетий — с тех пор, как Саймон попросил Филипа написать струнную коду для «The Late Great Johnny Ace», своей элегии Джону Леннону и Джону Кеннеди. Гласс считает Саймона «самым важым композитором-песенником своего поколения», но знает, что сам Пол в этом не уверен. Когда они только сдружились, Саймон вдруг проговорился, что завидует «серьезной музыке», которую пишет Филип. «Я всего лишь автор песен. Через много лет никто и не вспомнит, кто я такой», — сказал он тогда. Гласс был поражен. «Ты с ума сошел. Ты один из важнейших американских композиторов. Твоя музыка — классика. Пока люди слушают музыку, они будут слушать и тебя», — сказал он другу. Саймон удвился: «Думаешь?» «Да, я так думаю», — ответил Гласс. В начале карьеры Пол узнал, что один из его любимых поэтов, Филип Ларкин, был в отчаянии, потому что считал, что муза покинула его. «Это меня очень впечатлило. Я испугался, что и со мной может произойти то же самое». Но с ним такого не произошло. Саймон своим примером доказывает, что и почти в семьдесят можно жить полнокровной жизнью, сочиняя музыку, которая когда-то считалась музыкой молодых. «В нашем деле лучшее сочиняется в молодости. Но последние три альбома Пола ничуть не хуже любых других его вещей. Кое-что на «So Beautiful Or So What» нравится мне даже больше обычного. Там все время что-то происходит: контрапункт, ритмический ход, смены темпа. Очень вдохновляет», — говорит другой поклонник Саймона Рэнди Ньюман. 

Пол так много играл на гитаре, что заработал кистевой туннельный синдром, ему делали операцию. В обоих локтях у него тендинит, а в руках он ощущает покалывание. Это значит, что в бейсбол на свежем воздухе он может играть только в теплую погоду. Сегодня холодно, и Саймон радостно обьявляет, что нашел местечко, где можно будет поиграть в здании. Я только что вернулся со встречи, одет в галстук и парадную обувь, но устоять перед голосом Пола не могу. Мы садимся в машину и едем в переулок, где за черной дверью без опознавательных знаков расположен тренажерный зал. У брата Пола, Эдди Саймона, есть членская карточка. «Так вы брат Эдди!» — говорит регистратор Полу. Стены зала увешаны зеркалами, освещение мягкое, никто не удивляется, когда видит, как левша из Кью-Гарден-Хиллз размахивает битой. «Темновато тут, — говорит Саймон, а потом добавляет: — Бросать мяч я не люблю. Мой конек — отбивать». Главное в бейсболе — ритм. Очень быстро, вне зависимости от того, с кем играешь, начинаешь чувствовать, что отключаешься от окружающего. Саймон движется все активнее, а я ловлю себя на мыслях о том, почему его музыка нравится всем — англичанам и африканцами, старым консерваторам из Атлантик-Сити и брокерам из Чикаго; когда «The Sound Of Silence» играет на домашнем пианино восьмидесятилетний старик, его шестилетняя внучка слушает рядом на стульчике. В большей степени, чем вещи Дилана или Джаггера и Ричардса, песни Саймона напоминают, что то, что нравится родителям, может нравиться и детям. Его тексты о разбитых сердцах напоминают о том, что от этого никто не застрахован. Большинство людей все время суетятся, и им нужно что-то, что бы их успокоило. 

Пол отбивает мяч красивым движением. Кажется, что только в бейсболе он не сдерживается и раскрывается на полную. «Я все время все сокращаю», — сказал он мне однажды, имея в виду тексты своих песен, лаконичность которых — его цель и гордость. Кажется, он имеет в виду, что даже если пишешь о собственной жизни, впечатления нужно ужать до самой сути, и тогда в них проявится что-то, что важно не только для самого автора. «Стараться делать все настолько просто, насколько возможно. Взять сложную вещь и максимально упростить. Тебе повезет, если ты сумеешь этого достичь. В искусстве меня интересует красота. Люди, которым нравится то, что я делаю, любят красоту. То, что красиво, делает человека благородным и чувствительным. А значит, ранимым». 

Пол Саймон

Дискография музыканта доступна в Apple Music 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно