• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

От позитивного гранжа к стоунеру: Калифорнийский дуэт ExSage

15 Октября 2016 | Автор текста: Евгений Мяленков
От позитивного гранжа к стоунеру: Калифорнийский дуэт ExSage

Ex-Sage 


© Kristin Cofer

Как отмечал Грег Пучиато (The Black Queen, The Dillinger Escape Plan), Лос-Анджелес постепенно стал новым центром американской музыкальной сцены, продолжая порождать большое количество в разной степени интересных независимых проектов, каждый из которых активно пытается отвоевать себе место под горячим калифорнийским солнцем.

В условиях повышенной конкуренции наибольшее внимание публики логично привлекают команды, наиболее ответственно подходящие к вопросам как качества музыки, так и позиционирования. 

В этот список безусловно попадает стильный дезерт-роковый дуэт Ex-age, образованный Кейт Кловер и Тимом Фоули, и недавно ездивший в тур с Джульетт Льюис. Чуть более чем за месяц  до релиза дебютного ЕР «Out Of The Blue», RS созвонился с музыкантами, являющимися семейной парой, чтобы обсудить Ричарда Хелла, пустыни и мимолетность бытия.

Традиционное время для телефонного общения с жителями Западного побережья — 11 вечера по Москве. Дело в том, что к часу дня по местному времени обычно просыпаются даже самые андеграундные калифорнийские артисты. Дуэт ExSage, судя по аккуратному макияжу Кейт Клофер, встал заранее. Семейная пара выходит на связь из своего дома в Лос-Анджелесе — под ногами бегает кошка, а на заднем плане виднеется висящая в рамке на стене обложка журнала Slash 1978 года с фотографией Дерби Крэша из The Germs.

Как дела в Лос-Анджелесе?

ТФ: Солнечно!

КК: Ужасно жарко, в районе 90 градусов (по Фаренгейту, примерно 32 градуса по Цельсию — прим. RS). Не знаю, сколько это по Цельсию, но точно слишком жарко. 

В социальных сетях вы часто используете фразу «у фанатиков свои мечты». Можно поподробней?

КК: Для нас это значит, что может казаться, что ты сошел с ума, но если у тебя есть мечта, ты должен следовать за ней. Временами, если вправду веришь во что-то веришь, неважно что, ты не должен слушать никого, кроме себя. Вот что это значит для нас. К тому же это отличное определение миссии любого творческого мероприятия: это не сумасшествие, если ты веришь в это. Мне нравится это чувство. 

То есть ты имеешь в виду, что своей мечтой ты как бы создаешь отдельную реальность?

КК: Именно. Даже то, что люди называют что-то безумием, не обозначает, что это неправильно. 

Фото опубликовано ExSage (@exsageband) Сен 4 2016 в 11:23 PDT

О вас довольно мало информации в открытых источниках, но я попробую восстановить хронологию. Итак, сначала вы вместе играли в гранж-группе Cobalt Cranes, с которой в начале этого года гастролировали по Европе, после чего расстались. Тим поехал путешествовать по Америке, а ты, Кейт, отправилась писать стихи в пустыню, где вы вскоре случайно встретились в баре. Воссоединившись, вы, можно сказать, переродились во тьме — сначала в Sage, а потом в ExSage. Я ничего не пропустил? 

ТФ: Все верно. Впечатляющее исследование. Да, это был наш первый европейский тур, и мы впервые побывали во многих местах. Удивительный опыт.

КК: Было весело. Я считаю, что играть где-то, помимо своей страны, для группы очень важно — во-первых, чтобы видеть реакцию публики, ну и к тому же это и вправду лучший опыт. Я с удовольствием повторю хоть сейчас — чстно говоря, не могу дождаться, когда мы уже туда вернемся.

Каково было писать песни в пустыне?

КК: Великолепно! Понимаешь, самое лучшее в пребывании в пустыне — это возможность побыть наедине со своими мыслями. Вообще, есть две крайности — тебе там либо плохо, либо хорошо. Что бы ни было у тебя в мыслях — все становится предельно ясным и выходит на передний план. Если хочешь что-то создать и необходимо, чтобы творческий процесс шел быстро, то нахождение в безлюдном пространстве может действительно помочь. Тебя там ничто не отвлекает, и в таких местах все получается быстро и естественно. Когда ты в пустыне, то существуют только ты и окружающая природа. Для нас было очень важно уединиться и посвятить всех себя работе над песнями.

ТФ: Кейт уже какое-то время жила там, что-то писала в одиночестве, в то время как я, как ты правильно упомянул, собирался начать путешествие по стране. И да, мы действительно встретились абсолютно случайно в том баре. Начиналась гроза, и мне пришлось где-то остановить машину. В баре сидела Кейт, и так сложилось, что мы перезапустили наши отношения, и я остался вместе с ней в пустыне. Там, в одном уединенном месте, мы и написали все песни. 

Вся эта история звучит как сценарий какого-то фильма.

КК: Ну, просто мы смотрим много фильмов, и они прокрались в нашу жизнь. В конце концов, мы в Лос-Анджелесе, тут от этого никуда не деться.  

Что подтолкнуло вас перейти от по-калифорнийски светлого гранжа к более мрачной стилистике?

КК: Иногда человек просто начинает воспринимать другие эмоции и чувства. Мне кажется, это изменение стало нашим естественным прогрессом. 

ТФ: Да, в прошлом в нашей музыке мы фокусировались на солнце и подобных светлых вещах. Теперь пришло время противоположностей.

КК: Мы просто были проводниками своих чувств. К тому же когда находишься в другом окружении, то и чувствуешь себя по-другому. Пребывание вдали от Лос-Анджелеса оказало на нас очень сильное влияние и превратило что-то внутри нас в нечто абсолютно новое, живущее своей собственной жизнью. Можно сказать, отдельное, отличающееся от прежних нас существо — нечто абсолютно иное. Нам хотелось выразить свое почтение этой новой сущности. Ты очень верно подметил, что мы «переродились во тьме» — иногда такое происходит, и это глупо отрицать. Нужно делать то, что чувствуешь.

Как отреагировали окружающие на ваши изменения?

КК: Знаешь, в человеческой природе заложена такая забавная штука, что когда люди уже дали тебе какое-то определение, они страшно не хотят его менять. И когда в тебе происходят перемены, им приходится приложить усилия, чтобы выяснить, кто ты теперь, а большинству этот процесс совсем не нравится. Людям нравится категоризировать тебя единожды — и все.  Но я считаю, что если ты занимаешься искусством, то должен постоянно бросать вызов тому, кем ты являешься в этом мире, подталкивать себя. Было несколько инцидентов, когда люди жутко злились на нас из-за всего этого, и я вступала с ними в конфликт, говоря «Да это ничего не значит! То, что я делаю, не должно так сильно вас расстраивать». Честно говоря, мне даже понравилось, что все это вызвало такой резонанс. По мне так я просто делала то, что чувствовала, воплощала то, что было внутри меня. Для меня это стало отличной встряской в творческом плане — это то, ради чего я живу. Если наши перемены кого-то расстраивают, то это не моя проблема. Просто когда твоя жизнь лишается страха, люди вокруг начинают бояться за себя.

В одном из интервью вы упоминали о том, что сейчас, с новым периодом в жизни, вам стали больше нравиться Misfits. Что скажете об их воссоединении с Данцигом?

ТФ: Гленн Данциг просто понял, чего именно люди страстно желают на самом деле. Он, кстати, живет неподалеку от нас — на глаза часто попадаются его снимки из продуктовых магазинов. Дом Гленна расположен вниз по дороге, и мы постоянно мимо него проезжаем. Он все время где-то рядом.

КК: Та знаменитая фотография, где он идет по парковке с упаковкой наполнителя для кошачьих туалетов невероятно милая! Он весь такой крутой на ней, что делает это фото просто лучшим мемом.

Давайте поговорим о книгах. Находите время для чтения?

ТФ: Да, мы оба любим читать. Самое крутое в книгах то, что их можно перечитать 15 лет спустя и открыть для себя абсолютно новое значение. Большинство моих любимых книг таковы. К тому же, сейчас я иногда наталкиваюсь на новые для меня произведения тех авторов, чьи книги читал в юности, и они заново открывают для меня писателя с другой стороны. Например, Эрнест Хемингуэй — я читал его раньше, но и сейчас не могу оторваться. «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» и другие произведения Хантера Томпсона также входят в этот список.

КК: Я люблю поэзию, например, Пабло Неруда. Вообще, все зависит от того, где я нахожусь — когда я в туре, то люблю читать стихи, поскольку они короткие и можно быстро переходить от одного к другому. Еще я люблю читать книги Ричарда Хелла — он отличный автор, его произведения очень мрачные и странные. Вот приблизительно то, что находится наверху моего списка для чтения на данный момент. Но это постоянно меняется — как я уже сказала, в связи с моим местонахождением. Некоторые авторы приходят на ум, когда ты находишься в каком-то месте, скажем, где они жили или о котором писали. Я люблю романтизировать процесс чтения, представляя, где автор находился, когда писал ту или иную главу. На самом деле, то же самое и с музыкой — когда думаешь о каком-то городе, то в мыслях сразу всплывают определенные группы или определенная эпоха. В общем, у меня такой своеобразный географический подход к чтению.

Насколько я понимаю, вы никогда не были в России, и в таких случаях я люблю спрашивать, что же вы про нее слышали.

ТФ: Нам рассказывали, что Санкт-Петербург очень красивый город. А вообще, первое, что почему-то приходит мне в голову, когда я думаю о России — это Эдвард Сноуден. В умах людей здесь до сих пор существует какой-то барьер между нашими странами. В новостях постоянно говорят про русских хакеров, но это всего лишь то, что показывают по телевизору. Когда же в жизни встречаешь настоящего человека, как, например, тебя, то особо четко понимаешь, что разницы между нами совсем нет.

LA Weekly писал про вас, что со сменой концепции вы стали больше соответствовать образу калифорнийцев. Что для вас самих значит быть калифорнийцем?

ТФ: Я родился не в Лос-Анджелесе, а Северной Калифорнии, и, несмотря на то, что живу здесь уже 10 лет, для меня этот город не потерял своего магического очарования. В Лос-Анджелесе доступно все — и плохое, и хорошее. Все, что хочешь — как для здорового, так и абсолютно нездорового образа жизни. Мне кажется, вся Калифорния такая, но Лос-Анджелес является ее квинтэссенцией: здесь ты можешь получить все и сразу.  Многие американцы говорят, что Калифорния — очень расслабленное место. Это правда — здесь присутствует определенный вайб беззаботности, и это отражается на людях. Калифорния довольно изолирована от остальной страны, что порождает своеобразный пограничный склад ума. Люди здесь делают все немного по-другому, и нам кажется, что, по сравнению с остальной страной, наш способ лучше.

Фото опубликовано ExSage (@exsageband) Авг 13 2016 в 5:17 PDT

В той же статье применительно к местной музыкальной сцене было применено определение «задыхающаяся». 

КК: Я считаю, что любая андеграундная сцена имеет свой цикл существования, составляющий примерно 2 года. По истечению этого времени закрываются клубы, распадаются группы. Лос-анджелесский андеграунд очень тесен — здесь огромная DIY-сцена, но в каждой тусовке случаются, так сказать, «проблемы в раю». Вообще, конечно, это сложный вопрос. Я не знаю, что конкретно имел в виду автор статьи, называя местную сцену задыхающейся, но сама я этого не чувствую. Каждая креативная сцена существует лишь определенный промежуток времени, переживая в какой-то момент триумф, продолжающийся лишь краткий миг. Все меняется, и это прекрасно. Например, если бы нью-йоркский CBGB's до сих пор функционировал, то, как мне кажется, он был бы совсем не так хорош. Есть лишь мгновение, в которое происходит творческий взрыв, а потом — все.  

ExSage 

Дебютный ЕР «Out Of The Blue» доступен в Apple Music  

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно