• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Мертвый сезон: Как Pompeya и On-The-Go хоронили русский инди-рок

25 Октября 2016 | Автор текста: Александр Кондуков
Мертвый сезон: Как Pompeya и On-The-Go хоронили русский инди-рок

Даниил Брод (Pompeya) и Юрий Макарычев (On-The-Go)


© Дмитрий Семёнушкин

Похороны инди-рока намечены на хмурый московский вечер, а местом репетиции церемонии выбрана Geppener Studio на заводе «Водоприбор», куда музыканты Pompeya и On-The-Go прибывают из темноты — со стороны метро «Алексеевская». Похоронное бюро выбрано уютное и гостеприимное — пейзаж оживляют только кошки, шастающие у дверей студии. Идея наконец-то разобраться с термином «инди», который приносит русским группам больше вреда, чем пользы, как раз принадлежит более матерым Pompeya. Вторая группа насчет похорон не в курсе, но ничего против особенно не имеет. В конце концов приветливые братья Юрий и Максим Макарычевы участвуют в съемке абстрактной дрим-тим современной русской англоязычной поп-музыки — хотя если бы на территорию «Водоприбора» загнать всех столичных поклонников рока такого плана, тесно бы тоже не было. Пока и On-The-Go, и Pompeya — это группы для залов на пару тысяч. 

Участники Pompeya в жизни вполне веселы, но в клипах их живость улетучивается — они перемещаются по экрану как марионетки, а в лучшем случае — как ленивые коты. Видимо, это очень нравится поклонницам группы, которые имеют виды на «управляемых» парней и при случае с удовольствием готовы направить художников на путь истинный. В целях поддержания тонуса Pompeya пребывают в Америке — там они пропитываются подходящей культурой, делая прифанкованный нью-вейв еще более теплым и домашним. Происходит это не в хипстерском Портленде или в опасном жужжащем Нью-Йорке, а в температурной зоне Лос-Анджелеса, где в последнее время обитает московская группа.

«Солянки» нет, «Афиша» не издается. В общем, тема с инди-роком нас догнала, обогнала, и теперь бьет по ребрам какими-то необычными ударами, — жалуется на русские стереотипы Брод»

On-The-Go, напротив, много времени проводят в сыроватой Англии, где легко затеряться среди сотен таких же ухоженных местных музыкантов и где, быть может, получится тихо перезапустить карьеру. Макарычевы настроены наконец-то сделать гармоничную пластинку в едином настроении — на диске этого года «Origins» они уже в полной мере насладились свободой. Таланта у On-The-Go не занимать, но подводит безукоризненная рабочая этика — они готовы реализовывать не только музыкальные фантазии, но и самые фантасмагорические сюжеты, которые рождаются в голове клипмейкеров. Поскольку по природе музыкального таланта Макарычевы — явные визионеры, они к идеям режиссеров подходят с почтением. Похороны инди-рока — тоже из таких идей. 

3 ноября музыканты On-The-Go вернутся на ту же сцену клуба Red, где они с шиком и блеском (по понятиям местной молодежной музыки) презентовали альбом «Origins» — довольно удивительный по разнообразию материала и заложенным в нем эмоциям. «Мы ту презентацию делали просто ради того, чтобы сделать концерт с большой буквы, — рассказывает Юра, расположившийся на диване в ожидании съемки. — С переменой костюмов через несколько песен». — «И с пианино, которое мы вытаскиваем на одну песню и потом укатываем обратно», — добавляет Максим. «Самое начало — это Тольяттинский государственный университет, — рассказывает Юра о том, как зарождался проект. — Мы с нынешним клавишником Женей (Меркушевым, — прим. RS) его закончили. Точнее я закончил, а Женя примерно за год до окончания из института вывалился. Это была маленькая тольяттинская тусовка, где все друг друга знают, и мы все как-то прибились друг к другу, хотя играли до этого в разных проектах».

«В Тольятти много красивых мест, на самом деле, — описывает родной индустриальный город Юра, — есть река Волга, Жигулевское водохранилище, монстр под названием волжская ГЭС. Получается, что город расположен таким образом, что с разных сторон у него две разные «воды». До Тольятти мы вообще жили в маленьком поселке Прибрежный — между Самарой и Тольятти. Макс там, собственно, и родился. В общем, тихое спокойное детство, максимально приближенное к природе». — «Ну в моем случае это уже гиковское детство больше было, — говорит Макс. — Да я и сейчас почти такой». «В Тольятти мы ездим, — продолжает гитарист. — И вообще там в принципе неплохо — и площадки хорошие, люди приходят. Сам город по внешнему виду, конечно, уже гибнет. Там просто давно уже ничего нового не строится, многие оттуда уезжают, заводы закрывают, безработица. Когда более-менее автоматизировалось производство, были огромные сокращения, многие люди потеряли работу. Десятки тысяч. Стало несладко после этого — пьянство и все такое».

Фото опубликовано On-The-Go band (@onthegoband) Окт 11 2016 в 4:59 PDT

Рецензия на альбом On-The-Go «Origins»

«Мы не москвичи совсем, — говорит Юра.  — Были бы отсюда, музыка более дерганая была бы». В Москве старшему Макарычеву пришлось понервничать с самого начала — несмотря на то, что у него был диплом лингвиста, найти работу оказалось непросто. В итоге — после трех месяцев поисков — он пошел работать продавцом-консультантом в шикарной галерее «Якиманка». «Это где коляски из шиншиллы за полтора миллиона рублей», — смеется Макс. «Да-да, и детские БМВ, — говорит Юра. — Я туда пошел работать, чтобы совсем незадауншифтиться. Все-таки у меня и образование было, и репетитором я был, и удаленные переводы делал, русификатором программного обеспечения удалось в офисе поработать. Хоть мне это и не очень-то легко давалось».

«Перед приездом в Москву я только что окончил школу, — рассказывает Макс о своем попадании в столицу. — Поступил в Тольятти в музыкальную школу на саксофон, отучился две недели, а потом случился переезд. Так как мне не было 18 лет, меня на работу просто нигде не брали. Было нелегко. Жил по друзьям, родные помогали, потом начались какие-то минимальные заказы по написанию музыки. У меня трудовой книжки не было, да и сейчас нет». Группа On-The-Go образовалась в Тольятти, и именно там было принято решение перебраться в более крупный город. «Еще выбирали, помню, долго между Москвой и Питером, — говорит Юра. — Но, к счастью, мозгов хватило». Мысли о музыкальной карьере у On-The-Go созрели параллельно с расцветом MySpace — как раз через него возникли зацепки в бизнесе. Тогда же появился московский менеджмент.

Когда группа On-The-Go оказалась на сцене клуба Б1 Maximum на разогреве у Keane, проекту было два года. Через два месяца после концерта случился окончательный переезд в Москву, а благодаря участию в судьбе команды Xuman Records появилась и возможность записываться. Сейчас музыка On-The-Go изменилась сильно. «Тогда мы как раз выходили из своего гаражного периода, — вспоминает Юра. — Был танцевальный рок, угар». С 2010 года музыканты больше не пьют перед выступлениями. После — пожалуйста («пиво, виски — наши обычные напитки»). «Был просто отвратительный концерт в «16 тоннах», — вспоминает переломный момент Юра. — Было групп пять, все постоянно затягивалось, и к моменту выхода на сцену наша ритм-секция была уже максимально пьяная». — «Хотелось просто положить гитару на пол, расплакаться и уйти», — резюмирует Максим. «У нас в Москве не было уютного угла, чтобы можно было просто весело тусоваться в стиле «пятеро парней играют музыку», — говорит Юра. Отчасти этим и объясняются изменения в музыке, которые произошли («Когда сидишь один в комнате и сочиняешь, не факт, что из тебя выйдет что-то веселое», — замечает Максим).

Максим и Юрий Макарычевы, On-The-Go. Фото: Дмитрий Семенушкин

По словам Юры, период поиска и проблем с финансами тоже стимулировал более меланхоличный вектор в музыке группы. «Вот так мы и искали, — говорит он. — И робкими шагами куда-то двигались. Это только наш внутренний процесс — все эти перемены. У нас никогда не было продюсера. И вот как раз сейчас, может, наступает такой момент, когда можно получить опыт хорошей продюсерской работы. Правда, к нам не придет какой-нибудь Максим Фадеев. Ему просто неинтересен этот сегмент». — «Как собственно и нам его», — добавляет Максим Макарычев. То, что музыкантам On-The-Go удалось пережить внутри одной группы, многим их московским коллегам иногда не удается и за всю карьеру. Поэтому к переменам они готовы снова — в машине те же Макарычевы слушают и современный r'n'b, и Radiohead, и старую классику Simon And Garfunkel, и близких по духу норвежцев Kings Of Convenience. «Для нас как для группы это немного губительно, — смеется Максим. — Наверное, поэтому у нас песни и получаются такими разноплановыми. Вот на альбоме «Origins» мы себя вообще никак творчески не ограничивали. С коммерческой точки зрения это провал, но мы его любим, потому что отчасти — это мы сами».

Под лучами софитов фотограф пытается сделать невозможное — выжать из участников двух групп эмоции, как у американских заключенных из сериала «Оранжевый — цвет сезона». Отработав на отлично, Макарычевы исчезают во тьме заводской территории, а мы остаемся с Бродом и бас-гитаристом Денисом Агафоновым, которые представляют группу в похоронной дрим-тим русского англоязычного поп-рока. Наш путь лежит в московский клуб «16 тонн», где «инди» будет выписан окончательный приговор.

В Uber, летящем по Третьему кольцу, обсуждается эклектичный набор тем — от голливудской карьеры Кончаловского и конкретно фильма «Танго и Кэш» до деятельности Джоша Хомма в составе проекта Desert Sessions. В клубе только что закончился концерт Александра Жвакина, более известного как Loc-Dog, и вокруг круглого стола на веранде, где мы присаживаемся, сразу начинает суетиться пестрый люд — менеджеры группы, директорат клуба, просто знакомые, которых в будний день здесь почему-то очень много.

Брод, только что вдоволь покривлявшийся на съемках, входит в обычную меланхоличную фазу — жалуется, что боится простудиться, но все равно заказывает пару рюмок кизлярки, томатный сок, дюжину крылышек и хот-чиз. Более спортивный Агафонов, который признается, что взял на себя функции бродовского тренера по джоггингу, берет в два раза меньше крыльев и двойной «джеймсон». Обсуждая отсутствие скандалов, которые должны сопровождать крутую группу, Брод нехотя признается, что и в отделение милиции попадал только один раз — за распитие у метро «Новокузнецкая» со своей старой эмо-поп-группой «МЛИ». «Недавно я прочитал статью о том, как домашние растения могут очистить атмосферу дома, — иллюстрирует стремление к здоровому образу жизни Агафонов. — Если и были увлечения психоделиками, то все в прошлом». — «Надо в интервью все время говорить, что Pompeya нужно перестать называть хипстерской группой, — переходит к более волнующей его теме Брод. — Надо наконец-то убить слово «инди». На русской почве оно приобрело неверный смысл. Люди думают, что это музыкальный стиль. Напротив, для нас это не более чем определение статуса — «независимая группа», индепендент, диайвай».

Даниил Брод и Денис Агафонов, Pompeya. Фото: Дмитрий Семенушкин

Стремление жить вопреки рок-н-ролльным шаблонам — пусть и в Лос-Анджелесе — отчасти идет от того, что группа до сих пор испытывает легкий похмельный эффект от того, что обрушилось на музыкантов в начале десятых. «Это был период нашего первого успеха, — говорит Даня, расправляясь с очередным куриным крылом. — Как раз тогда мы выпустили альбом «Tropical». Мы были на полном хайпе имени самих себя — и продержались на нем довольно долго. В 2014 году уже странно было натыкаться на заявления, что мы «модная хипстерская группа». У нас сформировалась фан-база, мы ездим с концертами  — причем тут мода?» Но в 2012 году группа еще наслаждалась процессом — и для них ощущение постоянного внимания и осознание собственной актуальности было уже чем-то большим, чем просто необходимостью соответствовать традиционному образу рок-н-ролльной группы с выброшенными из окна телевизорами и толпой поклонниц. И от этого тоже можно было устать. 

«Эпоха уже закончилась, — констатирует Брод. — «Солянки» нет, «Афиша» не издается. Песню «Хипстер», кажется, не исполняет даже группа «Би-2». «В общем, тема с инди-роком нас потом догнала, обогнала, и теперь бьет по ребрам какими-то необычными ударами, — жалуется на русские стереотипы Брод. — Но наши корни же совсем не там — не в этих упрощенных терминах инди-рок или инди-поп». — «Мы вот на нескольких фестивалях во Флориде выступали, — с оживлением начинает рассказывать Агафонов, — и там есть класс людей, которые выросли на «новой волне», все знают Duran Duran. К нам подошел 70-летний гей, который сказал, что он вроде бы открыл Фрэнки Наклса: «Вы звучите окей, выглядите окей — я сейчас, правда, на пенсии, ничем не могу вам помочь, но вы многого добьетесь». — «А еще подошел как-то мужик, — продолжает Брод, — типичный техасец, похож на Хетфилда, лет пятьдесят. Сказал, что у нас хорошие песни и тексты, и еще добавил: «Не дайте себя нае***ь» («Don't let them screw you»), имея в виду наши взаимоотношения с рекорд лейблом».

Фото опубликовано POMPEYA (@pompeyamoscow) Окт 23 2016 в 12:46 PDT

Рецензия на альбом Pompeya «Real x Night The Remixes»

Пребывание в Америке оказало влияние не только на миропонимание музыкантов, но и на их вкусы. «Я неожиданно стал фанатом New Order, когда мы отправились из Майами в Лос-Анджелес, — рассказывает Брод. — Ехали 10 дней, останавливались в разных городах, играли там. У нас есть старенький вэн, в котором есть кассетник, видеомагнитофон, но ничего не работает. Только CD-проигрыватель. И мы решили покупать диски в разных местах. За четыре доллара по акции купили десять дисков — Police, Pearl Jam, Bangles. Среди них был и «Republic» группы New Order. И это единственный их альбом, который мне нравится от начала и до конца».

Даниил Брод время от времени начинает беспокоиться о здоровье и вслух анализировать простудные симптомы. Если собираешься заниматься Pompeya до 80 лет, как планирует Брод, нужно беречь себя. «А я вот страдаю от панических атак частенько, — говорит Агафонов, заказавший еще порцию виски. — Кажется, что с тобой что-то произойдет, у тебя темнеет в глазах, потеют ладошки, учащенное сердцебиение, хаотичные мысли. Я вычитал статью какого-то невролога, который вообще говорит, что панические атаки — это неплохо. Тренирует кардиофункцию. Но вообще болезнь не очень хорошая — значит, что не все в порядке с нервами. Советуют покой, валерьянку, витамин Б». — «Тут в «16 тонн» уже и не курят, — вдруг говорит Брод. — Может, тогда хоть пресс-релиз к концерту напишем? А то у меня есть, но какой-то недоформулированный — две группы, поездили по миру, а теперь вот опять в Москве». 

Pompeya и On-The Go

Концерт музыкантов состоится 3 ноября в московском клубе Red.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно