• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Новый блюз The Rolling Stones: От корневой музыки к светлому будущему

30 Января 2017 | Автор текста: Брайан Хайат
Новый блюз The Rolling Stones: От корневой музыки к светлому будущему

The Rolling Stones


© с официального сайта

Сентябрь 1965 года. Чарли Уоттс подходит к микрофону в спортивной куртке и представляет «одну из любимых песен» битком набитому дублинскому залу. 24-летний ударник затем отправляется к своей установке, и The Rolling Stones принимаются за «Little Red Rooster» Хаулина Вулфа. Слайдовая партия Брайана Джонса соперничает с мощным риффом Кита Ричарда, а тысячи ирландских девчонок сходят с ума, внимая каждому аккорду. Затем публика окончательно выйдет из-под контроля и вырвется на сцену — это станет обычным делом для гастролей британской команды, которую принимали как богов. 

За десять месяцев до этого команде каким-то образом удалось внедрить этот сырой чикагский блюз на вершину британского чарта синглов (несмотря на то, что американское радио не брало песню в ротацию, подозревая, что «красный петушок» — это не совсем про птицу). Тем не менее «Little Red Rooster» остается единственным настоящим блюзовым номером, который поднимался на первое место в чартах Британии.

«Они там все рехнулись тогда», — рассказывает Мик Джаггер пятьдесят лет спустя, вспоминая безумные вопли в Ирландии. Мы беседуем в конце октября на Манхэттене, и Джаггер улыбается. «Все это было очень странно и безумно, потому что в те времена мы могли все что угодно сделать, и это все равно стало бы первым номером». Сегодня он в белой рубашке с синим орнаментом и узких черных брюках — наверное, того же самого размера, что и на ирландской сцене 51 год назад. Выглядит он на свой возраст, хотя и не во всем.

Как и все ранние блюзовые записи группы, «Red Rooster» был сделан «из большой любви к предмету». «Мы были совсем мелкими, — вспоминает Джаггер. — И старались всех обратить в свою веру. The Beatles делали то же самое — они все время говорили о той музыке, которую любили. В основном, это был соул». Музыка The Rolling Stones была сильно ближе к их источникам вдохновения. В мае 1965 года они представили на тинейджерском телешоу «Shindig!» своего героя — 55-летнего на тот момент здоровяка Хаулина Вулфа, который появился перед микрофоном и исполнил «How Many More Years». «Когда все эти блюзовые треки выходили, — говорит Джаггер, — с современной точки зрения они были поп-музыкой. Их слушали примерно как сейчас Кендрика Ламара. Да и вообще на основе любого жанра можно было поп-музыку делать».

«Мик Джаггер делает то, что умеет лучше других, и знает об этом. — Кит Ричардс делает паузу. — Ну и остальные у нас тоже в неплохой форме»

Теперь The Rolling Stones замыкают круг и возвращаются с пластинкой «Blue & Lonesome» — коллекцией из дюжины песен, по большей части записанных живьем в студии. Изначально песни с их альбома каверов исполняли Литл Уолтер, Джимми Рид и, конечно же, Хаулин Вулф. Британцы выпустили свой первый диск, где вообще не было оригинального материала от Джагггера и Ричардса. Даже на дебютном диске The Rolling Stones была пара оригинальных песен. «Blue & Lonesome» родился легко — процесс занял всего лишь три дня. «Все само собой получилось», — говорит Ричардс. Но, как отмечает Ронни Вуд, за этим стояли исследования жанра длиною в жизнь. Самым сложным было выбрать правильное время и способ выпуска блюзового материала. «Я спросил у ребят из звукозаписывающей компании, могут ли они сделать из этого поп-диск, — говорит Джаггер. — Можно ли было сделать этот материал коммерчески успешным?» Пластинка получилась на материале тех сессий, которые должны были стать основой нового диска The Rolling Stones с оригинальным материалом. Джаггер задавал вопросы, потому что ему интересен был формат выпуска. Подождать, пока работа над диском со свежими треками закончится и выпустить каверы как дополнение к нему, например. Последний студийный диск с новым материалом у The Rolling Stones вышел в 2005 году — это был «A Bigger Bang». «Люди из компании сказали, что парного релиза не будет, — говорит Джаггер, растягивая губы в свою безразмерную улыбку. — А каверы мы можем выпустить. Я их не виню. Вполне вероятно, на их месте я поступил бы точно также. «У вас есть что-то уже готовое? А ну-ка давайте это быстро выпускайте!»

The Rolling Stones. Фото: Anjali Ramnandanlall

Удивительным было и то, что Мик Джаггер и Кит Ричардс согласились на это. Оба были в восторге от идеи с блюзом, хотя скандальная автобиография Кита едва не разрушила их 50-летний союз. Со стороны могло показаться, что блюзовая пластинка — это идея Ричардса. Такой шаг в сторону ретро очень в стиле Кита. От Джаггера можно было бы ожидать, скорее, работы с какими-нибудь молодыми модниками типа The Chainsmokers. Фронтмен группы говорит, что этот стереотип отчасти верен, но в случае с блюзовым альбомом «я был вовлечен в его создание настолько же глубоко, как и все остальные». 
«Это лучшее, что Мик Джаггер вообще когда-либо делал, — говорит Ричардс, который всегда был поклонником эмоциональной игры Джаггера на губной гармошке, она стала настоящим украшением нового альбома. — Ты просто наслаждаешься действиями человека, который наслаждается своей ролью. Он делает то, что умеет лучше других, и знает об этом. — Кит делает паузу. — Ну и остальные у нас тоже в неплохой форме».

Блюзы не надоедают The Rolling Stones. Они играли их, когда были кавер-группой, играли их потом — и во время концертов, и на репетициях. Блюзы стали звуковыми метками на 200 часах сессий к альбому «Exile On The Streets». Их играли для того, чтобы очистить сознание и приступить к работе над новым треком. Две из этих песен — «Shake Your Hips» Слима Харпо и «Stop Breakin' Down Blues» — в конечном итоге попали на диск 1972 года. («Это как имбирь для суши, — говорит сопродюсер «Blue & Lonesome» Дон Уос. — Он чистит рецепторы, чтобы вы почувствовали настоящий вкус».)

В 1968 году Джаггер заявил Rolling Stone, что группа никогда не хотела быть чисто блюзовой. «Какой смысл играть «I'm A King Bee», когда вы можете послушать ее в версии Слима Харпо», — говорил он. Музыканты никогда не скрывали своих предпочтений, но они и не были пуристами — может быть, кроме Джонса. Так что фанаты блюза косо на них посматривали, когда они на своих ранних концертах играли мелодии Чака Берри. Среди ритм-энд-блюзовых хипстеров в Лондоне 60-х на успех всегда была обратная реакция. «Типа реверсивной психологии, — объясняет Ричардс. — Все, кто записывал хит, сразу превращались в кусок дерьма». «Нас просто заставляли быть блюзовыми пуристами, потому что иначе нам просто не дали бы выступать, — вспоминает Джаггер. — Так что пришлось побыть блюзовой группой, чтобы начать получать приглашения на концерты. А реальность состояла в том, что на репетициях мы могли играть все что угодно — от Ричи Валенса до Бадди Холли».

Легкое отношение к исполняемому материалу как раз и делает версии блюзовых стандартов от The Rolling Stones особенными. Их беззаботная версия песни Мадди Уотерса «I Just Want To Make Love To You» с хлопками и в целом сделанная во вкусе Бо Диддли в 1964 году по сути помогла рождению гаражного рока. Для «Red Rooster» они так и не нашли правильного риффа и исполняли больше в традиции «Mannish Boy» Мадди Уотерса с нотками соул-версии Сэма Кука 1963 года. (Эрик Клэптон вспоминает, что Хаулин Вулф бился над тем, чтобы научить, как правильно играется оригинал, когда The Rolling Stones записывали его для «The London Howlin' Wolf Sessions» 1971 года. Тогда старый мастер сказал: «Слушайте, да все устроено вообще иначе, чем вы думаете!»)

И в 2016 году Мик Джаггер, наконец, готов допустить, что The Rolling Stones есть что добавить к их музыке. «Фишка блюза состоит в том, что он меняется малыми дозами. Музыканты занимаются интерпретациями того, что знают. Элмор Джеймс, например, развивает в своем направлении песни Роберта Джонсона, да и Мадди Уотерс также делал. Я не говорю, что мы осуществляем такие же стилистические скачки, как они, но мы определенно меняем классические песни. Это происходит независимо от наших желаний».

Кит Ричардс извинился перед Миком Джаггером

The Rolling Stones загрузились в British Grove Studios Марка Нопфлера в западном Лондоне, чтобы начать работу над порцией новых песен. Джаггер темнит насчет природы этих песен. «Надеюсь, что это будет очень эклектичный альбом, — говорит он. — И хочется, чтобы это, с одной стороны, были узнаваемые Stones, а с другой — те Stones, которых вы никогда до этого не слышали.

Студия Нопфлера великолепна, там собран идеальный микс из винтажного и современного оборудования, начищенные до блеска полы из светлого дерева и высокие потолки. Кроме того, это абсолютно незнакомая для The Rolling Stones территория. «Я знаю свою группу, — говорит Ричардс. — Иногда недели уходят на новом месте прежде, чем что-то начнет получаться». Для того чтобы растопить лед, Ричардс предложил второму гитаристу группы Ронни Вуду разучить заунывный бисайд Литл Уолтера «Blue And Lonesome». (Вуд вспоминает, что предложение было получено по факсу задолго до начала сессий.)

На второй день в British Grove Ричардс понял, что все его опасения сбываются. «Помещение было против меня, — вспоминает он, — оно было против всей группы. Нужное звучание никак не приходило». Но тут он предложил сыграть «Blue And Lonesome», Мик Джаггер поймал правильную тональность на гармошке, а группа справилась с треком за два дубля. «Внезапно студия нам повиновалась, — говорит Кит. — Как будто что-то произошло. И вдруг из ниоткуда пришел прекрасный новый звук».

Один из тех двух вариантов в итоге попал на альбом, и он действительно крут: Вуд выдает неистовые соло, Ричардс добавляет мрака, Уоттс демонстрирует традиционную царственную сдержанность, а Джаггер поет, наверное, наименее манерно за всю карьеру. «Детка, пожалуйста, вернись ко мне», — умоляет он. После этого Мик, который на тот момент уже всерьез обдумывал идею блюзового диска, удивил всех, предложив исполнить еще несколько каверов. Тем же вечером он покопался в своей коллекции MP3 и на следующий день вернулся с новыми идеями для песен.

 

Интуитивное начинание получило развитие, когда в студии появился специальный гость. В первый день работы оказалось, что там же, на British Grove, свой альбом микширует Эрик Клэптон. Гитарист, который еще тинейджером ходил на концерты The Rolling Stones, пожелал включиться в работу. «Когда Эрик зашел в студию, он был похож на фаната, — вспоминает сопродюсер Дон Уос. — Он был потрясен, что оказался рядом с ними — живыми иконами. У него было такое выражение лица, просто незабываемое». Музыканты предложили Клэптону поджемовать на паре песен, и он выбрал одну из гитар Ричардса — полуакустический «гибсон» (хотя после 70-х он в основном играет на «стратокастерах»). Гитара помогла ему вернуться к тому жирному звуку, который помнят по временам The Bluesbreakers его фанаты. В конце «I Can't Quit You Baby» можно услышать и аплодисменты группы в его адрес.

Все происходило так быстро и естественно, что у группы даже не было возможности как следует обсудить, как будет выстроен альбом. «У меня даже не было времени сменить гитару, — говорит Вуд. — Все было запредельно быстро: «Давай это, потом это». На самых жестких риффах у меня пальцы начали кровоточить, а Мик все подгонял: «Давай еще раз попробуем». И мы пробовали, пока я не заорал: «Стоп! Мои пальцы!». Это была реально очень жесткая работа, но мне понравилось». Кроме того, работа над пластинкой была отличной возможностью для Джаггера вернуться к блюзовой гармошке, что породило в нем бешеный, почти подростковый энтузиазм. «Если бы я знал, что мы будем блюзовый диск записывать, я бы несколько дней дома попрактиковался, — говорит он. — Для меня это нормально, я обычно, бывает, сижу дома и играю. Это довольно просто, и иногда я под гармошку целые альбомы прогоняю — что-нибудь из коллекции Мадди Уотерса. (Концертный диск Малли и Джонни Уинтера 1979 года — лучший для этого вариант, по мнению Мика.)

Группа на обложке RS. Фото: Carlos Muller

Вокал Джаггера на записи также поражает своей силой. Возможно, виной тому являются потери, которые Мик пережил в последнее время. «Ты можешь впустить себя внутрь этих песен только тогда, когда у тебя достаточно опыта, — говорит сопродюсер Дон Уос. — Они, скорее, для 70-летнего, а не для парня, которому всего лишь 21». «На некоторых я звучу почти как старец, — протестует Джаггер. — А на некоторых — совсем нет. Кое-что получилось так свежо, как будто я двадцатилетним чуваком это записывал. Кстати, я совсем не хотел молодиться. Для этой записи нужно было, напротив, звучать зрело».

Когда Мадди Уотерс был в Англии в 1966 году, один журналист спросил 53-летнего на тот момент блюзмена, что он думает о Джаггере и The Rolling Stones, тот ответил: «Он взял мою музыку, но дал мне имя». Если разбираться совсем уж досконально, то это Уотерс дал Stones их имя благодаря синглу 1950 года «Rollin' Stone», но Мадди все-таки выражался метафорически. Если бы не Stones, вряд ли бы он дал в Лондоне большой концерт. Ричард так говорит о своем праве на исполнение блюза: «Я черный как туз чертовых пик, чувак. Спроси любого из моих братьев». Затем он продолжает все с той же серьезностью: «Ребенком я вообще на знал, какой цвет кожи у этих ребят. Я вообще не думаю, что блюз связан с каким-то там цветом. Такие разговоры с историей обычно связаны. Но ведь были и белые рабы. Было множество песен, которые сочиняли рабочие. Например, в Египте. Люди постоянно писали песни такого рода с древних времен». В финале нашего разговора Мик Джаггер задаст риторический вопрос: «А вообще наносили ли ущерб блюзу иностранцы или люди вне блюзовой традиции, которые исполняли классические песни? Я говорил с Мадди Уотерсом и Хаулином Вулфом, и они говорили, что такие сторонние версии, напротив, помогали. Это был такой своеобразный обмен». Чикагский блюзмен и постоянный партнер The Rolling Stones по джемам Бадди Гай с этим согласен. «The Rolling Stones сделали массу полезного и для блюзменов, и для темнокожих, — говорит он. — Они принесли эту музыку туда, куда мы не могли ее доставить. Они рассказали миру, кто мы такие. Они не просто играли новую музыку».

Даже до The Rolling Stones чикагские блюзмены поддерживали белых исполнителей — Мадди Уотерс воспитывал мастера гармошки Пола Баттерфилда в пятидесятых, а Stones росли под присмотром команды Chess Records — перед тем, как перебраться в штаб-квартиру студии, где они познакомились и подружились с Мадди Уотерсом. (Ричардс постоянно утверждал, что когда они вошли к Уотерсу, то тот мастурбировал. Маршалл Чесс, конечно, это отрицал, но гитарист по-прежнему стоит на своем: «А чего мне было привирать-то?»)

«Мадди помог нам почувствовать, что мы являемся частью блюза, — говорит Ричардс. — Он втягивал нас туда. И Хаулин Вулф действовал примерно также. Не было разговоров типа: «Ну я не знаю, смогут ли белые ребята это сыграть!» У нас образовалась связь, и уже неважно было, какого ты цвета. Конечно, Мадди и другие ребята понимали, что Stones вернули их музыку обратно в Америку, сделали ее более популярной. Ну не то что прямо популярной, но привлекли к ней дополнительное внимание. Этим я буду гордиться бесконечно, и это, наверное, единственная причина, по которой меня могут пропустить в Рай». На этих словах Ричардс начинает долго и хрипло смеяться. В отличие от большинства блюзовых гитаристов Кит никогда не лез на передний план. Его больше увлекали командные игроки — типа братьев Майерс, которые стояли за спиной Литл Уолтера. «Наша идея состояла в том, чтобы мочила вся группа разом, — говорит он. — Быстрое, короткое, жгучее соло — и поехали дальше. Ну и главная цель состояла в том, чтобы четыре или пять человек создавали более мощный звук, чем обычно бывает с таким числом участников. Меня всегда восхищали такие вещи, было это и у нас».

Кит Ричардс о наркотиках: «Все эксперименты с этим закончены»

Ричардс убежден, что рок потерял свой грув и дистанцировался от афро-американских корней примерно вместе с широким распространением электрического баса примерно 60 лет назад. «К середине 60-х, — говорит он, — у вас на басу обычно играл самый худший в плане техники гитарист в команде. И обычно он играл «бум-бум-бум», очень по-европейски». Но при этом прогресс музыки не останавливался. «Появился Джими Хендрикс, — продолжает Ричардс. — Я его глубоко люблю. Это что-то невероятное. Он разрушал гитары. У него они издавали звук визжащих пил. Примерно то же самое мы видели на примере Колтрейна и саксофонов. Фантастический музыкант. К сожалению, он убил инструмент, потому что после Хендрикса все начали играть, оглядываясь на Джими».

В октябре, когда The Rolling Stones вышли на сцену фестиваля «Desert Trip» в Индио, штат Калифорния, на душе Мика Джаггера было неспокойно. «Сцена была на тридцать метров шире, чем обычная, — говорит музыкант. — Что довольно сильно больше, чем то расстояние, которое я обычно покрываю на концертах. И я слышал, что никто до меня там еще не выступал. Так какого черта ее вообще такого размера построили?»  «Это что, специально для меня? — продолжает делиться воспоминаниями Мик. — Тут я начал думать: «Насколько меня вообще хватит? Сколько я буду еще бегать по стометровой сцене?» И у меня до сих пор нет ответа на этот вопрос. Думаю, столько, сколько смогу. И значит, что я должен прекратить выступать, когда не в силах буду одолеть стометровую сцену? Значит ли это, что мне пора заканчивать? Никто же больше столько не носится».

В начале 1986 года Ричардс подкинул идею, что Джаггер должен просто стоять у микрофона и петь. Конечно, когда Мик это услышал, он закатил глаза. «Это хороший совет, Кит, — сказал он с ядовитым сарказмом. — Спасибо большое. Очень ценное замечание». «А он тогда должен был, наверное, перестать на гитаре играть. Почему нет? — говорит Джаггер. — Всегда же есть другие опции. Есть выбор — пробежать сто метров или просто сидеть». 

Несмотря на то, что Джаггер до сих пор винит выступление в Калифорнии за приступ ларингита и ему в целом не нравилась идея концерта британцев за семьдесят, которые играют все те же самые знакомые песни, группа неплохо провела время на «Desert Trip». Они, например, повидались с обладателем Нобелевской премии Бобом Диланом, который доставил ползунки для шестимесячных близняшек Ронни Вуда. Там же Вуд и Уоттс спросили, что Дилан думает о вручении ему престижной награды. «Он сказал: «Я не знаю», — вспоминает Вуд. — А как я себя должен чувствовать? Это круто?» Я ответил: «Да ты шутишь, наверное. Мы думаем, что это великое событие и ты заслужил эту награду!» На что Дилан говорит: «А заслужил ли?»

Мадди Уотерс и Кит Ричардс. Фото: Michael Halsband

С Ричардсом мы говорим в офисе его менеджера в Сохо. Ричардс величественно устроился на коричневом диване под старым концертным постером The Rolling Stones. На его ногах все те же ярко-красные «найки», которые запали в сердце Дилану, когда они тусовались на «Desert Trip». «Отличные боты», — сказал тогда Боб, на что Ричардс ответил: «А я думал, ты никогда не обращаешь внимание на такое».

Ричардс одет в серый плащ, обтягивающие джинсы и футболку с надписью: «Не делай рентген». На голове бандана с радугой в раста-стиле, в руке Marlboro. Кажется, что в первый раз в своей взрослой жизни Ричардс не похож на скелет. Лицо его точно стало круглее. Он выглядит почти... здоровым. По словам Кита, травма головы, полученная им в 2006 году, была поводом сказать кокаину окончательное «нет». «У меня начались сложные отношения с субстанцией. Это была зависимость, — говорит Ричардс. — После того, как ты завязываешь, организм начинает требовать обратно зажатые ранее сон и еду». Вуд не пьет с 2010 года и даже бросил курить перед зачатием дочерей. Ричардс пока так далеко не зашел. «Я и сейчас выпиваю, и дальше буду, — говорит он. — Можно и покурить. Я слышал, что это постепенно становится легально?»

Они, кажется, наладили отношения с Джаггером. «Я его люблю, — говорит Ричардс. — Это не значит, что мы не можем посраться при случае. Но ты все равно должен уметь прощать. Я могу сказать, что мы 89 процентов времени пребываем в полном согласии. Но люди слышат только об остальных 11 процентах. Эти эпизоды обычно везде просачиваются. Но кем бы были Stones без этих процентов? Если у тебя не группа, а идеальная машина и все в ней пребывает в согласии, тебе легко стать банальным. А вообще удивительно, что мы оба еще живы. Особенно я восхищен Миком, потому что он всегда будет на пять месяцев старше, чем я».

В своей автобиографической книге Кит утверждает, что он не был в гримерке Мика десятки лет. Расклад не изменился, но гитаристу на это плевать. «Штука состоит в том, что мы с Миком не любим тусоваться вместе до того, как окажемся на сцене, — говорит он. — У него есть особая программа, чтобы подготовится к выходу. Ну а я... У меня всегда вечеринка!»

The Rolling Stones по-прежнему обсуждают концерты 2017 года, но кроме этого им нужно еще и поработать над альбомом с оригинальным материалом. «Есть 10 или 12 песен, которые у Мика в работе, — говорит Вуд. — И у Кита есть одна такая — совсем странная». Сам Ричардс утверждает, что многие из треков находятся в работе уже 15 лет или того больше.

The Rolling Stones. Фото из экспозиции «Exhibitionism»

Они будут в Нью-Йорке на открытии «Exhibitionism» — поп-ап-музея, который среди прочего предлагает репродукцию квартиры, которую с 1963 года делили Джаггер, Ричардс и Джонс, а также кассетный магнитофон, который Кит использовал для записи демо «(I Can't Get No) Satisfaction». Когда The Rolling Stones будут в городе, Ричардс постарается устроить рекорд-сессию, которая вполне может затянуться. Джаггер позитивно настроен в плане скорого завершения пластинки, «но я не знаю когда, нужно же все сделать круто».

Все участники группы, конечно, удивлены, что их коллектив функционирует вот уже шестой десяток лет. И, разумеется, возникает вопрос, сколько все это будет продолжаться. «Я думаю, что нам это интереснее всего, чем кому бы то ни было, — говорит Ричардс. — Но при этом на прошлой неделе я отошел за кулисы, когда мы сыграли «Brown Sugar», повернулся к Чарли Уоттсу и говорю: «На этот раз мы ее сыграли правильно». 

В 75 лет Чарли Уоттс — самый старший из The Rolling Stones, и работа ударника требует самого большого вложения физических усилий в группе. По словам Вуда, он постоянно страдает из-за болей в спине. Непонятно, смогут ли The Rolling Stones работать без него. Но Кит Ричардс отказывается даже предполагать такое. «Чарли Уоттс никогда не уйдет на пенсию и не умрет, — говорит он. — Я ему запретил». Джаггер не готов обсуждать вопросы собственной смертности. По крайней мере, в интервью. Но если напомнить ему о том, что он убеждает весь мир в том, что можно жить вечно, он делает паузу и строго говорит: «Совсем не убеждаю». 
Ричардс точно знает, как он хочет уйти и он уверен, что его докторам придется серьезно изучить его печень, когда это произойдет. «Я хочу откинуться с размахом, — говорит он, смакуя перспективу. — И пусть это будет прямо на сцене». 

The Rolling Stones

Альбом «Blue & Lonesome» доступен в Apple MusicDeezer и на Яндекс. Музыка

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно