• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Диаманда Галас о голосе Адель и своих первых двух альбомах за девять лет

20 Марта 2017 | Автор текста: Кристофер Вейнгартен
Диаманда Галас о голосе Адель и своих первых двух альбомах за девять лет

Диаманда Галас


© Austin Young

Икона современного музыкального авангарда Диаманда Галас является важной фигурой и для представителей мира джаза, и для металлистов-экстремалов. Почти 10 лет она не выпускала пластинок и теперь возвращается сразу с двумя. Первая называется «All The Way», и на ней представлены интерпретации джазовых, блюзовых и фолковых стандартов, которые получили известность благодаря таким артистам, как Фрэнк Синатра и Джонни Пэйчек. Все достоинства Галас по-прежнему при ней: и виртуозное владение голосом, и апокалиптическая ярость, и тяга к фри-джазовым конструкциям. Второй альбом «At Saint Thomas The Apostle Harlem» предлагает девять «песен смерти», которые были представлены на трех аншлаговых концертах в Нью-Йорке, где Диаманда выступала на мероприятии Red Bull Music Academy. Обе пластинки выйдут в свет 24 марта на собственном лейбле певицы Intravenal Sound Operations — это будут первые релизы артистки со времени диска «Guilty Guilty Guilty», вышедшего в 2008 году. 

Вы начали записывать эти альбомы несколько лет назад, когда переехали в Нью-Йорк?

Нет, гораздо раньше, как и несколько других, которые еще не вышли, но когда-нибудь выйдут. С 2003 года я то заезжала домой к родителям, то выезжала обратно — они одновременно начали болеть. Отец умер и где-то через полгода я узнала, что матери осталось жить пару лет. И я приехала в Сан-Диего вместе со своими 360 коробками. Мы съехались. Я тогда сказала: «Никаких концертов, я не оставлю свою мать». За пять лет я, может быть, выступила где-то четыре раза. И еще у меня был совместный проект c польским театром, но я не могла уехать. Был очень большой риск, что мать умрет вот-вот.

Это все мои греческие корни. Я на пять лет пропала, потому что речь шла о моей матери. Можно я скажу кое-что? Да пошел он, этот музыкальный бизнес. (Смеется.) У меня одна мать. Помочь ей сохранить жизнь было важнее, чем выступать в Париже непонятно перед кем. Знаете, что греки больше всего боятся потерять свою мать? Это нам внушают с малых лет. Mάνα [«mana»] — означает «мать». «A-«mana» — это было начало моей интерпретации «O Death». И я много пела «аманы» — это импровизация, которая пришла со среднего востока. Там многие пережили депортации (с 1915 по 1923 год), что в принципе означало геноцид, и все они могли петь «аманы». Целая культура их пела. Культура, которая понимала, что нас могут в любой момент выбросить вон и просто уничтожить. 

Диаманда Галас: «У вас в стране творится безобразие»

Мы уже послушали «O Death» — вашу первую песню с альбома...

Он всегда будет особенным, самым богатым. В нем вы можете услышать джаз, би-боп, блюз, влияния Нового Орлеана. В нем можно услышать все что угодно.

Давайте тогда поговорим о том, как вы его исполняли.

Давай я лучше тебе покажу. Потому что иначе все будет слишком академично. Вот как надо. (Галас кладет руки на стол, закрывает глаза и молчит 15 секунд.) Все это копится за стенками моего черепа, а потом вырывается. Бам! И потом включаются голос и пианино, но они уже действуют по воле разума. Я ничего не делаю. Я не стараюсь. Когда я начинаю петь аманы, то издаю, как люди считают, микротональные колебания. Да что они знают о «микротональных колебаниях», мать их! Это не микротоны, а усложненные мелодии — вот что такое аманы. Они действительно микротональны, но давай не будем это слово употреблять. И я делаю это (начинает петь), чтобы построить в итоге нечто новое. 

У вас есть версия «O Death» на диске с гарлемских шоу. Зачем выпускать две версии? 

Если есть две крутые штуки, их не выбрасывают. Эти версии «O Death» как бриллианты — я люблю обе. Они — мои дети. Это очень модно в блюзовой и джазовой традициях — выпускать разные версии песен на разных альбомах. Это тебе не рок-н-ролльные дела.  

На новых записях вы часто поете ровным голосом. Это какие-то нововведения? Раньше-то вы были известны благодаря более хаотичной манере исполнения. 

Ты делаешь вещи, потому что у тебя появляется возможность. Когда я была моложе, я не могла держать эти вокальные фразы так долго, как могу теперь. Если ты в форме и правильно обучен петь, рано или поздно у тебя все получится. Вот ты каким образом стал писать о музыке?

Ну я вырос в пригороде, и все, что у меня было, это MTV и журнал Spin.

Тебе повезло, потому что тебе можно было выбирать худшее из двух худших. Перед тобой были две модели диснеевской империи. В 1984-м я приехала в Америку по приглашению чертовой Нью-Йоркской филармонии. Я приехала с лучшими композиторами мира поработать, а тут MTV процветает. Я подумала: «Боже мой, это же конец музыкального мира в том виде, в котором мы его знаем». После всей той работы, которая была проделана, теперь музыку исполняют модели и танцовщицы. И вот что мы получаем теперь. Я не отрицаю, что у многих из них крутые голоса. Правда, я не знаю, из чего эти голоса состоят, — сейчас же столько технических возможностей для обработки. Знаешь такую певицу Мики Ховард? Ее «This Bitter Earth» — это великая песня. Были же настоящие певицы. Или вот Гледис Найт. Она настоящая.

А Адель вы слышали?

Я слышала Адель и думаю, что у нее великолепный голос. Она высоко забралась и очень успешна. Она — великая певица. И точка. Мне она и сама по себе нравится. Мне нравится, что в своих песнях она все время как бы говорит: «Нет, нет». Это не то же самое, что Твигги, как ее там имя этой кантри-певицы, которая не может петь?

Тэйлор Свифт. 

(Издает рвотный звук.) Я услышала этот голос и подумала: «Слушай, дорогуша, есть столько возможностей для применения своего рта. Прямо куча всего, только не пой. Почему ты вообще поешь?» Я обожала Эми Уайнхаус. Ох. Она меня прямо до слез доводила — я могла понять, что там у нее внутри происходит. Я могла понять из своего темного угла, который, по правде, сильно отличается от ее мира. И до сих пор могу.

У вас репутация немного замкнутого человека.

Немного? Ха! 

А что вы делаете, чтобы развлечь себя?

Мне больше всего нравится конец дня, когда я много рисую. Для создания произведений искусства я использую разные неортодоксальные типы жидкостей. Ну и надо какое-нибудь дерьмо фоном включить — типа телевизора. Это мой способ релаксации, я его просто обожаю. Я вообще довольно асоциальна. Могу пообщаться после концерта, но и только.

Мне не удалось усвоить ценность (надменным голосом) «вечеринок». Не понимаю, зачем там надо находиться. Это примерно то же самое, что собственную коллекцию женских романов изучать. Или с бывшим бандитом зависнуть в дешевом мотеле. Я не принижаю достоинств бывших бандитов, у них хотя бы есть что вспомнить.  

Я думаю, что проводить много времени с самой собой, — это очень по люксу. Единственное, что нам осталось. Кругом столько стран, они готовы к твоим услугам в любой момент. А я — просто другая. Я даже ни с кем не живу. Не вижу в этом смысла. Почему я должна выходить замуж и иметь детей? Все же кончится на этом. Я не говорю, что это плохо для тех, кто чувствует вовлеченность в это, просто мне неинтересно. 

В ваших работах столько всего о смерти и печали. А есть какой-то медиа-персонаж из условного мира счастья, который вам нравится? Чем вы можете удивить нас?

Дон Риклс (американский стендап-комик, — прим. RS). Это мой герой!  

Диаманда Галас

Альбомы «All The Way» и «At Saint Thomas The Apostle Harlem» в продаже с 24 марта.     

Дискография доступна в Apple Music 

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно