• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Один взгляд назад: Пол Маккартни

18 Июня 2017 | Автор текста: Дэвид Фрике
Один взгляд назад: Пол Маккартни

Пол Маккартни


© Max Vadukul

Пол Маккартни сидит на диванчике в своем лондонском офисе, негромко наигрывает на гитаре и что-то напевает себе под нос — пытаясь вспомнить мелодию, которую сочинил еще подростком. Возможно, это была одна из его первых песен, написанных им вместе с другом детства Джоном Ленноном, причем еще до того как были основаны The Beatles. «Там, кажется, были такие слова», — Маккартни лихо берет на своей гитаре несколько риффов в стиле рокабилли и неожиданно затягивает таким знакомым, сильным голосом: «Они говорят, любовь была пустой забавой/ В тот день, когда началась наша дружба/ Это никогда на повторится/ Этого и никогда не было/ Потому что наша любовь была пустой забавой».

«Просто забава», — повторяет Маккартни, гордо объявляя название композиции «Just Fun». «Я записал слова этой песни в свою школьную тетрадку. А в заголовке, в правом верхнем углу я поставил: «Подлинник Леннона-Маккартни». «Это было довольно скромное начало, — признается он. — Это потом мы уже раскачались».

Потрясающий момент — но 74-летний Маккартни внутренне не так уж далеко ушел от тех времен. Мы общаемся с ним как раз в ходе его тура по американским аренам и стадионам — он всегда в седле и в любой момент готов рубить рок. 

В ходе двух продолжительных интервью для этого материала — первого в Лондоне, и второго, случившегося неделю спустя за кулисами концерта в Филадельфии, Маккартни часто акцентирует внимание на том или ином вопросе следующим приемом. Он неожиданно затягивает что-нибудь из собственных ранних мелодий, или, например, кусочек «What I'd Say» Рэя Чарльза, или имитирует молодого Мика Джаггера на раннем концерте The Rolling Stones. Или в одно мгновение превращается в Леннона, исполняющего песню Джина Винсента, во времена барных туров The Beatles по немецкому Гамбургу.

Лучшее на неделе: переиздание «Sgt. Pepper», Лил Йахти и новая Шакира

«Я до сих пор в восторге от того, что оказываюсь перед толпой людей и пою песни, — говорит мне Маккартни в Филадельфии, — С самого начала я пытался понять, как лучше всего быть: нужно ведь было и честным перед собой оставаться, и захватывать внимание людей». Сегодня он в темно-синей рубашке с коротким рукавом и джинсах, его босые ноги закинуты на кофейный столик. На двери его трейлера занавеска и посетители не стучат в дверь — вместо этого они звонят в красный колокольчик, который носят коровы на шее. Пол не разрешает стучать в дверь.

Маккартни только закончил саундчек, который сам по себе был маленьким представлением — 12 песен, причем большинство из них не будут исполнены на предстоящем концерте сегодня ночью, включая битловскую балладу «I'll Follow The Sun» и его собственную редкую вещь «Ram On» 1971 года. Он снова в турне с той же самой группой с которой выступает последние 15 лет — гитаристами Расти Андерсоном и Брайаном Рэем, клавишником Полом «Виксом» Викенсом и ударником Эйбом Лэборьелом-младшим.

Интересно, что турне начинается ровно 50 лет спустя последнего выступления The Beatles. «Тогда мы были сыты по горло выступлениями под проливным дождем на мокрых сценах, да еще и с паршивыми администраторами», — вспоминает Маккартни последнее турне The Beatles которое закончилось в Кэндлстик-Парк в Сан-Франциско в августе 1966 года. 
Эта безумная эра не так давно нашла свое отражение в новом документальном фильме Рона Ховарда «The Beatles: Eight Days a Week — The Touring Years» и вышедшем одновременно с ним альбоме «The Beatles: Live at the Hollywood Bowl» — на нем содержались ремастированные концертные записи 1964-65 годов.

Маккартни также недавно выпустил альбом «Pure McCartney», сборник своих и записанных в составе Wings композиций. В октябре он завершит свой тур по Америке выступлением на фестивале Desert Trip вместе со старыми друзьями Бобом Диланом, The Rolling Stones и Нилом Янгом. «Мы там конечно там как древние ископаемые будем выглядеть, — усмехается Пол. — Но все равно это будет круто. Обязательно должен набрать Нилу и спросить, что он думает об этом».

В своем лондонском офисе Маккартни окружен историей своего становления и творчества. Тут — как в музее — находятся памятные предметы и реликвии Beatles и Wings, музыкальный автомат, забитый старенькими пластинками на 78 оборотов в минуту Фэтса Домино, Ванды Джексон и Элвиса. Однако сам музыкант говорит в основном о своем творчестве — песнях и выступлениях — в настоящем, а не прошедшем времени.

Рассуждая о своем совместном проекта с Канье Уэстом, он как бы между прочим упоминает, что «он ищет идеи для текстов нового альбома». «Я могу писать где угодно, — На ходу у меня появляется множество идей».

Но от разговоров о The Beatles не уйти — они всегда где-то рядом с нами. С одной стороны, это эталон, а с другой, — всегда отличный повод освежить воспоминания. «С тобой приятно общаться», — сказал мне Маккартини в финале одного из наших разговоров, а потом тут же вспомнил о своей встрече с Ленноном через несколько лет после того, как The Beatles распались. «Он обнял меня. Это было круто, потому что обычно мы так не делали раньше. На прощание он сказал мне: «А ты приятный на ощупь». Я навсегда это запомнил: «Приятный на ощупь».

Почему для тебя все еще жизненно необходимо выступать?

Идея о «маленькой великой группе» безусловно до сих пор для меня привлекательна. Этот «базовый» элемент является краеугольным камнем той музыки, которую мы все любим. Его можно ощутить и в залах Нэшвилле, и в клубах Ливерпуля с Гамбургом. Сейчас одно из самых больших удовольствий для меня — это когда в конце выступления мы выходим на поклон, все пятеро. Я усвоил и несколько уроков. Раньше я ужасно боялся делать ошибки. Я понял, что ничего страшного в этом нет. Публике вообще-то это даже нравится.

Какую последнюю большую ошибку ты допускал на сцене?

Последнюю прямо так точно не помню, но как-то на шоу в Париже я перепутал и начал «Penny Lane» со второй строфы куплета вместо первой. И я решил не останавливаться и спеть тогда первую строфу и далее третью. Но вся группа рассудила логически, что я не буду петь первую строфу и сразу заиграли третью. В общем это была катастрофа. Мы прекратили играть, и тут публика просто начала безумствовать. Моя подруга, Силла Блэк — она недавно умерла — подошла ко мне после концерта и сказала: «Мне понравилось. Вы так каждый вечер делаете?». 

У тебя было в детстве желание выступать перед аудиторией, нравиться фанатам?

Подозреваю, что да. Если ты занимаешься музыкой, то тебе крайне редко плевать на то, что люди про тебя думают. Меня всегда удивляли те исполнители, которые не стремились нравиться публике. Это определенный специфический контингент музыкантов.  Но мне кажется это всего лишь часть их имиджа. Есть такая строка в песне «Hey Jude» о том, как «быть хладнокровным и крутым и делать твой мир немного холоднее». Все знают, что в The Beatles я был тем мотором, который двигал группу вперед. И я многого добился, я был хорош, черт возьми. Никто бы не смог оторвать свой зад и добраться из пригорода в центр для записи «Let It Be». Фильм получился сумбурным, но вот зато пластинка, на мой взгляд, удалась.

В Гамбурге они тоже все за мной повторяли. Мы выступали в таком маленьком зале в одной из местных пивных. Пивная до этого на пользовалась особой популярностью и обычно пустовала. Там на барной стойке висел ценник — кружка пива — 1,50 дойчмарок. Студенты туда не ходили, так как для них это было дорого.  

Управляющий баром сказал нам: «Сделайте шоу». Мы когда-то давно играли песню Джина Винсента «Dance in the Street». И тогда Джон сказал: «Я сейчас вот что сделаю, смотрите». И он начал хлопать в ладоши и петь слова из той песни: «Сегодня все будем танцевать на улице! Эй все там! Давайте! Давайте!». Это расшевелило студентов. Мы поняли — мы их заманили. Теперь мы можем им исполнить наши вещи. И им понравилось.

Маккартни на обложке RS 2016 года. Фото: Макс Вадукул

Какая сейчас у тебя в группе динамика. Тебе кто-то может вызов бросить? Может кто-то сказать: «Мы должны это по-другому сделать»?

Нет, мы так не делаем. Это в The Beatles так было. В Wings уже было меньше таких разговоров. Сейчас у меня все понимают: «Это наша группа». В мою задачу входит сохранять баланс, который во время репетиций сметается. Иногда они меня заставляют делать вещи, на которые я иду с неохотой. Но ребята говорят: «Надо сделать. Обязательно сработает». 

А можно привести какой-то пример?

Например, сыграть в нынешнем туре три композиции подряд с «Abbey Road» — от «Golden Slumbers» до «The End». Это довольно серьезная работа. А мне было типа лень этим заниматься. Расти (гитарист Расти Андерсон, — прим. RS) предложил «Day Tripper». Мне не хотелось, потому что басовая партия очень сложная. Та же история была с «Being Benefit For Mr. Kite». Это были два трека, которые я не хотел включать в сет-лист. Но ребята сказали, что будет круто. В то же самое время я — диктатор, И ни у кого с этим нет проблем — я так думаю, по крайней мере (смеется). Мы играем вместе дольше, чем Beatles и Wings. Мы что-то очень ловко уловили все вместе — какое-то общее чувство. И я думаю, что мы становимся все лучше и лучше, потому что мы сами стали попроще. 

Можешь представить, что будешь также интенсивно гастролировать и в 80 лет? Тебе, кажется, такой расклад и в 40 немыслимым казался?

Не могу себе такого представить. Это непристойно. Когда мне было 17 в школе искусств, где учился Джон, был парень которому было 24. И мне было грустно и жалко на него смотреть, потому что для меня он был глубокий старик (смеется).

Актриса Дорис Дэй, которую я знал немного, однажды сказала мне: «Возраст — это иллюзия». Я постоянно напоминал ей об этой ее фразе и всегда поздравлял с днем рождения. Говорят возраст — это всего лишь цифра. Чем старее — тем больше цифра. И ее можно просто игнорировать так как она ничего не значит. Что я и делаю.

Ты упомянул фильм «Let It Be». Есть ли шанс, что он когда-нибудь выйдет?

Уже давно пора. Сколько можно уже об этом говорить.

А что мешает?

Ни малейшего представления. Я поднял вопрос об этом, и все подхватили: «Да, мы должны это сделать!». Возразить могу только я я. А зачем мне возражать?

То есть в плане наследия The Beatles у тебя не такой полный контроль, как люди предполагают?

Apple Corps — это демократическая структура, а я всего лишь имею один из голосов. У представителей других участников The Beatles тоже. Кто-нибудь может выдвинуть идею: «Рон Ховард хочет снять про нас фильм». Я могу сказать «да» или «нет». Но я в этом случае выберу ответ «да», потому что Рон очень хорош. 

Как принимаются решения между тобой, Ринго, Йоко и Оливией Харрисон? Только в случае абсолютного большинства, когда все четверо голосуют за?

Да. Это секрет The Beatles  — если трое против одного, то решение не признается легитимным. Когда группа распалась и отношения между нами были натянутыми действовал принцип трое против одного. Теперь только единогласно. Двое девушек теперь — это тоже The Beatles

Есть вопросы по которым ты автоматически будешь против? И какой тип вето вы можете наложить на песни The Beatles, если у вас нет авторских прав?

Как такового права вето у нас нет. Но мы ясно выразились, что нам бы хотелось по возможности максимально бережного обращения с творческим наследием The Beatles. «Если это возможно, сэр». Нам могут быть предложены фантастические суммы, но для нас есть четкая граница, за которую мы никогда не переступим, как в вопросах вредных выбросов в атмосферу. Лично я никогда бы не принял предложения «Макдоналдс» ` просто потому, что я вегетарианец.

Шоу «Love» (в Лас Вегасе в 2006 году) — пример такого отношения. Джордж Харрисон был знаком с организаторами Cirque du Soleil и взял меня с собой на их выступление. Я был потрясен. Так они впарили мне идею сделать то же самое на тему The Beatles. Но поначалу общественность негативно встретила это шоу. «Музыка Beatles священна и неприкосновенна. Этого нельзя и невозможно сделать». Я же сказал: «Постойте! Эту музыку не вы написали. Она не ваша».  

 

Ну у людей отношение к The Beatles особое.

У многих до одержимости доходит, и в этом проблема. Мы никогда этого не понимали. Есть фанаты, которым если что-то нужно от тебя, то им все равно, занят ты или нет. Ты, к примеру, говоришь им: «Извините! Я ужинаю. Вам нужно уйти». Так они отвечают: «Вы живете за наш счет, мы покупаем Ваши записи». Тогда мы отвечаем: «В таком случае прекратите покупать  их, если это компромисс». Мы всегда были такими, особенно Ринго. Если фанаты поджидали его около дома он мог запросто послать их ко всем чертям громко хлопнув дверью напоследок. Надо держать дистанцию иначе с ума сойдешь.

Как бы ты описал свои нынешние отношения с Йоко?

Как очень хорошие, на самом деле. А в свое время почти до конфликтов доходило. Она любила сидеть прямо на мониторе во время записи или репетиций. Большинство групп такого не потерпели бы. Но мы смирились. Мы были все очень близки, так что приняли мы это с трудом. Нет, мы не были женоненавистниками, но девушкам не место в студии — их задача ждать нас, пока мы там. Когда Джон привел Йоко в студию, он не просто завел ее, скажем. к звукоинженеру. Нет, он привел ее в аппаратную — прямо между нами четырьмя.

А потом ты участвовал в оформлении обложки альбома Джона и Йоко «Two Virgins». Это же моя фраза там красуется — «Когда встречаются два великих святоши — это унизительное ощущение». 

Я иначе взглянул на многие вещи, когда понял, что любовь Джона к этой женщине была правильным решением. И мое всяческое сопротивление этому было величайшей глупостью. И я это преодолел постепенно, хотя поначалу было нелегко. А теперь мы добрые приятели. (смеется). Она вся такая Йоко.

Как часто вы четверо встречаетесь, чтобы обсудить дела The Beatles?

Нечасто. Я много вижусь с Ринго, он славный парень. Обычно мы все встречаемся на светских вечеринках. Что до различных официальных заседаний и встреч, я стараюсь держаться подальше от них. Я перестал заседать с Apple после развода. Это был непростой период. Я отправлял Джона Истмана (брат Линды и давний друг Пола) и просил его: «Будешь сообщать мне обо всем, что они говорят, потому что я не могу вынести сидения за столом»;  Это было невыносимо больно. Все равно что смотреть как умирает твой любимый пес. Я по прежнему прослушиваю все, что выпускается. Я полноценно участвую в процессе утверждения. Но основная часть работы по The Beatles уже завершена.

Что-нибудь осталось в закромах, что заслуживает переиздания?

Вот это главный вопрос — заслуживает ли та или иная запись внимания? Величие The Beatles в том, что мы были, черт возьми, «крутой маленькой группой». Неважно, что ты слушаешь, даже если и материал, который мы забраковали как неудачный. Сейчас он звучит очень круто. Просто потому что это The Beatles.

Вы собираетесь что-то делать с рабочим материалом «White Album» или «Sgt. Pepper»? Может, наложить рассказы об истории создания этих альбомов, как это сделал в прошлом году Боб Дилан, выпустив сборник сессий 1965-66 го?

Мне всегда нравился такой формат. Мы все время держали в студии во время записи работающий двухдорожечный кассетник — на случай, если до джема дойдет. В результате, у нас есть хроника диалогов. Там много всяких перепалок — мы как дурачимся как школьники, несем всякую беззаботную чушь. В общем, материал еще есть. Заслуживает ли он внимания? Я не знаю. 

Есть ли вероятность, что вы поедете в турне с Ринго?

Такого никогда не было прежде. Мы выходили вместе на сцену на пару песен — например в Зале славы рок-н-ролла. Но про тур разговора не было. Мы неплохо справляемся и в одиночку.

Чтобы не заговорили про «воссоединение» The Beatles?

Я уверен, что ни он, ни я даже не задумывались о том, почему это нужно делать, а почему нет. Просто наши дороги движутся параллельно друг другу — со своими перекрестками и объездами. Ринго — великий ударник. В этом он весь. У него чутье как ни у кого другого. Но в контексте тура могут возникнуть сложности. 

Вы будете выступать на фестивале Desert Trip с The Rolling Stones. Что ты видишь, когда приходишь на концерт The Stones сейчас?

Это как мираж. Я вижу «маленькую группу», которую я знал всегда. Есть Мик, Кит и Чарли, которые были всегда. Да еще Ронни, заболевший этим недугом по имени The Rolling Stones. Я вижу хорошую маленькую рок-н-рольную группу. Конечно не такую хорошую как The Beatles (смеется), но хорошую.

Какой потенциал ты в них видел в 1963, когда ты и Джон отдали им песню «I Wanna Be Your Man», и они ее записали? Это была первая песня Stones, попавшая в лучшую двадцатку хитов в Великобритании.

Мы знали все группы того времени. Мы знали тех, кто были не очень хороши. Мы также знали и своих соперников. Очень важно было быть в курсе дела. Мы слышали про The Stones. Они выступали в Station Hotel в Лондоне. Однажды мы отправились туда, чтобы посмотреть на них — просто из толпы. Я помню Мика на сцене в серой куртке, нервно хлопающего в ладоши под быстрый ритм.

На Decca Records работал один парень, который не взял The Beatles на лейбл. Вот он-то и спросил Джорджа, знает ли он кого-нибудь, кто достойно поет. Мы были друзьями с The Rolling Stones, и я подумал что «I Wanna Be Your Man» хорошо бы подошла им. Я знал, что они играли много Бо Дидли. И надо сказать, что играли очень прилично. И вот теперь мне приятно хвастаться говоря, что это мы дали им их первый хит. Да, это сделали мы.

Теперь великие маленькие группы как ваша или The Rolling Stones  собирают стадионы. А ты мог бы представить, что вы выступаете на небольших площадках только с новым материалом? Или же тут есть определенная доля риска?

Никакого риска тут нет. Это очень притягательная мысль. Это одна из ситуаций, когда ты обязан играть хорошо, потому что ты в команде. Мы осознавали это и когда были в The Beatles. Мы раньше всегда записывались на Abbey Road, Studio 2.  Но при записи «Yer Blues» была необходима эта теснота — как селедки в банке. Так вот мы нашли какой-то кухонный шкаф, засунули туда провода и другую технику, ударную установку, колонки на стены и один микрофон для Джона. Мы сыграли и записали вживую и у нас получилось неплохо.

Запись нового материала — это уже другой разговор, это еще один шаг вперед. Сейчас мы сидим и говорим о The Beatles. Идея о новой записи только что родилась. Ты предложил. Возможно, мы последуем твоему совету. 

 

В песне «All Day», одном из треков, который ты сделал с Канье Уэстом, есть кусочек, который ты сочинил на гитаре в 1969-м, но тогда использовать его не удалось. Какая история стоит за этой записью?

Когда у нас с Линдой родился первый ребенок — дочка Мэри, они какое-то время находились в роддоме набираясь сил. Я был там с ними, сидел с гитарой, ел картошку фри и тупо бездельничал. А на стене в коридоре висела картина — кажется, «Старый гитарист» Пикассо. Все это время я смотрел на нее. Там гитарист держит гитару, у которой всего две струны. Я еще подумал, что это за аккорд такой у него странный. И тут меня осенило. А почему бы не написать песню всего для двух струн. Так и появилась эта мелодия.

Я рассказал историю Канье и насвистел мелодию. Его звукоинженер записал это и дальше уже они ее оформили в полноценную композицию. Уэст всего лишь собрал все воедино.  Нельзя сказать, что запись проходила в обычном ключе — когда все собираются вместе, умничают, общаются и искрят идеями. Ничего подобного. Всего один раз когда мне дали прослушать запись Рианны «FourFiveSeconds» и другую песню «Only One», я сказал: «Все ясно. Он взял то, что я насвистел, а назад это вернулось как урбанистский хип-хоп рифф. Мне нравится то, что вышло».

Ты чувствовал себя полноценным соучастники записи или музыкантом на подхвате. Ты следил за процессом работы?

Мы встречались несколько раз после обеда в Beverly Hills Hotel. Единственное, о чем мы договорились с Канье — если дело не заладится, это останется между нами. Я не знаю его систему работы, не знаю, как он пишет музыку. Я слышал про него вещи типа: «У него в студии куча парней, которые работают над риффом, а он ходит между ними и выбирает. Типа: «Вот этот мне нравится». Мне это напомнило Энди Уорхола и художников, которые используют студентов для грунтования холстов, а также раскрашивания предметов. Это известная схема. Я подумал: «Не знаю, как я в это впишусь, но посмотрим. Ничего страшного не будет». 

Думаешь, что он правда гений?

Я такими словами не разбрасываюсь (смеется). Я считаю, что он великий музыкант. Взять к примеру его песню «My Beautiful Dark Twisted Fantasy». Я услышал ее когда готовил на кухне, и это была хорошая музыка. Действительно инновационный материал. 
Ты много слушаешь хип-хоп для удовольствия? Или просто, чтобы быть в курсе?
Я слушаю это как ты правильно выразился в образовательных целях. Также я хожу на концерты при возможности. Я был на Джей-Зи, Канье Уэсте, Дрейке. Нужно знать, что такое современная музыка. 

Считаешь ли ты, что эта музыка важна для тебя в современную эпоху — так же, как та музыка, что ты делал в 1966-67 годах? Люди часто говорят, что рок мертв, что свою роль в истории он сыграл.

Время само все расставит по своим местам. Не мне это решать. Но я считаю, что это потрясающе. Ты идешь в клуб и слушаешь крутой хип-хоп. И это реально двигает весь процесс. Я не стал бы сравнивать эту музыку со своей «A Day In The Life». Для меня это как рэгги в котором я определенно не очень-то и силен. трек Бобу Марли, людям той культуры. Но мне было приятно работать с Канье — благодаря мне на «All Day» у него появился лучший рифф (смеется).

Когда ты работаешь с более молодыми артистами вроде Канье Уэста или Дэйва Грола, ты чувствуешь, что они тоже могут давить на тебя авторитетом — как Джон в The Beatles? Или сейчас это все как-то поменялось?

Нет. Не думаю, что такое возможно. Мы с Джоном росли вместе, в одной среде, под одним влиянием. Он слушал то же самое, что и я. Мы вместе писали безобидные песенки. Потом вы принимаетесь за нечто, что уже нужно записывать в студии. Годы идут, твои шмотки все круче. А потом ты начинаешь писать крутые песни, чтобы под них выходить в крутых шмотках. Мы всегда стояли с ним на одной ступеньке эскалатора. Все это уже нельзя никак не заменить — это время, эту дружбу, эту связь. 

Есть сейчас люди, к совету которых ты можешь прислушаться при создании песни или альбома?

В музыке — нет. Нужно просто четко представлять, что было бы с песней или альбомом, если бы они оказались в руках The Beatles. Это самый лучший критерий.

А советов в плане жизни?

У меня есть несколько очень хороших друзей. Лорн Майклз (режиссер и кинопродюсер, — прим. RS) и я очень близки. Я всегда могу пропустить с ним стаканчик. Мы всегда говорим друг с другом искренне и без обиняков. У меня есть родственники, мой брат и моя жена. Нэнси в этом плане самый близкий человек. Но только не в музыке. Никто не мог превзойти Джона. А Джон не мог превзойти Пола.

Твой последний студийный альбом «New» был очень живым и позитивным. Но он вышел после нескольких мрачных работ подряд. Особенно горестным получился диск «Chaos And Creation In The Backyard». Было трудно писать после потери Линды и последующих трудностей в личной жизни (со второй женой Хизер Миллс Маккартни развелся в 2008 году, — прим. RS)?

Музой «New» стала Нэнси. С ней связано все новое, что произошло в моей жизни. Это было как пробуждение. Мне снова захотелось писать веселые песни. Музыка — самое лучшее лекарство от депрессии. Ты можешь сказать своей гитаре больше, чем кому бы то ни было из людей. И она ответит тебе на вопросы, на которые люди не в состоянии ответить. Но у грустных песен тоже есть свой смысл. Происходит, что-то плохое в жизни — и ты не хочешь это сдерживать в себе. И ты выплескиваешь это с помощью гитары в музыке. На следующем альбоме будет пара таких песен в таком духе (делает испуганное лицо). Но в песнях все это срабатывает — блюз для того и создается, чтобы транслировать такие эмоции. 

 

Твоей младшей дочери Беатрис скоро исполнится 13. Насколько хорошо она знает историю твоей жизни?

Собственные дети всегда забавно дают оценку тебе и тому, что ты делаешь. «Окей, папа знаменит. Это скучно». Ее это совсем не интересует. Если она идет на концерт, то говорит так: «О, я люблю «Back in the USSR». А это что за песня? «All My Loving»? Мне нравится». Когда она подросла, то были другие моменты. Она приходит в колледж, и ее подруги ей говорят — «Нам нравится «Ram». Она — «А что это?» — «Так это альбом твоего папы»

Какой твой распорядок дня в качестве отца, когда ты не в турне?

Мои дети выросли — кроме младшей. Поэтому все свободное время я стараюсь посвящать ей. Я просыпаюсь, готовлю ей завтрак, везу в школу. Беседую с учителями, слежу за успеваемостью и поведением. Там я папа до мозга костей. А потом я сажусь в самолет, лечу в Америку и опять становлюсь известным рокером.

Насколько трудно было соблюдать равновесие между музыкой и славой когда ты и Линда жили всей семьей на ферме в 70-е?

Мы жили как настоящие хиппи. Домашнее обучение детей. Я учил их читать и писать. Я очень любил это. Они посещали школу только когда мы были в турне. Но я прежде пошел в эту школу и проверил качество обучения, предметы, которые они должны были изучать. Мы все это организовали, хотя Линда и я всегда повторяли: «Самое главное чтоб у них было доброе сердце». И они такими и выросли. И еще они у нас очень смышленые.

Дети The Beatles — твои, Шон и Джулиан Ленноны, Даyи Харрисон, Зак Старки — выросли сильными и чувственными, некоторые сделали собственную музыкальную карьеру. Удалось ли участникам The Beatles, величайшей в мире группы, состояться как родителям на фоне всего этого безумия?

Я считаю, что главное — это наши ливерпульские корни. У нас были очень строгие родители, мои особенно. Тетушка Джона была ох как строга. Я считаю в хорошем смысле. Ринго был единственным ребенком в семье, у него были очень хорошие родители. Мы выросли в Ливерпуле, городе пролетариев, где ты не можешь перепрыгнуть через собственную голову.
В моей семье всегда было много детей. Я постоянно должен был кого-то нянчить. Джон с этим не столкнулся. Он узнал это позже. И когда мы четверо собрались вместе — выросшие в таких традициях — не оставалось ничего иного,как следовать этим традициям далее, продолжать их. Как это было в наших семьях. У нас были общие цели, общий мир — в жизни и в музыке.

У тебя есть любимый альбом, который, как ты считаешь, был недооценен или неправильно понят? Переиздание «Ram» в 2012 вызвало фурор, но в 1971 году пластинку серьезно критиковали.

Этот альбом наиболее мне дорог. Но не в моих правилах сидеть и разбирать его по косточкам. Максимум, на что у меня есть время, так это пройтись по материалу и выбрать композиции для очередного турне. Как например решение исполнить в этот раз «Love Me Do». Я нахожусь в очень особенном положении — я достаточно прожил, чтоб помнить, как мои песни сначала пинали как могли, а десятилетия спустя возносили как гениальные произведения.

Я записываю альбомы, а затем как глупец слушаю, что народ говорит о них. В свое время какой-то критик из «Нью Йорк Таймс» в клочья разнес «Sgt. Pepper», когда альбом только вышел. Ужасно то, что ты погружаешься в сомнения, и тебе самому перестает нравится то, что ты написал. И хотя конечно ты находишь в себе силы и разум преодолеть эту минутную слабость, осадок все равно остается. Но потом что-то тебя спасает. Какое-то время назад мой племянник сказал, что «Ram» — его самый любимый альбом на все времена. Я думал, этот материал давно мертв и забыт, протух и воняет где-то навозной яме музыкальной истории. Я прослушал его еще раз. И понял, что записал его не зря.

 

Ты расстроился когда твой последний сингл «Hope for the Future» не стал хитом?

Да уж. Я реально верил, что из этого что-то выйдет. Не получилось.

Тебе пришлось менять свои критерии создания хита по сравнению с тем, что ты знал в 1966.

Да, мы давно расстались с идеей понять, как это происходит. Невозможно. Взять к примеру последний мой сборник «Pure». Мне звонят — «Альбом на третьем месте. Это очень круто!». Я спрашиваю — «Сколько продали?» — «15000». Я думаю — «Вы что, издеваетесь? Всего 15000? 15000 в день — и то было бы провалом». Но это новые реалии нового мира продаж музыкальных записей, если ты только на Рианна или Бейонсе. Я выпущу новый альбом, но не думаю, что продам много. Я его запишу, потому что у меня есть песни, которые мне нравятся. И я отработаю на все сто. Да, времена изменились. Но меня это мало трогает, потому что я видел то, что им и не снилось — 100000 в день — продажи «Mull of Kintyre» например. И мы получали от этого удовольствие. И если этого нет сейчас, это не от меня зависит. Все мои ровесники в такой же ситуации, потому что времена изменились. Но знаешь что? У нас все это было. И это было прекрасно.

Пол Маккартни

Дискография доступна в Apple Music

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно