• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Игги Поп о гении Джоша Хомма, оперных залах и отказе от альбомов

15 Июля 2017 | Автор текста: Кори Гроу
Игги Поп о гении Джоша Хомма, оперных залах и отказе от альбомов

Игги Поп 


© Andreas Neumann

Работа с Игги Попом изменила жизнь фронтмена группы Queens of the Stone Age Джоша Хомма, который спродюсировал последний альбом бывшего участника The Stooges «Post Pop Depression». Пластинка получился минорной и степенной (ее материал Игги представит на московском концерте 19-го октября в Stadium, — прим. RS). «Игги — это один из самых величайших фронтменов, которого только можно придумать для рок-н-ролла, — недавно сказал Хомм в интервью RS. — Работа с ним снова зарядила меня верой в рок-н-ролл, и в то, что обязательно буду идти своей дорогой в музыке, чего бы оно ни стоило».  

Влияние было настолько сильным, что Хомм решил поучаствовать в создании документального фильма «American Valhalla», режиссером которого он стал вместе с Андреасом Нойманном. В фильме присутствует Энтони Бурден, который беседует с Попом и Хоммом, а также членами их группы и теми, кто сопровождал их в туре. Из этой ленты и становится понятно, как Поп нашел в Джоше родственную душу и соратника, а также, как две демо-версии треков «American Valhalla» и «I Want To Break Into Your Heart», записанные при помощи гитары и ксилофона, впоследствии превратились в таинственные и драматичные песни. 

Полученные от Джоша демо вызвали в Игги серьезный отклик, и он в свою очередь отправил лидеру Queens Of The Stone Age подробные заметки о том, как они с Дэвидом Боуи жили в Берлине 70-х. В фильме также запечатлены концерты тура в поддержку «Post Pop Deression», где Джошем, Игги и компанией исполнялись новые треки, а также набор отличных вещей с первых двух сольников Игги «The Idiot» и «Lust For Life». 

Также в фильме сделано немало интересных заявлений. Например, Игги допускает, что «Post Pop Depression» может оказаться его последним альбомом. Но в то же самое время никто не хотел строить фильм вокруг именно этого. «Это Джош хотел записать диск, я просто с ним сотрудничал, — со смехом рассказывает RS 70-летний Поп. — Мы просто его начали делать, а потом уже делали, чтобы просто доделать. Мне все это было по душе. И это комплимент в адрес Джоша». Впрочем, именно сейчас, давая интервью в поддержку документальной ленты «American Valhalla», Игги Поп начинает осознавать, что диск имел большее значение, чем ему казалось. 

Когда вы смотрели фильм и вспоминали о «Post Pop Depression», вы думали о том, как этот альбом выделяется на фоне всей вашей дискографии? 

Я пою все больше и мой вокальный спектр становится все шире. Я в курсе, что я не Карузо или... какого там чувака любят все мамочки? Майкл Бубле. Я даже не он. Но в моем альбоме присутствует огромный диапазон стилей, и я никогда не ожидал, что это будет рок-запись. Во время прослушивания альбома вы чувствуете грув. Я много в него вложил. Мы жили этим. Я реально так не жил одним альбомом со времен «American Caesar». Это, кстати, похоже на то, как строилась работа в 60-е и 70-е, когда мои пластинки тоже были плодом в основном коллективного творчества. Тогда все были погружены в работу.

Почему вы не ожидали, что альбом окажется именно рок-записью? 

Потому что я ведь уже делал нечто подобное ранее. Я работал с большим количеством разных людей. В основном, когда я сотрудничаю с кем-то, я не ожидаю, что эти люди будут заниматься тем, в чем они уже хороши. Будет слишком просто, если они скажут: «О, я буду это петь и в этот раз». Нет. Queens — это хард-рок группа, но их последняя работа — это лиричный и спокойный диск «...Like Clockwork». То, что он прислал мне, поставило меня в тупик. Я подумал: «Бог ты мой, он умеет так делать?».

Я подумал, что он сохранит этот материал для себя; он заслужил это. Если ты круто работаешь, ты должен получать то, что должен. Это же реально очень грязный бизнес (смеется).

Я знал, что мы будем создавать нечто иное. Но не знал, что конкретно. И в один прекрасный день я получаю от него эти два трека. Я подумал: «Ого, это будет что-то вроде «Chelsea Girls» или тому подобному. Или что-нибудь в духе... (напевает «Sunday Morning» The Velvet Underground). Но тут даже было покруче на мой вкус. Он прямо умеет делать эти пафосные номера в среднем темпе. А ближе к финалу появляется реально очень крутой грув. В общем, я был очень доволен. 

Из фильма становится понятно, что вам пришлось даже погоняться за Джошем, чтобы заставить его поработать с вами. А что вы обычно ищете в человеке, с которым хотите совместно поработать?

Ну зато зависит от обстоятельств и задач. В тот раз я хотел сделать что-то новое и свежее лично для себя, но при этом еще и очень хотелось, чтобы музыка была каким-то образом созвучна вкусам современной аудитории. Джош — это уважаемый современный артист. Люди к нему прислушиваются. Это было для меня важно. Кроме того, интересны были и его вкусы, а также манера подачи. Все это я считал с его альбомов из серии «Desert Sessions» (речь идет о серии авангардных пластинок сайд-проекта Джоша, благодаря которому появился ряд вещей для Eagles Of Death Metal и Queens Of The Stone Age). Он открыт совершенно ко всему. Если вы слышали его «Shepherd's Pie», это же практически комедийный регтайм. Первой реакцией было: «А этот парень такой прямо интеллигентный». Я знал, что он с интересом слушает мою музыку, так что надо было дать этому сотрудничеству шанс. Вот и все.

Также я посмотрел запись их выступления в Wiltern, где они играли программу последнего альбома. Я не особо хотел отправляться в дорогу и ехать в тур. Я даже не представлял, что гастроли в поддержку «Post Pop Depression» вообще возможны. Я обратил внимание на то, как здорово они играют живьем. А потом я почитал комментарии и был шокирован, насколько людям важны качество и детали выступлений подобного рода. Для меня было очень удивительно, что есть столько любителей музыки, которые столько уважительно и понимающе относятся ко всему, что делает этот парень. Я подумал, что это очень круто. И в этой музыке было столько чувственности. Это было очень-очень важно: чувства. 

Почему вы не хотели гастролировать? 

Потому что за всю свою карьеру я гастролировал очень много. Это чертовски тяжело. В данном случае мне просто хотелось выполнить свою работу «от и до». Все-таки у меня уже серьезный возраст, надо трезво оценивать свои силы. И я горжусь тем туром, который у нас получилось в итоге. Но перед началом, конечно, были сомнения. Все-таки Джош — это сила. Могучий человек. И для меня вопрос о том, хочу ли я ехать с ним в тур звучал как: «Ты правда хочешь поехать в тур с этим маньяком? Ты хочешь играть с ним на закрытых площадках, где будут сцену оборудовать и все такое?». В конечном счете я рад, что ввязался. Такое же один раз в жизни случаешься — ты всегда чистенький, в отличном костюме, играешь в красивых театрах и прочих приличных местах, где в туалетах в гримерках на самом деле есть туалетные сиденья. Мы много шоу отыграли именно в оперных залах.

Между нами была какая-то связь. Я думаю, она появилась после того, как Хомм услышал что-то особенное в моем вокале. Я пел нестандартно для себя, и он посчитал, что это звучит как опера. Он протянул мне руку, как Зигфрид, и сказал: «Мы должны соответствовать месту. Это же опера». Может, через пару лет я действительно оперу запою? (смеется). Почему нет? Мне же нравится «Тристан и Изольда» Вагнера. Я действительно ее люблю. 

 

Кажется, что в последнее время вы вообще много где преуспели — джаз, электронная музыка. Вы недавно работали с Oneohtrix Point Never.

Частично это из-за того, что люди сами ко мне обращаются. Я доступен для всех. Песня, которую я записал с Oneothrix Point Never, во многом появилась благодаря нашей совместной работе с Дэнжером Маусом — тому титульному треку из фильма с Мэтью Макконахи «Золото». Он, кстати, вообще состоялся в последний момент. Им срочно нужно было записать вокал, а у меня было два дня в перерывах между турами. В общем я ответил им: «Ну-у-у, хорошо». Дэнжер Маус знал, что я могу спеть такую размеренную вещь. Он слышал мой трек «I Wanna Go To The Beach». Она как раз с «Préliminaires» — одного из тех умиротворенных «французских» дисков, которые я записывал, выкраивая время в период гастролей с The Stooges. И он сказал мне: «Есть одна вещь, надо ее спеть. В том же духе, как на такой-то и такой-то песне». Потом песня вышла, я, так сказать, снова привлек к себе внимание, и начали поступать звонки. С тех пор у меня было еще три коллаборации, после чего нарисовался Oneothrix

Это все равно, что если вы собираете саундтрек к диснеевскому фильму, лучше звонить Элтону Джону. Но если у вас инди-проект, я всегда готов (смеется). К тому же у Oneothrix была просто прекрасная музыка. 

И то же самое было с Джейми [Сафтом], Стивом [Своллоу] и Бобби [Превитом]. Они отправили мне три трека через моего старого друга Билла Ласвелла. Он тоже занимается джазом, и он, кстати, реально интересный продюсер — настоящий музыкальный уникум. Мне он нравится, мы на контакте, а также вместе работаем иногда. Я с ним записывался в проектах вокруг Берроуза и Бакетхеда только потому, что он мне лично очень нравился. И в от он написал мне, что Джейми, Стив и Бобби искали мой контакт. «Эти ребята — хорошие музыканты, необычные». Я ответил: «Ну отправь мне их работы, я послушаю». И когда я послушал, то пришел к выводу, что неплохо было бы спеть все три. Это как раз был конец года, я ничем особо не занимался. Меня это не напрягало. Это был отличный шанс попробовать нечто совершенно нетрудоемкое с точки зрения вложенных усилий, но при этом весьма претенциозное на выходе. Хотя, честно говоря, вокал не был там особо точным. Но я пытался. Я попробовал. К тому же эта музыка была весьма эмоциональной и чувственной. Так что мне было, где себя проявить. 

 

Думаете, хватит с вас уже рок-записей?

Когда мы половину «Post Pop Depression» осилили, я просто сказал Джошу: «Это будет мой последний альбом». Я почувствовал, что записал уже достаточно дисков. И все они были записаны независимо. Я их сам еще и выпускал. Я прошел времена, когда мои альбомы продавались из-под полы, и дожил до момента, когда они начали издаваться легально. Я написал их для себя. Для самого себя (смеется). Спустя время я записал еще больше альбомов. Также я замечал, как интернет постепенно становился важным, и в общий доступ начали поступать различные музыкальные приложения, музыка стала доступнее. Люди стали переслушивать мои старые песни, и стали относиться к ним не так пренебрежительно, как когда они только выходили в свет. Люди начали говорить: «Так, стоп, в этой музыке на самом деле что-то есть». Это был долгий процесс. Таким образом выяснилось, что музыку надо пускать в свободное плавание, дать ей время, и вскоре она станет общепризнанной. Я не собираюсь сидеть и рвать на себе волосы, пытаясь сделать какое-то «важное заявление». 

Но если получаю музыку от Oneothrix Point Never, и это заставляет меня чувствовать что-то особенное, и если никто мне не надоедает, и никто не запрещает делать то, что я хочу, и никто не льстит мне и не вертится вокруг меня и не беспокоит, я могу впасть в особое настроение и начать спеть что-то ценное. Поэтому мне кажется, что это для меня лучший выход — или как вариант — это театр или опера. Ведь даже когда я делаю радиошоу на BBC, я просто представляю музыку других людей. Ведь так? Что еще я могу делать? Альбом каверов Ramones? Ну не знаю. 

Я бы послушал. 

[Смеется]. Эй, хорошо. Может, это идея. 

В фильме вы говорите Энтони Бурдену, что вас беспокоит, когда ваши песни критикуют, а лично вас, наоборот, хвалят. Вы сказали, что хотели сделать что-то более качественное. Можете объясниться? 

Обычно классический американский рок — это мало идей и много возни. Моя любимая музыка кардинально иная. В ней все по форме просто, но идей при этом вагон. Боб Дилан, по-моему, говорил: «Когда я создал...», — и тут он называет свой величайший альбом «Blonde On Blonde», — Я просто старался на одну сторону сразу не пять, а двадцать пять песен сразу загнать. Так что это очень тонкий материал». Вот так у нас люди обычно работают. Просто есть категория людей, которые ценят тебя за то, насколько ты серьезно вкалывал, как ты из последних сил пытался создать что-то полностью осознанное, чистое. Я считаю, что это потому, что в мире есть прирожденные работяги, которые пашут в поте лица, и от тебя хотят получить какой-то такой же выстраданный продукт. 

Я не хочу, чтобы люди думали, что я какой-то бездельник, который просто сидит на месте и получает за это деньги. (Смеется). В течение последних 15-20 лет я реально много и плодотворно трудился. И люди, которые проводят всякие фестивали, начали искать меня вместо того, чтобы в ужасе меня сторониться. Я хотел, чтобы люди оценили мой очень, очень кропотливый труд, тщательную работу. Но все же были вещи, в которых я сомневался. И мне нужен был сторонний наблюдатель. И это еще одна ситуация, в которой мне помог Джош. Всем нам иногда нужен самоуверенный упрямец, который скажет: «Нет, не то. Вот так». И это круто. 

В фильме есть сцена, где Джош говорит, что на выступлении в Берлине вы жаловались на то, что ограждения стояли слишком далеко от сцены и вы не могли прыгнуть в руки зрителей. Почему вы чувствовали, что должны были это сделать? 

(Смеется) Я постепенно с этим завязал. Я не прыгал в толпу с тех пор как мы с Metallica играли три дня подряд на ипподроме в Мехико. Тогда я примерно по разу за вечер это проворачивал.

Это было в марте. В апреле мне исполнилось семьдесят, и с тех пор я не прыгал со сцены. Я думаю, это нормально. Я работаю с большим количеством людей, у меня куча народа в первых рядах. Но я не хотел говорить: «Извините. Сегодня вы не увидите настоящего Игги Попа. Вы просто увидите парня, который в него переоделся». В Берлине был конкретный такой прыжок. В фильме вы можете увидеть только ботинки, торчащие из толпы. Я прямо провалился вниз. 

Хорошо, что они вас поймали. Я уверен, это не всегда так. 

Ну да. Не всегда. Но обычно ловят.

 

На гастролях помимо материала «Post Pop Depression», вы исполнили много композиций из «The Idiot» и «Lust for Life». Джош просил об этом? 

Я отправил ему список своих лучших песен из разных альбомов. Затем ему что-то послал Дин Фертита. Но Джош собирался делать только то, что он хочет. В конце концов, я просто написал ему: «Я сдаюсь. Я знаю все свои песни. Просто скажи, какие именно мне исполнить, и я сделаю это». Вот как все было. Он стал ближе к материалу, и там действительно было из чего выбирать: некоторые песни вообще никогда не исполнялись на концертах. Иного было тех, которые исполнялись редко или не очень здорово. Хотелось это исправить. На репетициях мы очень подробно все это разбирались. Он музыку словно через свои пальцы пропускал. Джош очень четко мысли как музыкант. 

В фильме Джош показывает посылку, которая должна была вдохновить его на работу. Там содержатся заметки о ваших невероятных приключениях с Боуи в Берлине. Я знаю, что вы написали автобиографию в 1982 году, не думали о том, чтобы новую версию сделать?

Я никогда этого не сделаю. В той автобиографии я сказал все, что хотел. Я не собираюсь писать еще одну просто ради денег. Я недостаточно умен, чтобы дополнять себя, и я не какой-то там говнюк, чтобы рассказывать абсолютно все. Все потому, что большая часть моей жизни принадлежит другим людям, не мне. Кто я такой, чтобы все рассказывать? Я и так многое раскрыл, написав ту автобиографию. И это здорово. Я лучше оставлю все так, как есть. Могу спеть об этом. Иногда я думаю о том, чтобы превратить это в роман. Но большинство романистов — алкоголики, поэтому это проблематично. Письмо — это в целом очень сложно. 

Те берлинские альбомы повлияли на «Post Pop Depression»

Я думаю, что больше всего повлияло ощущение некой оперности. Это чувствовалось и в альбоме The Idiot. Я просто находился в другом мире. Мне было нечего терять. Я думал, что я художник. Я всегда им был. Я никогда не был дураком, который трясется над бабками. Некоторые темы песен нашли свое отражение в моей музыке, и я просто понял, что с помощью низких баритональных партий можно многое выразить. Я думаю, что «The Idiot» именно поэтому произвел на Хомма такое впечатление. Но я правда не знаю, что он там себе на самом деле воображал.  

Большинство музыкальных тем в «Post Pop Depression» — это какие-то куски, которые Джош вынашивал годами, и, я подозреваю, он просто не знал, во что их воплотить. Хоровая мелодия и аккорды «Gardenia» — это как раз подходящий пример. То же самое с «Chocolate Drops». На самом деле, эти две композиции были частями другого трека, и я попросил его разделить их и сделать две разные песни. Он говорил мне: «Ты поешь их задом наперед». По-видимому, это действительно раздражало его, и они с Дином очень активно это обсуждали. Дин говорил: «То, что он поет задом наперед — нормально. Он так слышит, он так чувствует». Ну, и Джош смирился. 

В фильме вы говорите Джошу, что иногда вы чувствуете себя перегруженным. Как вы справляетесь с этим? 

Я задаю себе вопрос: «Что именно заставляет меня беспокоиться?». Если все действительно плохо, я сажусь и начинаю писать что-то вроде: «Что я чувствую и что меня беспокоит? Или почему это выглядит таким неразрешимым?». И потом я просто откладываю эти записи и вспоминаю о них пару недель спустя: «Эй, это было не так уж плохо, я справился». Также мне очень помогает цигун. Я выполняю некоторые упражнения, которые выучил с мастером тай-чи. К сожалению, чаще всего из-за работы у меня не хватает времени для упражнений. Но мне нравится работать. Поэтому я этим и занимаюсь, и это, в целом, помогает мне чувствовать себя более здоровым и спокойным. Я просто пытаюсь преодолеть все трудности и ничего особо не ждать. Самое худшее — то, что ты ожидаешь мгновенного решения. Так ты никогда ничего не получишь. 

Судя по кадрам из фильма, на которых виден ваш дом в Майами, у вас, похоже, есть пространство, в котором можно расслабиться.

Да уж, пальмы... Мне они очень нравятся. Они придают определенную безмятежность, которая мне не особенно свойственна. Поэтому мне нравится находиться рядом с водой и пальмами. Я сейчас на заднем дворе, где-то в фильме есть сцена оттуда. Маленький дом, рядом вода, деревья. На самом деле, это медленно перестраивающаяся часть квартала на краю Маленького Гаити в Майами. Но с другой стороны, есть и другие места, где я живу. Это всегда около воды.

Кстати о релаксации, какая музыка вам нравилась в последнее время?

В патагонских Андах есть три девушки, называется это трио Fémina. Они просто потрясающие. Сейчас девушки только начинают свой тур по США. На самом деле, сегодня они остановились в Майами, и я мог бы позвонить им и узнать, может они кофе со мной попьют, когда я с тобой закончу. Я недавно ставил их песни на радио. Не думаю, что их особенно крутят на англоязычных радиостанциях. Но они определенно хороши.

Еще есть панк-группа O.D.I.O. — названием является акроним слова «месть». Но они совсем не гадкие. Они из Боготы, мне это тоже по душе. Еще я люблю Sleaford Mods. Я думаю, что они вызывают доверие. Они полностью разрушают старую идею, что прослушивание музыки для человека — это в принципе приятное времяпрепровождение. Также выделю Тандеркэта, но он в принципе многим по вкусу. 

Как вы находите новую музыку. Скажем, каких-то артистов из Южной Африки?

Они мне, кажется, попались, когда я искал на YouTube песни Мицки. Она мне тоже нравится. А потом компьютер постепенно понял, что мне нужно. При этом южноамериканские, кубинские и доминиканские записи я прицельно не искал. Просто смотрел клипы, где девушки поют, и внезапно мне попались Fémina. Вот так я их нашел. 

Кроме того, у меня есть привычка читать раздел рецензий в ежедневных газетах. Музыкальной прессой я особенно не интересуюсь, потому что каждого издания свое какое-то особое направление в освещении музыки, что, определенно, связано с рекламой. Поэтому для меня это не такая беспристрастная картина, как если бы я заглянул в The New York Times и посмотрел, кто выступает в городе на следующей неделе. А там будет написано — Chastity Belt. Ого, а у них новый альбом, и они играют в Уильямсбурге. Что же, надо послушать их. Или вот, скажем, у The Guardian есть очень хороший раздел рецензий, причем туда попадают вещи, которые многие люди могли бы назвать маргинальными. Они могут написать 200 слов о музыканте, который что-то новое выпустил, а вы потом имени этого артиста больше нигде не встретите. 

У меня есть и друзья, которые мне присылают всякое. Пять или шесть таких источников имеется. Есть, например, парень из группы Jacuzzi Boys, который руководит музыкальным магазином. Есть Билл Ласвелл. Пара ребят из Франции время от времени присылают мне материалы, потому что я интересуюсь, что в их стране происходит. Как-то так. 

Раз уж мы про Jacuzzi Boys заговорили, то вы для них «Asshole Blues» записали. Я прямо въехал. 

Спасибо. Это родилось из фрагмента, который я записал на своем айпаде много лет назад. Там даже слышно, как я говорю: «Ну и как эту штуку выключить?». Сляпано, кстати, реально небрежно. Я со скрипом наиграл этот рифф, потому что с возрастом уже пальцы совсем корявые стали. Но я прочувствовал песню. Я вообще с этим треком ничего делать не собирался, но поскольку ребята спросили, есть ли у меня что-нибудь, этот трек сразу и пригодился. Мне вообще нравится играть такой дворовый блюз. Просто на маленькой акустической гитаре, открытыми аккордами. Получается так тепло, совсем не надо над игрой заморачиваться. 

В фильме есть сцена, в которой вы говорите Энтони Бурдену о том, как один человек с лейбла попросил вас спеть «Ain't No Cure For Love» Леонарда Коэна на одной из ваших записей, и вы сказали ему нет, потому что вам это не подходит. Чем все кончилось?

Это был чиновник из американского Virgin. У нас была жесткая дискуссия, и наконец, я сказал: «Просто дай мне денег, я запишу «Louie Louie» вместо той песни, и оставьте меня в покое». Они послушались, и это всем принесло выгоду. 

Вам часто приходилось иметь дело с подобным?

Ну, часто. И иногда тебе просто необходимо сделать это. Было очень забавно, когда я впервые пришел в Virgin. Была песня для фильма «Черный Дождь». Она называлась «Living On The Edge Of The Night» и была написана звукорежиссером фильма. Постановщику ленты Ридли Скотту она действительно нравилась. Они хотели, чтобы я спел ее. И в Virgin говорят: «Игги Поп мог бы записать ее для тебя». Тут уж мне пришлось вступить: «Я же ее совершенно не чувствую». Не думаю, что это крутой выбор.

Ридли позвонил мне и говорит: «Да ладно, возьмись за это». Я сказал: —Ну хорошо. Я попробую». Мы вошли в студию, и он присутствовал при записи. Я сделал все, что мог, но у него уже был Грег Оллмен на саундтреке, и он все время грузил меня: «Ты должен звучать как работяга. Будь проще». И я подумал про себя: «Пусть лучше Оллмена использует? Это Грег же рабочий класс. Не я». В общем, песню я записал, но жизнь моя от этого особо не изменилась, потому что он решил все-таки использовать Грега Оллмена. Грег — это Грег, чувак. Вот так вот смешно получилось.

В какой-то момент — где-то между «Fun House» и «Raw Power», возникла идея сделать меня кумиром подростков или бойз-бэнд вокруг меня простроить. Это могла бы быть самая странная мальчишеская группа в мировой истории.

И еще совершенно непонятно, как бы это все звучало! 

Я не представляю. Но вы знаете, если бы коммерческое телевидение существовало, можно было бы пролезть и с оригинальными песнями The Stooges. Мы могли бы получить хорошую засветку — и выглядели классно, и еще не стали слишком безумными. Я мог выполнять роль вполне традиционного фронтмена. Песни были простые, но при этом качественно сделанные. Думаю, что мы могли бы получить гораздо более значительную аудиторию, чем ту, что имели. Но в любом случае мы своего достигли благодаря Интернету. Так что все окей. 

И последнее. В песне «American Valhalla» вы поете: «Я — просто имя». Вы действительно так себя ощущаете?

Что ж, да. Ага. Точно. Не спрашивайте, что это значит, но да. Поэтому так и вышло. Я не знаю, почему чувствую это, но это именно то, что я чувствую. Это может иметь какое-то отношение к игре, в которой я участвую, или к позиции, которую эта игра предоставляет вам. Я не знаю. Это просто ощущение. Очень неплохое ощущение.

 

Игги Поп

Концерт музыканта состоится 19-го октября в московском клубе Stadium

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно