• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Бруно Марc: Частные тревоги главного перфекциониста поп-музыки

14 Августа 2017 | Автор текста: Джош Иллз
Бруно Марc: Частные тревоги главного перфекциониста поп-музыки

Бруно Марс 


© Марк Зелигер

Конец июля. «Я жил в этой чертовой коробке полтора года!» — мы находимся в Гленвуд-Плейс, студии звукозаписи в калифорнийском Бербенке. Бруно Марс стоит во внутреннем дворике — он одет в белую футболку, бейсболку Versace и белые кроссовки без носков, — курит очередную сигарету и набирается сил для нового рывка.

«Я уже почти закончил, чувак, — говорит 31-летний Марс. — Мне надо добить одну песню, дотянуть переход на другой, и дело в шляпе. Я хочу закруглиться к середине следующего месяца. У меня есть дедлайн. И это недешевое удовольствие!»
Песня, о которой он говорит, это совместный трек со Скриллексом, пришедшим на помощь, чтобы улучшить трек, который до этого уже несколько месяцев был в работе. «Он просто гений в плане звука, и его версия потрясающая, — говорит Бруно. — Но мне все еще чего-то не хватает. Грув не совсем правильный, или мы что-то не так делаем в припеве — я не знаю, что именно там не так. Я просто пытаюсь понять, почему я теряю нить в нескольких местах».

Последний раз Марс выпустил альбом в декабре 2012 года — четыре года назад, целая вечность для поп-звезды. Он продуктивно провел эти годы, два раза выступив на Супер Боуле (в 2014-м он был хедлайнером, а в прошлом феврале у него было совместное камео с Бейонсе на сете Coldplay), не говоря уже о самой продаваемой песне последних нескольких лет — его коллаборации с Марком Ронсоном «Uptown Funk». Но Марс так давно не записывал полноценного альбома, что он уже немного забыл, как это делается: сомнения, бесконечные улучшения и исправления, сигареты. «Мы уже дошли до стадии, когда все начинают сходить с ума, — говорит он. — Мой звукоинженер сходит с ума; он хочет меня убить. Все происходит очень странно. Ты сидишь в этой адски холодной коробке и пытаешься придумывать песни».

«Uptown Funk» закрепил статус Марса, проведя 14 недель на первой строчке чарта — он делит второе место в рейтинге самого долгого пребывания на вершине топ-100 в истории — и принеся своему создателю «Грэмми» за Запись года. К сегодняшнему дню разошлось более 12 миллионов копий, и песня была прослушана почти два миллиарда раз на стриминговых сервисах. Но если вы решите, что феноменальный успех трека должен был усилить уверенность Марса в себе, то вы сильно ошибетесь: он почувствовал своего рода паралич.

«После того как я выпустил самую успешную песню в своей карьере, мне было очень страшно идти сюда», — говорит музыкант. Бруно все время во всем сомневался. «Я не уверен, что людям это понравится, — говорит он. — Я не уверен, что это будут крутить по радио. Но я точно не хочу, чтобы альбом вышел, а я начал думать: «Черт, если бы я только сделал это и это, может быть, у него был бы шанс».

Но с другой стороны... это Бруно Марс. Шесть сингов № 1. Совокупные тридцать недель на вершине чарта (44, если считать «Uptown Funk»). Два альбома, 26 миллионов проданных копий, четыре «Грэмми». Так что если спросить Бруно, можно ли сказать, что он обычно прав, когда чувствует, сработает песня или нет, он не может сдержаться. «Не знаю, — отвечает он с улыбкой. — Посмотри в гугле, как думаешь?»

Бруно Марс. Фото: Марк Зелигер

Тем вечером Марс остался в студии допоздна. Около трех утра он забирается в свой Cadillac 2010 года («Может быть, пришло время сделать апгрейд. Я похож на Uber») и двадцать минут едет в свой дом в Голливудских холмах. Его девушка, модель Джессика Кэбен, уже давно спит, так что Марс еще полчаса сидит в машине и снова и снова слушает сегодняшний материал. Машина для него очень важное рабочее место. «Мы работали над песнями до трех-четырех утра и говорили друг другу: «Это будет первый сингл!» — но как только я ставил их в машине, я понимал, что мы занимались ерундой, — рассказывает он. — Что-то происходит, когда ты опускаешь стекло и слышишь машины и другой шум снаружи — ты понимаешь, как люди действительно будут слышать твою песню». Кроме того, в динамиках его машины есть какой-то секрет. «Даже если я когда-нибудь куплю новую тачку, — говорит Марс, — эта будет стоять припаркованной рядом с домом».

Новый альбом Бруно, который должен выйти в этом месяце, называется «24K Magic». Музыкант говорит, что на нем он пытался воссоздать ощущение от r'n'b, в который он влюбился подростком, когда в начале 1990-х рос на Гавайях: Джимми Джем и Терри Льюис, New Edition и Бобби Браун, Jodeci, Boyz II Men, Тедди Райли, Бэбифейс. «Для меня нет более мощного источника радости, чем эти песни для школьных дискотек, — говорит Марс. — Ты танцуешь на День святого Валентина с девушкой, в которую ты влюблен, и диджей ставит «Before I Let You Go» Blackstreet. Это чистая магия, и ты думаешь об этом следующие восемь месяцев».

Бруно говорит, что хочет записать саундтрек для фильма, который прокручивается у него в голове. Он описывает место действия: «Мы в Нью-Йорке. Летняя ночь. Отвязнейшая домашняя вечеринка на крыше. Полтретьего ночи, выходят музыканты, одетые в Versace. Девчонки кричат. А затем самый хорошо одетый вокалист в истории человечества появляется на сцене и начинает петь».
На следующий день Марс возвращается в студию, чтобы исправить ошибки, найденные им накануне ночью. Первая в списке — песня под названием «Finesse». «Некоторые вещи там портят грув, — говорит он. — Каждый раз, когда люди видят нас, в туре, на телевидении, я хочу двигаться... Я очень внимательно относился к танцевальной теме на этом альбоме».

Бруно включает лэптоп и открывает последнюю версию — где-то двадцатую, по его подсчетам. Он выбросил версию, где он пел про золотые цепочки и коньяк под мягкий бит (слишком китчево), и другую, слишком сильно похожую «на детективный сериал семидесятых — как будто я должен петь ее, катясь на роликах». Этой версией он наконец доволен, надо только подправить бридж. Там что-то не так в гармониях, а может быть, в последовательности аккордов. «Я не знаю, что здесь не в порядке. Тут что-то не на месте, и я пока не могу понять что». Он разочарованно стучит по своему синтезатору Korg. «Я должен сделать ее более открытой».

Именно одержимость Марса деталями в свое время помогла ему пробиться. В надежде стать звездой, он в восемнадцать лет переехал в Лос-Анджелес с Гавайев («Я был просто пацаном, чувак. Я думал, что отправлюсь в Голливуд, спою там перед кем-нибудь, и все — я в Мэдисон-Сквер-Гарден»). Он получил контракт с Мотаун, но это продлилось недолго. «Тогда все поменялось», — говорит он. Бруно начал писать и продюсировать песни для Брэнди, The Sugababes и воссоздавшихся Menudo.
Над «24K Magic» работал Джеймс Фонтелрой, получивший «Грэмми» музыкант и продюсер, который очень давно знает Марса. «Когда я в первый раз его увидел, я работал над песней, и тут заходит этот паренек с афро и говорит: «О, это круто, дай мне тут спеть!» — вспоминает Фонтлерой. — «Я подумал: «Это еще кто?» У него не было никакого опыта. Он был звездой с самого начала».

«Некоторые исполнители просто развлекают публику, — продолжает он. — Но Бруно — настоящий музыкант. Он заботится о том, как звучат бас и высокий барабан. Он мог бы все делать сам, как Принс».

Но это не значит, что ему легко писать песни. «Это самое тяжелое! — говорит Бруно. — Все биты уже были придуманы, каждая рифма уже была проговорена, каждая последовательность аккордов уже была опробована. Я соревнуюсь с миллионами песен... Это как выиграть в лотерею: тебе просто должно повезти».

Чтобы продемонстрировать свой творческий процесс, Марс запускает другой новый трек, соблазнительный медленный грув под названием «Versace On The Floor». «Я могу поставить тебе шесть разных версий этой песни», — говорит он. Он начинает с оригинального демо, которое он называет «версией для бассейна» (в ней действительно есть что-то от пина колады). В тексте есть момент, где Марс говорит своей девушке, что он могут «пролететь сквозь бурю на единороге... заняться любовью на горе, искупаться в фонтане». Он смеется, слушая текст: «Кто не захочет пойти со мной свидание!»

«Я улыбаюсь, когда слушаю эти строки, — говорит Марс. — Люди улыбаются, когда слушают их, и это здорово. Но что тут делает бит? Мы расслабляемся. Я не хочу записывать музыку для валяния у бассейна. Надо заставлить людей почувствовать этих единорогов, о которых идет речь».

Поэтому они перезаписали бит. Марс ставит мне следующую версию, где тот же текст, но более мощная оркестровка. «Ну вот, мы доходим до этой стадии, — говорит он, — и типа все хорошо, можно включать трек на альбом. А затем начинаешь думать: а точно?» Что-то все еще было не так. «Мы создаем образ: оба героя одеты в одежду из шелка, я обещаю золотые горы. Но я не пою. Это должна быть одна из ключевых баллад на альбоме, но она никуда не годится! Если ты действительно хочешь резко замедлить бит, ты должен что-нибудь петь».

Поэтому они с начали с нуля и написали новую мелодию. Но это означало, что им нужно было написать новые слова. Бруно ставит последнюю на данный момент версию, гимн в духе Boyz II Men, который завершается мощным хуком: «Давай целоваться, пока мы не будем совсем голыми / Versace будет лежать на полу». «В какой-то момент, — говорит Марс, — я должен перестать говорить людям, чтобы они начали отрываться, и должен просто начать отрываться».

Марс часто переиначивает песни таким образом. Его «Grenade», которая четыре недели провела на первой строчке, поначалу представляла собой шестидесятнический поп в духе Британского вторжения, пока Бруно не понял в последний момент, что она была «отстоем», и не переделал ее прямо перед релизом. (Он ставит мне оригинал, и нельзя сказать, что он был неправ. «И это должен был быть мой второй сингл! — говорит он, покачивая головой. — Слава Богу, что все вышло иначе, так ведь?») Хит «Locked Out Of Heaven» поначалу был ча-ча-ча-дуэтом в духе сантановской «Smooth». Марс оставил ее у себя на лэптопе, чтобы напоминать себе, что сочинение песен — это процесс, и не сходить с ума. Даже «Uptown Funk» несколько раз чуть не отправился в утиль. «Он практически был в мусорной корзине», — говорит Марс. Он включает лэптоп и ставит хаотическую раннюю версию, где используется непонятный хард-роковый запил и припев и где Бруно орет: «Burn this motherfucker down!» «Мы потратили на этот припев несколько месяцев, — говорит он. — И однажды мы подумали: «Может, нам не нужен припев?»
Иногда судьбу песни может сыграть одно слово. Марс работал с Адель над треком для ее последнего альбома, «25», под названием «All I Ask». Они резко стартовали и записали песню всего за две сессии. Но они сломали много копий из-за строчки во втором куплете, где Адель поет: «Take me by the hand while we do what lovers do».

«Мы хотели сделать балладу в стиле гранд-дивы, — говорит Марс. — Но «lovers»? Мне кажется, сейчас так уже никто не говорит. Я сказал: «Может, мы это переделаем?»

«Но она уперлась из-за этой строчки, — рассказывает Бруно. — Она ответила: «Нет. Должно быть так». И она была права. Это отличное слово, которое делает песню более величественной, потому что так больше никто не говорит. Поскольку так никто не говорит, ты обращаешь на него внимание. Там поется не о том, что делают «boyfriends» или «girlfriends», — это про великих «lovers». Иногда я играю эту песню на пианино, и я предвкушаю, как буду петь этот кусок. Он просто идеальный». Мораль: «Не пытайся быть крутым. Дай петь стать тем, чем она хочет стать».

В конце концов Марсу пришлось отказаться от единорогов. «Это была одна из лучших наших строчек, — говорит он. — Но я когда-нибудь еще ее использую. Ты услышишь ее на моем четвертом альбоме».

Шесть недель спустя Марс приезжает на обед в итальянский ресторан неподалеку от своего дома. Альбом наконец перешел на стадию микширования, и музыкант гораздо более расслаблен. Этому также способствует то, что он только вернулся с озера Комо, где он выступал на свадьбе основателя Spotify Дэниела Эка. «Но тебе об этом знать было не положено», — говорит Бруно с ухмылкой. (Тайна раскрылась, когда кто-то из гостей выложил фотографию с выступления в Instagram.) Я спрашиваю его, получит ли он за это место на заглавной странице Spotify. «Они помогут с промоушеном, — отвечает он застенчиво. — И мне неплохо заплатили».

Насколько неплохо? Марс улыбается. «Там красиво, на этом озере».

Он не может вспомнить, когда он в последний раз выступал на свадьбе. («Было что-то в Китае, кажется».) Однако это случается чаще, чем можно подумать. «Я играл на свадьбах с восьми лет, — говорит он. — Это основа основ. Что ты сделаешь на этой бар-мицве? Сможешь ли ты поднять на новый уровень шоу талантов в старшей школе? Очень полезно возвращаться к таким вещам».
На самом деле Бруно и его группа, The Hooligans, сыграли на свадьбе прошлым вечером. «Это был крутой особняк в Малибу, — рассказывает он. — Там не было никого моложе пятидесяти. Я посмотрел на своих ребят, и это было поразительно: они угорали так, будто мы играли в Мэдисон-Сквер-Гарден».

Марс унаследовал свои шоуменские способности. Его отец, Питер Джин Эрнандес-старший, был перкуссионистом из Бруклина, который в семидесятые перебрался на Гавайи. Он получил работу ударника в полинезийском ревю в Хилтоне в Вайкики и там познакомился с матерью Бруно, Бернадеттой — танцовщицей хула и певицей, которая перебралась с Филиппин со своей семьей, когда была маленькой девочкой. Когда несколько лет спустя Бруно появился на свет, они превратились в семейную группу: папа руководил музыкантами («Это были крутые ду-вопщики из Бруклина»), а мама пела вместе с одним из его дядьев; его старшие сестра и брат также принимали участие. Марс, как тепреь хорошо известно, изображал Элвиса.

Когда ты растешь исполняя песни Короля в гостиничном ресторане шесть дней в неделю, это, естественно, влияет на твое личностное развитие. «Это была моя школа: лакированные ботинки, кольцо на мизинце, напомаженные волосы — шоу начинается!» — рассказывает Марс. В результате сегодня он один из немногих людей, которые могут с одинаковым успехом петь для домохозяек на шоу Эллен Дедженерис и читать рэп на пару с Мистикалом или Биг Шоном. «Я не думал об этом до недавнего времени, — говорит он. — Но поскольку я пел для туристов, я должен был уметь развлекать всех. Белых, черных, азиатов, латиноамериканцев — я должен был выступать для всех, кто приезжал на Гавайи».

Когда Марсу было одиннадцать или двенадцать, его родители развелись и шоу подошло к концу. Его младшие сестры отправились жить к матери, а Бруно остался с отцом. Жизнь стала немного сложной.

«Это было семейное шоу, — рассказывает он. — Так что когда семья распалась, динамика изменилась. Мой отец потерял свой бизнес, они продали дом. Мы практически превратились из жителей зажиточного пригорода в бездомных. Это было веселое времечко. Мы спали в лимузине, но мой папа любил свое дело. Он шел и предлагал свое шоу отелям, и в итоге ему удалось все наладить».

Марс никогда не хотел делать ничего другого, только петь. «Не было никакого запасного плана, — говорит он. — Ты мог бы увидеть меня в каком-нибудь ресторане с гитарой — где бы я ни оказался, это было бы что-то такое». Его твердая вера в свой талант хорошо помогла ему, особенно когда дело дошло до переговоров с людьми вроде менеджмента НФЛ. «Господь благослови Супер Боул! — говорит он. — Они пригласили меня, они пошли на риск. Но я должен был раз за разом напоминать им, почему они это сделали. Как только ты наводишь камеру на меня и мою группу, люди уже не могут отвести глаз».

Бруно и его подруга Джессика на церемонии вручения «Грэмми».

Он вспоминает о дискуссиях, которые разгорелись по поводу трансляции его первого выступления на Супер Боуле. «Они хотели показать крупным планом слушателей с этими светящимися браслетами, — рассказывает он. — Я им ответил: «Если вы уберете камеру с меня, вы совершите большую ошибку». И что случилось? Они потратили кучу денег на эти штуки, и ничего не получилось». Разумеется, Бруно был готов к такому повороту событий. «Мои ребята отрепетировали все до последнего чиха, так что если нас засунуть в столовую, мы все равно будем выглядеть так, будто продакшен стоил пять миллионов долларов, — говорит он. — Я так вырос. Это школа игры в ресторанах. Дым и лазеры — это просто бонус».

Немного удивительно, что когда Крис Мартин первый раз предложил Марсу выступить вместе с Coldplay на Супер Боуле в 2016 году, тот отказался. «Я сказал ему, что мне не кажется, что это хорошая идея, — говорит он. — Мне казалось, что я только что это сделал». Мартин настаивал и попросил Бруно заскочить в студию в Малибу, где он работал. «Я приехал туда, и он рассказал мне свою идею: «Вы вместе с Бейонсе поете «Uptown Funk» — я хочу подарить это миру». Он сказал это в своей очаровательной английской манере».

Бруно Марс: «Думаю, эльфийские нотки в голосе мне больше не пригодятся»

Но Марс все еще сомневался. «С этими совместными выступлениями надо быть осторожным, — говоит он. — Их часто устраивают на церемониях вручения разных наград, где всегда куча камео, но ничего серьезного». Он сказал Мартину поговорить с Бейонсе и спросить, что она думает. «Давай поговорим с ней прямо сейчас!» — ответил Мартин. Он взял телефон, записал видео вместе с Марсом и отправил его Бейонсе. К удивлению Бруно, она согласилась.
Марс говорит, что многому научился, когда смотрел, как Бейонсе готовится к выступлению. «Она не шутит с такими вещами, — говорит он. — Каждый раз она собирается выйти на сцену и показать всем, почему она лучшая. В ней живет настоящий монстр». Однако больше всего ему заполнился другой эпизод. «Мы оба сидели на диете, это было достаточно напряжно, — рассказывает Бруно. — А затем, за день до концерта, мы смотрели на запись за сценой, и она ела пачку Cheetos. Я спросил: «Что ты делаешь?»

Он изображает, как Бейонсе забрасывает кусок читос себе в рот. «Она такая: «В последние два дня уже ничего нельзя сделать. Что будет, то будет. Так что я планирую получить удовольствие от этой пачки Cheetos».

Одну из песен, которые Марс записал, он сочинил в четыре года. Она называется «I Love You, Mom». Он написал ее с папиной помощью. Ее стоит найти на YouTube, если вы любите милые вещи, или жизнь. Вот первый куплет: «Меня зовут Бруно, мне всего четыре года В таком возрасте ты делаешь то, что тебе говорят Я играю на гитаре, но у меня слишком маленькие пальцы Я пытаюсь играть на пианино, но мои ноги не достают до пола Мама помогает мне с голосом Потому что я хочу быть суперзвездой».

«Я думаю, это было для ее дня рождения или для Дня матери, — говорит Марс с улыбкой. — Я дал ей ее на кассете. Я не помню ее реакцию, но я подозреваю, что она зацеловала меня до смерти». Он снова улыбается. «Она слушала эту песню бесконечно».

Марс говорит, что унаследовал свое сценическое присутствие от мамы. «Я видел, как люди просто влюблялись в нее, — говорит он. — У нее был настоящий дар. И у нее было прекрасное чувство юмора — она была настоящим комиком». Получил ли он что-то из этого? «Ты смеешься? Я настоящий тупица».

В мае 2013 года Марс выступал на немецком телевидении. Он купил своей маме iPad, и она на нем смотрела фанатские страницы, чтобы увидеть фотографии и видео со своим сыном со всего мира. «Ну вот, я выступаю в Германии, а она мне пишет: «Тебе надо отдохнуть», — рассказывает он со смехом. — Посмотри на себя: у тебя синяки под глазами».
Марс вернулся домой в Лос-Анджелес. «И когда самолет приземлился, — говорит он, — мне позвонили». У его матери случилась аневризма головного мозга. Она была в госпитале в Гонолулу. Марс забрался обратно в самолет и полетел прямо на Гавайи, но его мать так и не пришла в сознание. Она умерла на следующий день; ей было 55 лет.

Марс делает паузу. «Я до сих пор не знаю, как с этим справиться, — говорит он. — Кусок твоего сердца просто исчезает. Я даже не знаю, как об этом с тобой разговаривать. Это настоящий ночной кошмар. Это буквально ночной кошмар».

Бруно говорит, что никто никогда не беспокоился о ее здоровье. «Казалось, что она только становится моложе, — говорит он. — Я купил ей дом на Гавайях, и она звонила мне почти каждый день, чтобы рассказать, как хорошо она проводит время, купается в бассейне с внуками, бегает с ними по двору...» Это сделало ее уход еще более непостижимым. С одной стороны, «мне не пришлось переживать ее страдание в больнице, — говорит он. — Но она только что хотела от меня чего-то... Это было самое тяжелое. Именно из-за этого у меня болит сердце».

На протяжении нескольких недель «я был в ауте, — говорит Марс. — Я не знал, что делать. Ничего нельзя поделать. Ты просто лежишь, свернувшись, и целыми днями рыдаешь». Через три недели должен был начаться мировой тур, несколько месяцев концертов уже были распроданы. «Я молился и спрашивал у нее: «Что мне теперь делать?» И мне казалось, что она хотела, чтобы я продолжал. Она бы не хотела, чтобы я останавливался».

Марс делает еще одну паузу. «Я уверен, что она смотрит на меня сверху и улыбается, — говорит он. — И каждый раз, когда я лажаю на сцене, я слышу ее голос: «Ты пустил петуха!»; «Ты пропустил ход!»; «Скажи брату сбрить усы!» Все это сохраняется».

Марс живет с Кэбен и их ротвейлером Джеронимо в особняке, который он купил в 2014 году, по слухам, за 6,5 миллионов долларов. Кэбен работает над линией купальных костюмов под названием J. Marie. Они с Бруно вместе уже шесть лет; они начали встречаться еще до выхода его первого альбома. Я спрашиваю Бруно, не хотят ли они узаконить свои отншения. «Боже! — восклицает он со смехом. — Она мой лучший друг, мой фундамент. Что в этом плохого? Мы просто счастливы вметсе». Пауза. «Пока она это не прочтет».

Марс не очень много ходит на тусовки, а когда ходит, пытается не оказываться в центре внимания. «Ты никогда не увидишь моих инстаграммов с вечеринки, — говорит он. — Я не вынимаю телефон, потому что я могу пуститься во все тяжкие». По большей части он предпочитает держаться в уголке и избегать драм, которыми практически питаются другие звезды. «Драма? — говорит он. — Я подумал, что когда мы пришли к успеху, это значило, что теперь с драмой покончено. Я не играю в эти игры. Я не хочу сказать, какую-нибудь глупость и все испортить».

Но иногда он все же не может оставаться в стороне. Несколько лет назад он получил награду в номинации «Лучший мужское видео» на MTV Video Music Awards за песню «Locked Out Of Heaven». После этого Канье Уэст начал разоряться по ее поводу на своем концерте в Бруклине. «Я сижу там... Я смотрю на выступление Дрейка, смотрю на выступление Бруно Марса, — вспоминал Уэст. — И затем они начинают раздавать награды, и Бруно Марс получил все эти чертовы награды! Эти мажоры продавили всех, чтобы продать побольше товара с этим красавчиком!»

Марс верен себе и поначалу не хочет об этом разговаривать. («Вокруг этого парня все время крутится куча журналистов. Я хочу, чтобы за мной ходили мои собственные журналисты!») Но в конце концов он сдается. «Я получил одну награду! — говорит он со смехом. — (На самом деле две, — прим. RS.) Но он был прав насчет смазливости. Это Канье — как ни крути, он нам нужен. Но его слова меня не задели. Мне можно сказать что угодно — я готов к этому. Я сам свой самый строгий критик. Кто бы что бы мне ни говорил — они ничего не знают».

«Но у меня с ним все окей, — продолжает Марс. — Он позвонил мне и извинился». (Представитель Уэста отказался дать комментарий.) «Канье любит меня, чувак. Знаешь что. Кто меня не любит? Я Бруно Марс».

В первой неделе октября Марс возвращается в студию — он надеется, что в последний раз. Альбом наконец официально завершен, и он волнуется из-за шрифтов. Завтра он полетит на Восточное побережье, где он должен выступить на «Saturday Night Live». Кроме того, он выпускает свой первый сингл — «24K Music». Он хотил выпустить его на день позже, но говорит, что Apple настаивали, что это должно случиться в пятницу.

«Иногда мне кажется, что я попал в музыкальный бизнес с десятилетним опозданием, — говорит Марс. — На каком количестве платформ мы выходим? Чьи деньги мы берем и кому их отдаем? Это очень странная игра. Ты даже больше не покупаешь песни — это просто подписка, это Netflix. И мы должны во всем этом разобраться, и параллельно я должен записывать альбомы».
И даже не пытайтесь говорить с ним об исполнителях, которые записывают эксклюзивные релизы для стриминговых сервисов. «Все, кто хочет прийти на вечеринку, должны иметь возможность прийти на вечеринку, — говорит он. — Разве ты не хочешь, чтобы твоя музыка была доступна всем? Но так уж теперь все устроено. Наверное, то же самое было, когда вместо пластинок появились кассеты, вместо кассет — компакт-диски, а вместо них — mp3-файлы. Ты не хочешь превратиться в старпера, который все время кричит: «Винил!» Но недавно я держал в руках свой альбом: положил буклет в коробку, достал диск — и мне стало грустно. Потому что это, наверное, был последний раз, когда я это делал. Эта традиция умирает. Через три года она совсем уйдет».

Но когда появится новая великая технология, Бруно наверняка будет человеком, чья голограмма будет первой закачана в Singularity или еще куда-нибдь. Потому что он настоящий профессионал.
В такие времена Марс любит вспоминать один из лучших советов, которые ему давали. Он получил его от Лайонела Ричи, за сценой на концерте в Германии. На следующий день Ричи играл в том же зале и позвал Марса на свой концерт.

«Он вошел, очень спокойный, с зачесанными волосами, — вспоминает Марс. — И он сказал: «Слушай, Бруно, ты любишь обходить очередь? Ты ведь не любишь ждать в очереди в ресторане? Я знаю, что не любишь. Мне это тоже нравится. Не останавливайся. Не останавливайся».

Марс подумал, что Ричи хочет сказать ему: я был в твоем положении, на вершине мира; и я знаю, что идет следом. «Я уверен, что он хотел сказать именно это, — говорит Марс. — Он знает взлеты и падения нашей индустрии. Он говорил: «Как только ты остановишься, ты сразу это поймешь. Поэтому не останавливайся», — Марс улыбается. — «Продолжай, продолжай».    

 

Бруно Марс

Дискография доступна в Apple Music 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно