• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS. Джаред Лето: "Мало что сравнится с успешным побегом от полиции"

8 Ноября 2017 | Автор текста: Брайан Хайат
Архив RS. Джаред Лето:
Архив RS. Джаред Лето: "Мало что сравнится с успешным побегом от полиции"

© Тео Веннер

Сегодня утром на голове Джареда Лето невероятная соломенная шляпа — огромная, что— то вроде сомбреро, он купил ее за семь долларов в магазине на углу. Почему бы и нет? Лето всегда сопутствовал успех, если он верил в то, что делает: обучение актерской игре по методу Станиславского, музыка, съемки видео, инвестиции в информационные технологии, не говоря уже об искусстве выглядеть загадочным, интеллектуальным и чертовски привлекательным. «Я не делаю ничего наполовину, — говорит он. — Я все делаю на сто процентов, всегда ныряю с головой». Так что, если ему нужна защита от солнца для долгой прогулки, он не стесняется. В любом случае, Лето недавно стукнуло сорок четыре — по его собственным словам, он «стар». Джаред тут же спешит уточнить, что не чувствует себя старым. Выглядит он и вовсе на все двадцать девять, так что его умению следить за своей кожей, видимо, можно доверять.

На дворе июнь, сегодня четверг, на часах 11:15, и Лето уже успел записать часть музыки для пятого альбома его группы Thirty Seconds To Mars, игравшей стадионный рок задолго до того, как их начали пускать на настоящие стадионы; Лето всегда придерживался идеи, что главная проблема Боно — излишняя стеснительность. Музыкант припарковывает свой непримечательный автомобиль — GMC Yukon, на котором он ездит с 1996 года, — на пыльной дороге в Малибу — нам предстоит прогулка по национальному парку по одному из его любимых маршрутов, где каждый камень кажется знакомым. С апломбом гида Лето показывает места, в которых проходили съемки «Планеты обезьян» и «MAS*H».

На Лето расстегнутая рубашка, под которой видна футболка с надписью «Непал, я люблю тебя». У него есть несколько таких футболок разных цветов —  он посвятил много усилий восстановлению страны после недавнего землетрясения, хотя сам ни разу там не был. В 2011 году он посетил пребывающий в руинах остров Гаити, где провел какое— то время в детстве. Кроме того, на Лето модные туристические штаны North Face, зеленые туристические ботинки с желтыми шнурками и одна из многочисленных пар полосатых носков, которыми они с братом и коллегой по группе Шенноном обмениваются каждый год на Рождество. Он надевает синий рюкзак, где, среди всего прочего, есть сухой паек для походов и большой термос с водой. В течение достаточно напряженного трех— с— половиной— часового похода Лето, давно уже ставший веганом, потихоньку жевал свою еду. «Я на самом деле жуган, — уточняет он. — Веган— жулик. Я никогда не ем мясо, но, если чья— то мама печет печенье и мне его предлагают, я его попробую, а если на Аляске мне предложат лосося, выловленного из реки, я его, скорее всего, съем». Однако он не пьет ни капли воды, которую принес для меня, верно предположив, что я не догадаюсь взять свою. «Обычно я не беру с собой воду, — говорит он. — Я как ящерица».

Возможно, Лето и не настоящий человек— ящерица, но в нем есть что— то настораживающее и инопланетное, и дело даже не в его сверкающих сине— зеленых глазах, которые сейчас спрятаны за большими темными очками. Он открыт и приветлив – в Джареде нет ни капли солипсической замкнутости, которая иногда появляется у людей после многих лет славы. При этом он кажется удивительно самодовольным, как будто является единственным истовым адептом Церкви Летологии, и, передвигаясь со змеиной грацией, выглядит более стройным, чем это возможно для человеческого существа. Недавно он прошел генетический тест, который дал неожиданный результат. «Во мне много от неандертальцев, — говорит Лето. – Может быть, поэтому я так хорошо умею лазить по скалам». В «Артефакте», увлекательном документальном фильме 2012 года о том, как группа Лето сражалась в суде со своим лейблом EMI, есть говорящая сцена, где Джаред полушутливо страдает из— за музыкальных несовершенств «человеческих существ».

«Ты занимался спортом в старшей школе?» — спрашивает Лето. Сам он этого не делал. «Я был слишком занят наркотиками, — говорит он. — Это тоже был своего рода спорт». Однако теперь, по его словам, он «практически» стрейт—эджер и точно никогда не пьет. «Есть самые разные способы изменить состояние сознания или выйти за пределы самого себя», — говорит он. Например, какой— нибудь случайный психоделик? «Нет, это только на Burning Man. Я бы употребил что— то такое только если бы участвовал там в оргии». (Наверняка он шутит, однако в прошлом году он действительно ездил на Burning Man.)

Время от времени над головой пролетают орлы; тропу перед нами переползают змеи. Постепенно маршрут становится более интересным: мы идем вдоль отвесной стены ущелья, на дне которого течет ручей. В нем купаются ребята студенческого возраста. Теперь приходится внимательно смотреть за тем, что происходит, и тщательно цепляться руками и ногами. Лето движется легко и непринужденно, по ходу дела объясняя мне несколько десятков специальных движений.

«Иди максимально близко ко мне, — говорит он, — и повторяй все, что я делаю руками и ногами. И оставайся максимально расслабленным. Не напрягай руки слишком сильно. Просто по— настоящему доверься своим ногам. Вот так! Ты все еще жив!» Эти наставления, которые я получал в течение нескольких часов, требовали невероятного терпения и концентрации, однако Джаред явно получает удовольствие: он все время берет с собой новых людей на свой маршрут — есть кадры от папарацци, где его сопровождают несколько молодых женщин. В любом случае, такие высоты для него ничто — ему больше подошел бы тысячеметровый Эль Капитон в Йосемити.

Лето любит использовать метафоры, связанные со скалолазанием, так что можно сказать, что его карьера в шоу— бизнесе неровностями напоминает ландшафт, который он так любит пересекать. Десять лет назад он был уважаемым, но не суперуспешным актером за тридцать с непонятными карьерными перспективами и зачаточной музыкальной карьерой, которую многие считали не более, чем причудой. «Очень многие просто не понимали, — говорит Лето. — Некоторые люди в этом городе считали, что все это безумие. Я не брался за некоторые фильмы, потому что ездил в крохотные туры, и люди просто начинали сходить с ума. Некоторые из этих фильмов потом стали самыми успешными фильмами в истории».

Теперь же, благодаря заслуженному стабильному успеху его группы, «Оскару» за роль страдающей от СПИДа женщины— трансгендера в «Далласском клубе покупателей» 2014 года, а также убийственной роли Джокера в суперзлодейском блокбастере «Отряд самоубийц», Джаред – одновременно настоящая рок— звезда и один из самых востребованных актеров Голливуда – двойной титул, который не дался ни одному другому человеку его поколения. «Ко мне не раз приходили люди, получившие «Оскар», и говорили: «Я могу стать успешной рок— звездой, помоги мне!», — говорит музыкальный менеджер Лето Ирвинг Азофф. — Он – единственный, кому это удалось».

Примечательно, что актерская карьера Лето еще только набирает обороты, хотя и началась в 1994 году — многие поклонники его группы тогда еще не родились, — когда он сыграл незабываемую роль короля засосов Джордана Каталано в «Моей так называемой жизни». Его новый статус последовал за неслыханным шестилетним перерывом в съемках: в 2006—2012 годах он решил сосредоточиться на своей музыке. «Его ничто не связывает, — говорит Мэттью Макконахи, сыгравший с ним в «Далласском клубе покупателей». — Он идет своим маршрутом. Он может думать о том, какой шаг ему стоит предпринять, но никогда не подаст виду. Он всегда хорошо понимает, что делает».

Лето останавливается на тропе, находит точку опоры и начинает восхождение по вертикальному склону. Маршрут кажется невозможным, кажется, что только безумец рискнет его штурмовать, но, поскольку Джаред был надежным проводником, я пожимаю плечами и лезу вслед за ним. Минуту спустя он смеется, спрыгивает вниз и выбирает более безопасный путь. «Я просто над тобой прикалываюсь, — говорит он со смехом. — Ты сошел с ума! Почему ничего не сказал?» Очень смешно, чего уж тут — может быть, так проявляется Джокер, а может быть, именно об этом говорят строчки песен Thirty Seconds To Mars вроде «I’ll wrap my hands around your neck so tight with love» или «I punish you with pleasure / I pleasure you with pain».

Вскоре мы оказываемся в ста метрах над ручьем, передвигаясь с одного ненадежного уступа на другой; между ними зияют большие, смертельно опасные провалы. «Если ты упадешь, то разобьешь себе голову», — говорит Лето, добавляя, что профессиональный гид, «наверное», использовал бы веревку для части маршрута. Раньше Джаред думал, что умрет молодым, но сейчас это уже не так. «Это достаточно банальная мысль, особенно для маниакального нарцисса, — говорит он с улыбкой. — А если ты часто рискуешь или видишь, как люди умирают молодыми, легче представить себе такую возможность».

Мы находим безопасное место и делаем паузу; Лето с наслаждением осматривает горы с зелеными верхушками и бескрайнее ярко— синее небо. Крохотная сиалия садится на ветку дерева неподалеку, а затем улетает, оставляя нас двоих единственными живыми существами в поле зрения. «Разве это не странно? — спрашивает Лето, облокачиваясь на камни. — Когда бы я ни попал на природу, хотя бы на несколько мгновений, я сразу чувствую себя лучше».

Джаред — сын артистичной хиппи, выросший без отца, — всегда был жаден до риска, что доказывают аресты в подростковом возрасте, а также обладал достаточным терпением для долгих подъемов — Thirty Seconds To Mars дали столько концертов в туре 2010—2011 годов, что попали в Книгу рекордов Гиннесса. «Когда ты решаешь посвятить свои силы чему— то невозможному, — говорит он, имея в виду одновременно настоящие и метафорические восхождения, — тебе приходится бороться с чем— то враждебным, а потом ты думаешь: «Вау, мы сделали это». Это потрясающее ощущение. И кроме того, немного боли — это не так уж и плохо».

Ближе к концу нашего пути мы подходим к почти вертикальному подъему. Лето бросается в бой, разведя руки и став похожим на паука, и предлагает мне воспользоваться цепью, которую кто— то оставил там висеть. «Это была обычная садовая цепь из Home Depot, — говорит он мне сутки спустя. — В принципе, ты бы вряд ли захотел доверить ей свою жизнь». Возможно, эта реплика немного запоздала. «А еще там чуть выше есть немного глины, и в какой— то момент эта глина наверняка упадет. Так что очень многое зависит от удачи». Джаред смеется и спрашивает: «Но разве ты не получил удовольствие?»

Я получил, но сложно не думать о реплике одной из героинь «Моей так называемой жизни», воспоминание из нашей с Лето прошлой жизни: «Почему ты так себя ведешь?»

Но в принципе, могло быть и хуже. «Если бы это интервью давал Джокер, — говорит вдруг Лето, — он бы непременно тебя кастрировал и заставил съесть свои собственные яйца. Просто так. Это если бы ты ему понравился».

Лето очень понравилось играть Джокера — он получил от этого гораздо больше удовольствия, чем от других своих ролей, несмотря на то, что во время съемок получил серьезную травму: Джаред порвал связку, снимаясь в сцене, где его герой висит под вертолетом. Лето вновь пережил физическое преображение, но этот раз это был стандартный голливудский набор: накладки на зубы и занятия в спортзале для мускулов, а не опасная голодовка ради почти скелетнообразной худобы, которую он себе устроил ради «Далласского клуба покупателей». Это и не двадцать пять килограммов веса, которые он набрал, чтобы сыграть убийцу Джона Леннона в неоднозначно воспринятой «Главе 27» 2007 года. «Кажется, раньше я считал, что нужно пострадать, чтобы сделать что— то стоящее, — говорит он. — Это очень глупо».

Когда Лето впервые приехал в Лос— Анджелес, то записался на 12— недельный курс актерской игры и почти там не появлялся. Его формальная подготовка на этом закончилась. Однако, он более чем компенсирует эту недостачу, благодаря игре по методу Станиславского, который нередко заставлял его делать весьма небезопасные вещи. Он несколько недель жил на улице с наркоманами в нью— йоркском Ист— Виллидж, чтобы подготовиться к роли парня, который принимает так много героина, что врачи отрезают ему руку в «Реквиеме по мечте» Даррена Аронофски 2000 года. Лето не принимал наркотики в это время, но «они кололи герыч, а я колол воду, — говорит он. — Люди будут чувствовать себя неловко, если они колются, а ты нет. Я ни с кем не делился иглой. Колоть себе что— угодно — это очень сильный опыт. Это было давно. Я бы не стал снова этого делать».

Начиная с самых ранних интервью, Лето весьма расплывчато говорил о своем детстве — а иногда и попросту говорил неправду. «Я так много о нем врал, что теперь и не знаю, что там правда, а что нет, — утверждает он. — Я помню, как Ривер Феникс однажды сказал в интервью, что предпочитает врать как можно больше, и я решил последовать его примеру».

В итоге Лето рассказал часть своей истории в благодарственной речи, когда он получал «Оскар». Его мать, Констанс, родила Джареда и Шеннон, когда еще была подростком. Сначала она жила в Боссиер— Сити, штат Луизиана, но потом часто переезжала, ведя богемный жизни —  иногда находясь за чертой бедности, иногда зависая в разных коммунах, и в конце концов работая добровольцем на Гаити. (Кроме того, судя по всему, было время, когда она была замужем за дантистом, который дал Джареду и Шеннон свою фамилию, но затем они развелись; Джаред никогда об этом не говорит.)

Друзья Констанс были разного рода творческими личностями — художниками, скульпторами, перформансистами, — и Джаред с Шеннон с младых ногтей чувствовали, что предназначены для творчества.

Лето рано решил, что хочет стать звездой — он мог представить себя только художником или торговцем наркотиками. «Оба этих занятия предполагали свой риск и свою награду, — говорит Лето с небольшой улыбкой. — Я даже не знал слова «знаменитость». У меня не было постеров — я слушал «Led Zeppelin II» 16412 раз, но не знал, как эти ребята выглядят. Я думал, что музыканты и актеры — это своего рода аристократия, что нужно таким родиться или чтобы тебе очень повезло».

Вскоре Лето начал попадать в неприятности. «Мой опыт с наркотиками? — говорит он. — Я их принимал, тоннами. И, по большей части, это было достаточно весело. Но есть некоторые, которые вынимают из тебя дух. Кроме того, в какой— то момент приходится принять решение: моя жизнь теперь всегда будет так выглядеть? Я решил, что буду пытаться реализовать другую свою мечту. Проблема с наркотиками состоит в очень высоких рисках. Некоторые наркотики совершенно восхитительны, но риск слишком велик. Я слишком много раз видел, чем это может закончиться».

Кроме того, юный Джаред немного подворовывал, а может быть, делал и что похуже — он говорит, что его несколько раз арестовывали, и упоминает инцидент, где были задействованы «пушка и немного кокаина». Но его никогда не заставали на месте преступления. «Я всегда был очень быстрым, — говорит он. — Однажды в одном магазине были полицейские в гражданской одежде, и они погнались за нами. Мой приятель выдохся и сбавил темп. Они схватили его и бросили на землю, а я продолжил бежать. Есть мало вещей в этом мире, которые могут сравниться с тем, когда тебе удается убежать от полицейских».

Лето учился в старшей школе в Вашингтоне и бросил ее, но затем передумал и вернулся. Потом он попытал счастья в нескольких художественных колледжах и в итоге попал в Школы визуальных искусств в Манхэттене, где изучал живопись и фотографию. «У меня были тысячи негативов, которые я сам проявил, — рассказывает Джаред. — Я запирался в темной комнате и выходил оттуда восемь часов спустя — не мог понять, как так быстро прошел день». (Его коллекция негативов была утрачена или украдена: «Если у кого— то она сохранилась, позвоните мне»). Фотографирование и частые визиты в артхаусные кинотеатры заставили Лето задуматься о карьере кинорежиссера, в результате чего он бросил колледж после второго курса и отправился в Лос— Анджелес, думая, что сможет начать там сниматься, а затем и ставить фильмы.

Вместо этого он моментально попал на телеканал ABC в «Мою так называемую жизнь». Этот сериал, имеющий статус лучшего шоу о старшей школе, продержался всего один сезон в 1994–1995 годах, но затем его бесконечно повторяли на MTV. Лето до сих пор не может понять, каким образом эта роль так повлияла на его карьеру. «Я снимался там всего несколько месяцев, — говорит он. — Я почти не разговаривал на экране! Не знаю. Для многих людей это было важно, но мой личный жизненный опыт был совершенно другим».

Я отмечаю, что герой Лето в сериале был практически объектом сексуальной объективации — его изобразили предметом сексуального вожделения, хотя эта роль обычно зарезервирована за женщинами. «Ну отлично, — говорит он. — Это было очень вовремя. Я рад, что первым принял эстафету или как там обычно говорят».

«Моя так называемая жизнь» сделала Лето очень востребованным в Голливуде. Он тщательно выбирал свою первую главную роль и в итоге остановился на «Префонтене» — биографическом фильме 1997 года об обреченном бегуне— студенте Стиве Префонтене. Фильм провалился, хотя Лето отлично сыграл свою роль. «Так часто бывает с фильмами, — говорит он. — Они разбивают тебе сердце».

Лето дебютировал как музыкант в составе выдуманной группы Frozen Embryo в «Моей так называемой жизни», но на самом уже давно писал песни на полном серьезе. Он уговорил Шеннон, у которой как раз закончился бунтарский период, переехать в Лос— Анджелес, и они стали вместе записывать музыку; в 1998 году они подписали контракт с лейблом.

Сегодня Thirty Seconds To Mars играют хедлайнерские сеты на зарубежных фестивалях и больших залах в Штатах, но поначалу реакция была в высшей степени скептическая. «Джаред Лето собрал группу, — написал журнал о панк—роке Buddyhead в 2002 году, когда у них наконец вышел первый альбом. — Конечно, у кого сейчас нет группы. Frozen Embryos распались, так что им пришлось переименоваться в Thirty Seconds To Mars. Мы не слышали ни одной их песни, но уверены, что они говноеды».

Музыки и кино Лето оказалось недостаточно, и он стал успешным и авторитетным инвестором в области высоких технологий. Его лучшим начинанием была покупка акций Nest, компании, создающей «умные дома», которая затем была приобретена Google за 3,2 миллиарда долларов. Кроме того, у Джареда есть доля в Reddit, Uber, Airbnb и Slack, а также он запустил несколько своих компаний, включая сайт Vyrt. Он признает, что эти инвестиции в конечном итоге могут оказаться более прибыльными, чем его совокупные доходы от музыки и кино, и пытается представить это как еще одно удачное увлечение. «В мире технологий есть ощущение безграничного оптимизма в отношении того, на что мы способны, — говорит он. — Мне нравится, когда я с таким сталкиваюсь. Я сверхлюбопытный человек, и мне посчастливилось работать с очень умными людьми и учиться у них, это очень здорово».

Лето шутит, что его лихорадочная активность должна «отвлечь людей, чтобы никто не спрашивал про брак, в котором я состою уже десять лет, и про двух моих детей, живущих в Аризоне». Хотя Лето ведет очень активную социальную жизнь, уже очень давно не было ничего слышно про его отношения с женщинами — много лет назад он встречался с Кэмерон Диас и Скарлетт Йоханссон.

Лето не особо задумывается о своем наследии или смертности, хотя ему и интересно, что с ним будет после смерти. «Любопытно представить себе, что будет дальше, — говорит он еще более радостным голосом, чем обычно. — Я не думаю, что мы сохраним свое сознание. Мы воссоединимся с Вселенной. Это все может быть просто большой игрой». Джареда воодушевило недавнее предположение Илона Маска, что мы можем жить в большой симуляции в духе «Матрицы» — он сам много думал об этом. «Это определенно возможно», — говорит он, отсылая к последним достижениям в области виртуальной реальности. В конце концов, если у Лето все идет так хорошо, странно не считать жизнь видеоигрой, в которой ты прошел на последний уровень.

Я спрашиваю Джареда, бывало ли так, что люди недооценивали его. «Да, это была их серьезная ошибка, — говорит он с каменным лицом, а потом смеется. — Шучу! Обязательно напиши: «Он смеется». И поставь там точку».

Джаред Лето

Дискография 30 Seconds To Mars доступна в Apple Music

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно