• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Роджер Мирет, Agnostic Front: «Я никогда не читаю комментарии»

21 Ноября 2017 | Автор текста: Евгений Мяленков
Роджер Мирет, Agnostic Front: «Я никогда не читаю комментарии»

Роджер Мирет на постере фильма "Godfathers of hardcore"

Хардкор–команда Agnostic Front появилась на свет в зоне боевых действий, что прекрасно слышно в их музыке. Сформировавшаяся в начале восьмидесятых в трущобах Нижнего Ист–сайда группа воплотила в своем саунде царящие на нью–йоркской хардкор–сцене проблемы с насилием и наркотиками, а также общую социальную напряженность. Ловля голубей на обед, освежевание домашних питомцев на глазах у детей, смытый в унитаз аллигатор и госпитализация после избиения отчимом при помощи молотка – именно в такой обстановке рос уроженец Кубы Роджелио Мирет, иммигрировавший в Америку в четырехлетнем возрасте, и, как и его будущая группа, долго ставивший под сомнение наступление нового дня. Несмотря на трудности, отмечающие в этом году 35–летний юбилей Agnostic Front стали одной из наиболее влиятельных команд своей эры, продолжая до сих пор собирать по всему миру полные залы и запечатлев свою историю в недавно вышедшем документальном фильме «Крестные отцы хардкора».  Незадолго до начала европейского тура, в ходе которого Agnostic Front выступят в Петербурге (23 ноября, Mod) и Москве (24 ноября, «Город»), Роджер Мирет рассказал RS о своей работе над автобиографической книгой, методах знакомства с новой музыкой и детских травмах.

«Для меня лучшее время для разговора – раннее утро, – сообщает в письме культовый хардкор–музыкант, когда мы договариваемся об интервью. – Я живу в Аризоне, так что предпочел бы 7 утра по местному времени». Узнав, что его вышедшая в конце августа автобиографическая книга «My Riot: Agnostic Front, Grit, Guts & Glory» недоступна в kindle–формате на Amazon, Роджер оперативно связывается со своим издателем, чтобы тот выслал мне ее в формате pdf. «Не хочу, чтобы интервью получилось поверхностным», – комментирует Мирет.

В условленное время мы выходим с Роджером на связь. На его аватаре в скайпе – эмблема основанного им в 1996 году хот–род–автоклуба «The Rumblers Car Club» с припиской «Nomads» (англ. кочевники – члены мотоклуба, не входящие ни в один чаптер – прим. RS) Несмотря на раннее время, Мирет высказывает полную готовность к сеансу видеосвязи, которую, впрочем, приходится заменить на обычный звонок из–за проблем с соединением. «Я рано встаю, – спокойным голосом комментирует необычный тайминг Роджер. На заднем плане слышатся детские возгласы. – Детям нужно идти в школу, мне – на работу. Сегодня мы проснулись в 6–13».

Как выглядит твой обычный распорядок дня?

РМ: Обычно я встаю утром вместе с детьми, они собираются в школу, я – на работу, когда есть, что делать. Когда нет – занимаюсь другими делами, например, планирую, что собираюсь сделать. В обеденный перерыв я занимаюсь джиу–джитсу. После этого я возвращаюсь к работе или чем я там занимаюсь, забираю детей из школы и отвожу их на джиу–джитсу. Потом мы вместе делаем уроки – в общем, обычные отцовские дела.

 

Публикация от Roger Miret (@rogermiret) Ноя 24 2016 в 6:27 PST

Расскажи, пожалуйста, о том, как ты пришел к написанию книги, и с какими проблемами столкнулся в процессе.

РМ: Это было нелегко. Я начал писать ее в 1999 году и несколько раз терял рукопись из–за компьютерных вирусов, поломок и тому подобных вещей. Я очень долго не мог завершить книгу –  у меня родились дети, я гастролировал с Agnostic Front и своей второй группой Roger Miret and The Disasters. И вот около трех лет назад мой [нынешний] друг Джон Видерхорн (журналист, автор американского Rolling Stone прим. RS) предложил мне помочь дописать и отредактировать текст. Я согласился, понимая, что в одиночку не справлюсь, и мы стали писать вместе. Благодаря ему мои записи – большая часть уже была написана – превратились в стройную историю, и мы приступили к заполнению пробелом. Примечательно, что Джон совсем немного обо мне знал – он больше любит брать интервью у металлистов, но его невероятно заворожила история моей жизни. Работать с ним было очень легко – оказалось круто рассказывать о том, что происходило со мной кому–то, кто меня практически не знает и не пытается судить.

Как ты думаешь, возможно ли повторить проделанный тобой путь из гетто к легендарному статусу в сегодняшних реалиях или правила игры изменились?

РМ: Конечно, все возможно, но, знаешь, это было непросто. Ты читал мою книгу и понимаешь, как все произошло – это случилось не за месяц и не за два; мой путь был очень долгим. Это нормально – в течение этого времени люди могут нащупать связь с чем–то действительно настоящим. В этом и есть секрет Agnostic Front – люди чувствовали, что наша связь реальна, и мы не какие–то однодневки. Мне кажется, это важно – это то, благодаря чему формируется на самом деле крепкое сообщество настоящих фанатов. Сейчас, когда есть интернет, возможно все – можно даже прославиться за одну ночь. Мы видим людей, знаменитых без особой на то причины, например, семейство Кардашьян. Звезды реалити–шоу беспочвенно знамениты – люди подписываются на них, хотя у них нет таланта. Не вижу смысла в подобной популярности– сейчас довольно легко прославиться, если знать, как правильно использовать для этого интернет.

Раньше все было совсем по–другому – чтобы получить уважение, нужно было его заработать и самому проявлять уважение. Если ты приходил куда–то и не уважал ни место, ни сцену, ни людей [там находящихся], ты проиграл. Раньше все было сложнее для всех артистов – меня, ранних хип–хоп исполнителей, панк–групп. Секрет успеха заключается в том, чтобы продолжать путь и действительно верить [в то, что ты делаешь].

К сожалению, хейтеры были и будут всегда, в особенности сейчас, когда так легко зайти на чью–либо страницу и оставить негативный комментарий. Эти люди будут ненавидеть тебя, что бы ты ни сделал – можно помочь ребенку, а услышать на это проклятья. Просто не нужно на этом фокусироваться – я всегда ориентируюсь на людей, которые хотят преуспеть, двигаться вперед и бороться с [оказываемым] давлением, а не на тех, кто приносит ненависть и разлад в наше движение. Таких людей много, и я не могу сказать, что все меня любят, но с этим ничего не поделаешь. Я никогда не читаю комментарии – не понимаю людей, и почему они ведут себя так ужасно грубо. Правда в том, что не все люди классные – не все такими родились. Не у каждого человека первым концертом было выступление самой крутой дэт–метал группы в мире – всегда нужно с чего–то начинать.

Если бы тебя попросили дать совет начинающей группе, что бы ты им посоветовал?

РМ: Сегодня трудно быть начинающим музыкантом – практически невозможно сказать что–то и не получить в ответ возражение. Сейчас сложно говорить о свободе слова, выражать свое мнение и выказывать свою осведомленность, поскольку сразу найдется десять–двадцать человек, которые с тобой не согласятся и втянут в дебаты. Нужно просто делать это – выражать свое мнение, говорить, то, что хочешь сказать. Ведь какой смысл играть в панк–группе, если не можешь высказаться?

Необходимо быть честным и настоящим. Если ты действительно любишь что–то, стой на своем. Многие используют панк– и хардкор–сцену в качестве инструмента для того, чтобы быстро заполучить аудиторию и двинуться дальше. Нужно быть верным своим принципам, быть искренним, делать то, что считаешь правильным, и следовать за своими мечтами. Это самое важное.


Ты следишь за новыми группами, например, с помощью Apple Music?

РМ: Честно говоря, я очень старомоден – слушаю музыку на кассетах. Практически не слушаю радио; диски – только по большой необходимости. Apple Music не пользуюсь, даже, честно говоря, не знаю, что это такое. Однако это прекрасно, если [этот сервис] помогает людям расширять свои горизонты, открывая новую музыку, а группам – достигать своего слушателя. Мне просто нравится мой метод. Конечно, я знакомлюсь с творчеством новых групп на гастролях. Именно там я слышу все новые имена, с кем–то из них мы встречаемся лично, с кем–то – играем.

Раньше я любил открывать для себя новую музыку в музыкальных магазинах, но в какой–то момент они исчезли, лишив возможности испытать былое возбуждение. Мне нравилось брать в руки запись, изучать обложку, затем слушать и читать список благодарностей – так у нас было принято.

В книге замечаешь, что «единство не продается, продается ненависть». В свете недавней трагедии в Лас–Вегасе, звучит чрезвычайно злободневно.

РМ: Да, и это правда.  Посмотри на безумные новости – они все про ненависть. Если кто–то совершит добрый поступок, всем наплевать. «Поглядите, этот парень спас утопающую старушку!» – всем плевать! Им нужен парень, который убил восемьдесят человек, — вот это новость! Отвратительно, но это то, чего хочет мир, то, что нравится людям. Так что да, единство не продается. Продается ненависть, причем продается отлично – это доказано на примере групп, ее воспевающих. Эти парни продают кучу пластинок.

Впрочем, знаешь, однажды, когда я приехал в Россию, ко мне подошел один парень за автографом. Не помню, что у него было, пластинка или кассета, но он сказал мне, что дорого за нее заплатил – из–за того, что он слушал Agnostic Front, в восьмидесятых он попал в тюрьму. Ваша страна через многое прошла, и вот сейчас у тебя есть доступ к любой новой музыке, группы приезжают с концертами – это удивительно! Ничто не объединяет людей так, как музыка. Именно поэтому случай в Лас–Вегасе так печален, ведь как раз музыкальное событие собрало так много людей, которые пришли туда, чтобы просто хорошо провести время вместе. А этот чертов маньяк их убил.

У тебя было тяжелое детство, и ты упоминал в одной из глав о детских психологических травмах, являющихся во многих случаях причиной насилия в будущем. Как ты думаешь, почему кто–то из переживших насилие в детстве становится убийцей, а кто–то трансформирует боль в музыку и собирает группу?

РТ: Это одна из важных функций как музыки, так и других видов искусств – быть способом освободиться и выразить себя. Если у человека нет подобного выхода – будь то музыка, художественное искусство или хотя бы возможность с кем–то поговорить, то он запирает этот негатив внутри. Кто–то может прожить так всю жизнь, унеся свои проблемы в могилу, а кто–то сходит с ума и творит все это насилие. Я не понимаю произошедшего: ты идешь, убиваешь людей, а затем стреляешься. В чем смысл? Если ты хотел покончить жизнь самоубийством, что само по себе печально, то зачем тебе понадобилось причинять боль другим? Просто так устроен мир. Душевные болезни реальны.

Я музыкант и могу выражать себя и свои чувства через музыку, но, если прочитать мою книгу, станет ясно, что многие события моей жизни не нашли отражения в текстах песен. Поэтому моя книга так важна для меня – она сыграла значительную терапевтическую роль. Конечно, были вещи, о которых было неприятно говорить – они держали меня долгое время, и я почувствовал значительное облегчение, когда наконец выпустил их наружу. По правде, я написал книгу для того, чтобы мои дети могли понять, кем был их отец, а их дети, мои внуки, – получить представление о том, через что я прошел. Нелегко быть иммигрировавшим в Америку ребенком с Кубы и стать тем, кем я стал. Я просто хочу, чтобы они это понимали – ради этого все и было затеяно.

Роджер Мирет

Российские выступления Agnostic Front в рамках юбилейного тура состоятся 23 и 24 ноября в Петербурге (Mod) и Москве («Город»), соответственно.

Дискография группы доступна в Apple Music 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно