• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Федор Сволочь, Theodor Bastard: «Традицию нельзя прерывать, иначе ее будет не восстановить»

15 Декабря 2017 | Автор текста: Антонина Матвеева
Федор Сволочь, Theodor Bastard: «Традицию нельзя прерывать, иначе ее будет не восстановить»

Theodor Bastard


© Александр Корвус

Для петербургской группы Theodor Bastard этот год был крайне плодотворным: получив две престижные премии «Золотая Горгулья» и «Russian World Music», они выпустили первый альбом-саундтрек к игре «Мор (Утопия)», который презентуют на своих концертах в Санкт-Петербурге (16 декабря, Erarta) и Москве (17 декабря, Zil Arena). По словам коллектива, пластинка посвящена «мистике детства, которую может сохранить в себе и взрослый, и детству как храму вечно юной души».

В разговоре с RS основатель проекта Федор Сволочь подробно описал процесс создания «Utopia», предсказал зарождение нового направления в музыке, и, опираясь на свой длительный опыт путешествий, объяснил необходимость чтить традиции.

Для начала, хотелось бы поздравить вас с недавно полученными премиями. Сравнимо ли это для Theodor Bastard с выпуском первого успешного альбома, рубеж которого сложно преодолеть?

ФС: Скорее, нет. Все-таки выпуск альбома - это личное достижение, когда ты работаешь над собой, а премии – это, так или иначе, чья-то оценка. Для некоторых музыкантов они могут являться эквивалентом признания, но сами по себе они мало что значат. Возможно, очень приятно получить положительные отзывы от коллег и публики, но не думаю, что подобное повлияет на нас в плане морали. Как по мне, мы давно все это заслужили. Да, для музыкантов есть такое понятие как второй сложный альбом, но группа его преодолела много лет назад. У нас за плечами большой опыт, и, все же, каждая пластинка по-прежнему задает определенную планку. Мы чего-то добились и хочется, чтобы последующее было не хуже, но при этом я не считаю правильным застывать в неподвижном состоянии, подобно некоторым артистам, которые из года в год выпускают одно и то же. Недавно у нас вышел новый сингл, вызвавший возмущение у фанатов.

Как я понимаю, речь идет про «Серп». Откуда взялось столько недовольства?

ФС: Да, речь о нем. У людей, очевидно, возник какой-то когнитивный диссонанс. Все-таки мы немного странный коллектив, тем более для России - потому что не работаем в каком-то одном музыкальном направлении. С самого начала, когда проект только создавался, для нас была очень важна концепция полистилистики. И, конечно, для новых слушателей, которые познакомились с нашим творчеством с момента выпуска двух последних альбомов, это звучит немного странно, ведь им неизвестна вся наша история. Таким людям кажется, что мы серьезная world music команда (тем более, с учетом всех этих премий). А тут, в преддверии долгожданного альбома, мы выпускаем новый сингл, никак не связанный ни с этникой, ни с чем-либо подобным - чистая электроника. И у поклонников, которые нарисовали в своем воображении определенный образ, вероятно, был легкий шок. Но мне это даже приятно. Группа все еще может чем-то удивить и вокруг нашего творчества могут возникнуть столь жаркие дискуссии. Думаю, именно этим сингл попал в точку. Баталии означают, что слушателя задевает наше искусство и в хорошем, и в плохом смыслах. Искусство должно провоцировать какие-то внутренние процессы в человеке, начиная с простого мыслительного процесса (Что это? Зачем оно создано?), и до каких-то более глубоких философских рассуждений и эмоций.

Чем обусловлен такой резкий контраст версий трека?

ФС: Обычно мы очень долго работаем над песнями, потому что внутренний перфекционизм не дает поставить точку. На самом деле, это очень большое искусство - когда композитор пишет песню (или писатель роман) -  вовремя закончить и понять, что все, что что нужно, уже сказано. С годами я этому научился, но иногда, мы, по старинке, создаем несколько вариантов песни. А еще «Серп» в неэлектронном виде очень сложно играть вживую, практически невозможно. Второй трек, который называется «Rehearsal version» в общем-то и будет исполняться в живую. Третьим треком идет «Демо» - мы решили, что будет обидно терять изначальную идею, а сингл позволяет вставить несколько версий. Подобное было принято еще со времен винила. Да что говорить, у нас в сингле 2007 года «Будем жить» было 7 версий песни, так что это еще не предел.

Рецензия RS на альбом Theodor Bastard «Utopia»

У вас вышел новый альбом-саундтрек «Utopia», записанный для культовой игры «Мор (Утопия)». Вы являетесь поклонниками этой вселенной? И насколько вам вообще близки компьютерные игры?

ФС: Хороший вопрос. Ну, вообще это интересно в плане мультимедиа. Современные игры, которые могут существовать в нынешнем виде благодаря развитию компьютерных технологий – это совершенно новая реальность. И, вспоминая себя подростком, я бы, наверное, мечтал в нее погрузиться. Но сейчас я, пожалуй, дам скучный ответ: у меня элементарно нет на это времени. Мы встретились с создателем «Мор», Николаем Дыбовским, и, прежде чем приступить к созданию музыки, очень плотно с ним пообщались. Наверно, это общение было самым важным фактором для понимания игры, потому что он по-хорошему сумасшедший человек с огромным количеством идей. «Мор (Утопия)» – это все же нестандартная игра, непохожая на какие-то стрелялки, у нее более сложный жанр. Это выдуманный мир, не имеющий исторических аналогов (что-то среднее между средневековьем и какой-то альтернативной историей), в который ты погружаешься с головой. Подобная особенность роднит работу студии Ice-Pick Lodge с фантастической литературой. И это интересно, потому что музыка Theodor Bastard в чем-то такая же. Когда мы только начали работу над «Мором», то подумали, что, к счастью, наше музыкальное восприятие перекликается с миром игры. К слову, в студии висело два экрана, и мы постоянно проверяли наши звуковые идеи, пуская саундтрек под демоверсию, которую нам выдали создатели.

Звучит так, словно работа в этой области захватила вас на долгое время.

ФС: В этом году нам представилась возможность принять участие в целых трех игровых проектах. Один из них - это «Life is Feudal». Мы записали музыку для трейлера, и он скоро выйдет. А вот название третьего не могу разглашать по контракту до официальной даты релиза, но он появится в 2018 году, и для него мы создали 22 трека. Мне кажется, Theodor Bastard - везунчики в этом смысле, потому что я знаю очень мало русских групп, которые пишут музыку для игр. Для меня это было отчасти мечтой. Я имею ввиду не конкретно игры, а скорее саму идею поработать в аудиовизуальном жанре. Мне кажется, за этим будущее, потому что происходит некая конвергенция искусств, когда одно проникает в другое, и человеку, сидящему за компьютером уже недостаточно просто звука, с учетом наличия всех этих гаджетов. Виртуальная реальность открывает огромные возможности для творческого человека и для композитора в том числе.

Это основная причина, по который вы решили в этом году сосредоточиться на саундтреках?

ФС: Основная причина в том, что нас начали, наконец, приглашать. У нашей группы в какой-то мере кинематографическая музыка. Даже работая над альбомом, мы представляем в голове некоторую картинку, описываем ее друг другу и пытаемся озвучить увиденное. Лично я люблю ту музыку, которая вызывает у меня в голове целый ряд каких-либо образов. Сами посудите, это же просто какая-то магия: мы слышим звук и видим картины. Например, у меня всегда были любимые альбомы, к которым я и сейчас периодически возвращаюсь. От банального Pink Floyd «Dark Side Of The Moon» до The Future Sound Of London «Dead Cites». И, создавая музыку, мы всегда радовались, если она таким же образом воздействовала на слушателя.

Считаете ли вы, что этническая музыка, в принципе, кинематографична, или ваши суждения не выходят за рамки музыки, создаваемой Theodor Bastard?

ФС: Я привык считать за этническую музыку ту, что отражает этнос в рамках своей аутентичной традиции. То, что мы наблюдаем в современном мире – это, конечно, не народная музыка. Почему и возник термин world music, характеризующий музыку, которая уже вобрала в себя традиции из разных уголков мира и представляет не конкретный этнос, а современную смесь. Саунд бывает кинематографичным у разной музыки. Допустим, Ханз Циммер написал знаменитый саундтрек для фильма «Гладиатор», в котором приняла участие Лиза Геррард из Dead Can Dance, и ее голос, имеющий народную основу, очень органично вписался в этот псевдоисторический фильм, придав ему народную окраску. Это не столько свойство этнической музыки, сколько мастерство режиссера и композитора.

Ранее вы сказали, что на большом экране в вашей студии всегда проигрывался ролик с демо-версией «Мора». Выходит, сам мир игры диктовал вам правила?

ФС: Есть знаменитая цитата в тему. Пушкин в свое время воскликнул: «Какую штуку учудила со мной Татьяна - замуж вышла. Этого я никак не ожидал от нее». Продолжая метафору, когда писатель создает персонажа с определенным характером, за его пределы очень тяжело выйти. Потому что герой, пусть и придуманный, уже сам начинает диктовать ему свое поведение и свои реакции. То же касается и композитора, который работает над сюжетом в рамках какой-то концепции. Когда ты смотришь на все это: ландшафты, средневековый город, на живущих в степи за его пределами то ли людей, то ли тварей, которые приносят в жертву быков, на девушек-невест, которые принимают участие в ритуалах, и детей-вундеркиндов, живущих в башне немыслимой высоты, то само собой пространство этого мира диктует тебе какие-то вещи. Но, опять же, другой композитор сделал бы по-другому.

Вы заранее поставили цель столь концептуально совместить музыку и звук или это произошло само собой?

ФС: Для музыканта работа над саундтреком, который, в отличие от шлягера, является цельным концептуальным произведением, где есть ограниченное сюжетом пространство, схожа с работами композиторов из прошлого. Это соблазнительно и интересно, когда ты не просто пишешь песни. Они меня не интересовали еще тогда, когда мы только начинали, а интересовала какая-то большая форма. Сейчас все утверждают, что наступило время синглов и достаточно выпустить одну песню, чтобы стать популярным. Я по-прежнему предпочитаю большие музыкальные формы и не могу представить тот же «Dark Side Of The Moon», разбитым на треки.

Я прочла комментарий, автор которого в своем воображении представил саундтрек для «Мора» как нечто среднее между «Silent Hill» и «American McGeeʼs Alice». А какие образы возникали у вас, когда вы начали работать над проектом?

ФС: Признаюсь, прежде всего меня вдохновил опыт великой группы Coil (нынче, к сожалению, не существующей), которую мы любим и даже делали кавер на их песню «Love’s Secret Domain». Coil когда-то написали саундтрек к фильму Баркера «Восставший из ада», не вошедший в фильм потому, что голливудские продюсеры посчитали его слишком жутким даже для фильма ужасов. Мне показалось, что для «Мора» подойдет нечто подобное по ощущениям. С этим связано наличие металлических звуков и текстур, которые мы используем в саундтреке. Они создавались за счет детских шкатулок, калимбы, колоколов  - в ход шло все, что связано с металлом и его звучанием. Мне сложно объяснить восприятие звука и музыки, потому что, когда мы пишем альбом, то сначала определяем «дерево и кожа» или «металл и камень». Мы сразу поняли, что саундтрек – это «металл и камень». Исходя из этого строили и пространство ревербераций, их окраску и, конечно, инструментарий. Мы специально создали колокола из обрезков газовых труб, укоротили их по длине, чтобы настроить тон. Была идея использовать это изобретение на концерте, но получилось бы слишком громоздко. Были и медные тибетские горны…

Один из горнов вашей коллекции, насколько мне известно, сделан из берцовой кости человека.

ФС: Да. Это традиционный ритуальный тибетский инструмент ганлин, он относится к традиции бон и используется при совершении некоторых обрядов вместе с барабаном, сделанным из двух человеческих черепов. Такие инструменты создаются исключительно для ритуальных целей. Поэтому они довольно редкие, и просто так их не найдешь. Ганлин мы используем очень аккуратно - у меня есть по этому поводу некоторые сакральные представления. И в саундтреке к игре этот горн прозвучит буквально в нескольких местах.

В какой-то мере это напомнило мне трепетное отношение Бьорк к своей коллекции и ее желание отыскать необычные инструменты для создания своей музыки. Не могу не вспомнить и о ее альбоме «Utopia», появившимся на днях в сети.

ФС: Мне кажется, что последние десять лет она больше ударилась в электронику, хотя я не особо слежу за ее карьерой. Но это здорово, ведь инструмент является носителем традиций. Из года в год вместе с ним передаются и знания: как на нем играть, как он вписывается в народную или ритуальную музыку. Все это очень интересно. И когда кто-то привозит из путешествий новый инструмент, он привозит с собой и кусочек чужих традиций, к которым сумел прикоснуться. И если человек бережный исследователь и подходит к музыке с особым чувством, то он может что-то передать и рассказать другим. Например, у меня есть дарбука из Ливана -  я много путешествовал в тех краях. У меня был ливанский учитель по дарбуке (естественно, я не играю как настоящий профи), но эти знания неоднократно помогали мне в создании восточной музыки, ее понимании.

Вас слушают в Германии, Турции, Мексике... В какой стране наиболее популярна музыка группы?

ФС: Германия – это страна, в которую мы чаще всего ездили. Theodor Bastard выступают там каждый год на протяжении пятнадцати лет, а последние два года выступаем на Castle Fest в Голландии. Скажу так: благодаря интернету градация по странам сейчас не актуальна. Мне очень нравились последние туры, потому что мы впервые приезжали во многие города и страны. В ту же Армению, в Ереван с концертом. И для меня стало шоком то, что нас там любят и знают. Благодаря интернету, несмотря на все разделение и противостояние друг другу на политическом уровне, социум стал более общным. И это неплохо, во всяком случае, в отношении культуры и искусства, доступности музыки. Потому что я помню, что раньше, будучи меломаном, все записи, максимально повлиявшие на мой творческий путь, добывались сложным образом. Нужно было у пиратов переписывать какие-то бобины жуткого качества, иногда кое-как доставался винил. Понятно, что и ценность музыки была выше, потому что услышать более одного нового альбома в месяц было очень сложно. Поэтому, когда пластинки попадали в руки, они слушались запоем. Точно так же как сейчас молодежь собирается, чтобы погрузиться в ту же виртуальную реальность, раньше мы собирались, садились кругом и, затаив дыхание, слушали по кругу один и тот же альбом. Это была большая ценность. Но здорово, что сейчас, заинтересовавшись песней или пластинкой, ты можешь взять и без проблем ее послушать, что кто-то может услышать нас в той же Мексике, или где-то еще. Даже не верится, что такое бывает.

Но в то время отношение к музыке тоже было другим. Как вы и сказали, одна пластинка покупалась в месяц, стоило это, мягко говоря немало, да и приобрести ее было невероятно сложно. Люди тщательно выбирали, что это будет, что именно они услышат. Сейчас рынок перенасыщен и многие хватаются за все подряд.

ФС: Конечно, всего много и молодому слушателю сложно во всем этом многообразии разобраться. Музыкальных изданий становится все меньше, те же рецензии, как жанр, практически умерли. Андрей Бухарин последний, кто держится, возможно могу назвать еще пару русских журналистов - и все. В мире ситуация аналогичная: те же самые журналы сворачиваются, бумажные – тем более. А все это ведет к тому, что слушатель в этом огромном мире музыки перестает ориентироваться. Приходится искать что-то по тегам, рекомендациям на сайтах, где люди скачивают музыку или в приложениях. Возможно лет через десять появится цельная система, чтобы человеку было легче найти то, что ему по вкусу в этом потоке информации. Но возможность выбирать – это прекрасно. Да, кто-то может сетовать, что музыка перестала иметь то значение, которое имела тридцать лет назад, но возникают новые виды искусства, то же скрещение аудио и визуальных жанров. Возможно, нужно чуть-чуть подождать. Я уже вижу, что мы стоим на пороге чего-то нового.

Я солидарна с вами во мнении, что во многих странах этническую музыку приходится намеренно искать, прилагать к этому усилия, в то время как по радио звучит поп-музыка. Как вы считаете, почему так происходит?

ФС: Это сложный вопрос. Мне кажется, что изначально фольклорное искусство передавалось устно и было тесно связано с традициями или, если быть более точным, с традиционным обществом. Сейчас произошло падение традиционного уклада во многих «развитых» странах. Я говорю это совершенно безоценочно. Внутренне являясь традиционалистом, я могу признаться, что мне по душе многие вещи, которые несло в себе традиционное общество. Но сейчас уже не повернешь колесо истории, и поэтому, чтобы сохранить музыку или, в принципе, любые виды искусства, связанные с народным творчеством, очень важна поддержка на государственном уровне. В России разворачивается проблема более глобальная, чем исчезновение народной музыки. Например, вымирают деревни, что для меня является настоящей трагедией, ведь там жила большая часть России, работала с землей, оттуда и шла музыка. Это же наша история. А сейчас мы имеем только, условно говоря, городской фольклор. Сейчас пытаются выселить Центр Русского фольклора, в котором одним из руководителей является Сергей Старостин. Мы сейчас всем фолк-миром собираем подписи, чтобы этого не произошло. Ведь у них огромный архив, они годами собирали это наследие, аутентичное русское народное творчество, пытались его спасти. Я считаю, что к этому нужно приобщать молодежь, потому что среди нее есть люди, которые этим интересуются, а куда им пойти, если у большинства возникает ощущение, что русских фолк – это Надежда Бабкина, под бит отплясывающая на «Новогоднем огоньке» в смешном кокошнике? Просто я наблюдал ситуацию, когда в других странах осталось что-то, что могло бы быть и у нас. Конечно, я не призываю делать шаг назад в каменный век и всем играть только на гуслях, просто традицию нельзя прерывать, иначе ее будет не восстановить. Было бы прекрасно, если бы люди проснулись.

Theodor Bastard

Презентация альбома «Utopia» пройдет 16 и 17 декабря в Санкт-Петербурге (Erarta) и Москве (Zil Arena)

Дискография коллектива доступна в Apple Music

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно