• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияМУЗЫКА

В гостях у Franz Ferdinand

10 Февраля 2007
В гостях у Franz Ferdinand
Franz Ferdinand

© fotobank.com

Корреспондент Rolling Stone расспросил группу Franz Ferdinand о британской порнографии и русском конструктивизме

Лидер Franz Ferdinand Алекс Капранос купил для своей группы новую репетиционную базу — сельское поместье, расположенное в полутора часах езды от Глазго. Корреспондент Rolling Stone отправился в Шотландию, чтобы лично проинспектировать садовый участок «добропорядочного британца».

«Мы не думаем о том, как одеваемся. Никакого суперменства», — заявляет мне лидер Franz Ferdinand Алекс Капранос, поправляя лацкан пиджака. «Наверное, из-за обыденности наш облик можно назвать колледжским, немного библиотекарским. А нас самих — рокерами из библиотеки».

Передо мной стоит изящный 32-летний мужчина в коричневом костюме, элегантно помятой рубахе и черных ботинках с длиннющими носами. Так, наверное, и должен выглядеть радушный и в то же время неприступный британский домовладелец, готовый пустить на порог и дать посмотреть на потертые башмаки, сваленные в прихожей. Но не более того.

Сельская жизнь Franz Ferdinand в настоящий момент сводится к постоянному приему гостей: то журналистов, машинам которых приходится скользить по узкому шоссе мимо изумрудных полей, заставленных почти что кукольным овцами; то соседских девочек, заглядывающих в дом Алекса Капраноса едва ли не каждый день. Мы разговариваем на кухне его дома в шотландской деревне Мониав, расположенной в полутора часах езды от Глазго.

Franz Ferdinand

Franz Ferdinand
© Фото: fotobank.com

Новая база Franz Ferdinand по своей атмосфере напоминает чеховскую дачу (возможно, виноваты качели, романтично болтающиеся на ветру неподалеку от дома), хотя на самом деле является классическим британским домом 19-го века. Алекс Капранос (запоминающаяся фамилия досталась ему от отца-грека, а в паспорте фронтмен «фердинандов» записан по материнской — «Хантли») приобрел поместье в стиле Тюдоров за 400.000 фунтов.

Причины покупки комментировать нет нужды: первый альбом группы записывался в квартире Алекса в Глазго, и вряд ли он когда-нибудь захочет повторить этот опыт. Плюс ко всему деревня в графстве Дамфрешир находится на солидном расстоянии от Глазго, культурной столицы Шотландии, и армии фанатиков до нее добраться довольно тяжело. Теперь наблюдать за Капраносом, затоваривающимся пирожными или завтракающим в кафе миниатюрной гостиницы, могут только местные жители. Или мы.

Манеры Капраноса безупречны — он постоянно играет со своим собеседником, очаровательно обнажая совсем неголливудскую улыбку и при этом твердо глядя в глаза.

Этот странный дом, заставленный гитарами и заваленный какими-то шнурами, которые вьются под ногами, сразу ставит тебя на место. Ты просто боишься наступить на очередной провод или задеть роскошный «рикенбекер», покоящийся на подставке.

В аэропорту мы встречаемся с нашими провожатыми — тур-менеджером Гленом, представительницей лейбла Domino Джози и продюсером Ричем Костли, вместе с которым Franz Ferdinand записали свой второй диск.

В бытность звукорежиссером Костли обслуживал и новомодных The Mars Volta с Bloc Party, и платиновых монстров Rage Against The Machine, и ведущего композитора-минималиста Филипа Гласса. Для «фердинандов» он будет конструировать звук в традиции Дилана и Боуи, которых сейчас запоем слушает группа.

Для того, чтобы доехать до Мониав, надо преодолеть несколько похожих деревень, одинаково чистеньких и ухоженных. В машине играет BBC, на волнах которого беснуются Bloc Party,

Костли клюет носом, а мимо проносятся крохотные пустые пабы с белоснежными занавесками. Когда мы подъезжаем к тюдоровскому особняку Алекса, в окне комнаты на нижнем этаже мелькает его знакомое лицо, и очень скоро мы уже заходим в дом, предварительно разгрузив фургончик с фотоаппаратурой.

***

Franz Ferdinand

Franz Ferdinand
© Фото: fotobank.com

Franz Ferdinand появляются из разных концов дома — самый молодой участник группы, белокурый басист Боб Харди, спускается по лестнице сверху — в процессе сельской жизни его румяные щеки заросли светлой щетиной, а руки он прячет в карманах серого пиджачка.

«Совсем он у нас зарос, на вокалиста Spin Doctors похож стал», — смеялся потом Капранос.

С барабанщиком Полом, тоже основательно небритым, мы здороваемся в небольшой комнате, где размещен 24-х-дорожечный пульт. Не хватает только гитариста Ника Маккарти, которого остальные парни пытаются откуда-то вызвать. Они даже не кричат, нет, они просто твердо говорят «Ник…», и тот появляется откуда-то с улицы, как будто бы ведомый некой телепатической силой.

«Так вы и есть тот самый Ник Маккарти, который украл водку?», — я вспоминаю «водочную» легенду возникновения Franz Ferdinand.

Тут же в разговор встревает Капранос: «Группа Franz Ferdinand родилась именно в тот день. Я, Пол и Боб были друзьями, что-то уже наигрывали вместе. Тогда мы как раз подыскивали ударника, и однажды решили устроить вечеринку — купили литр водки на троих, и подумали, что как следует разогреемся. Ну и гостей, разумеется, позвали. И тут откуда ни возьмись появляется Ник с большим стаканом и быстренько опустошает нашу бутылку. Мы тогда чуть друг другу физиономии не расквасили, а потом я его вдруг спросил: «А ты случаем на ударных не играешь?». Тут Маккарти и отвечает: «Играю». Теперь, когда он куда-то отъезжает, мы даже интервью не можем нормально давать, — у нас ним отличное взаимопонимание, на уровне рефлексов», — резюмирует Алекс.

Для Ника у нас есть особый презент — в аэропорту мы купили пару бутылок водки, и таким образом решили вернуть кармический долг Маккарти своему партнеру Алексу Капраносу.

Гитарист явно не ожидал такого поворота в 11 часов дня: «Эй, Алекс!», — кричит Ник. «Нам тут водки привезли, иди скорей сюда, посмотри». Разумеется, все собираются на кухне и начинают разглядывать бутылки, которые на импровизированной барной стойке диковато смотрятся среди чайных чашек.

Между прочим, кража водки для Ника была вполне обычным делом. Его не раз за этим ловили еще в родном Мюнхене и даже приклеили прозвище «Ник Маккар-ворюга». До поступления в музыкальную школу он даже сделал себе одиозную карьеру взломщика — чистил квартиры и машины.

Первоначально у нас была идея сфотографировать Franz Ferdinand в костюмах советских солдат времен Второй Мировой Войны. За два дня до вылета в Глазго на нее было наложено вето с формулировкой, что в Германии у дисков группы очень хорошие продажи.

Памятуя о постоянно проскальзывающих в песнях «фердинандов» немецких словечках, я справляюсь об «арийском следе» группы у Маккарти.

«Я — выходец из Мюнхена. Почти всю жизнь там прожил. Вот и вся наша связь с Германией, о которой вы спрашивали. И немецкие словечки в песнях тоже, наверное, в мою честь», — улыбается Ник, загружая коробки в багажник своего маленького и уже изрядно потрепанного красного «фольксвагена».

Сегодня Маккарти уезжает в Мюнхен на пятичасовом рейсе — там он провел свое детство, в то время как его отец работал в Шотландии. Там Ник и получил диплом местной консерватории по классу фортепиано и контрабаса.

***

Franz Ferdinand

Franz Ferdinand
© Фото: fotobank.com

Надо сказать, что все музыканты Franz Ferdinand, кроме, наверное, Боба, играют сразу на нескольких инструментах. Когда «фольксваген» Маккарти разворачивается и выезжает на дорогу, я следую за ним, прохожу под кронами тенистых деревьев и упираюсь взглядом в помойку Franz Ferdinand.

Конечно, это не мусорные баки в русском понимании, а небольшой склад коробок. Первая попавшаяся оказывается гигантской упаковкой из-под гаечных ключей (их в доме Капраноса превеликое множество — наверное, сказывается хозяйское увлечение конструктивизмом и футуризмом), а кроме того группа явно неравнодушна к красному вину (целый ящик) и компьютерным клавиатурам (пара коробок).

Вернувшись в дом, я возвращаюсь на опустевшую кухню, где находятся только Рич Костли и Пол Томсон — продюсер изредка нажимает клавиши ноутбука, а барабанщик что-то жарит на сковородке.

На большом кухонном столе навалены вкладыши для компакт-дисков первого альбома Franz Ferdinand, на которых время от время расписывается кто-то из ребят. Среди них лежит альбом Александра Родченко с его знаменитыми фото Маяковского. Мы едим пирожные, пристроившись у стойки с барабанщиком Полом Томсоном, который вертит в руках русский Rolling Stone и весело комментирует содержимое журнала.

К просмотру присоединяется и Капранос, вернувшийся из студии за пакетом яблочного сока. Начинается галдеж: «Опа! Тот парень из The Killers, смотри и The Kills здесь тоже есть. Недавно на их концерт в Глазго ходили».

Самые яркие эмоции вызывают русские фото Pink Grease, особенно тот кадр, где басист Стю сует в рот три графина водки. «Что? Их поймали на Красной Площади с экстази? Да ты гонишь, этого просто не может быть!».

С Капраносом чернявый Томсон играет давно — еще со времен группы The Yummy Fur, где он одно время барабанил, а Алекс отвечал за бас.

Когда ансамбль развалился, Пол поменял кучу работ — был ди-джеем, позировал голым для студентов Glasgow School Of Art и однажды даже откачал жир из своей задницы за 250 фунтов.

В новый проект Franz Ferdinand, бедный как церковная мышь, Томсон был приглашен как гитарист, а затем опять взял в руки палочки. Деревня Полу нравится: «Знаешь, тут совсем неподалеку снимали знаменитый фильм «Сестры Магдалены» — про насилие в монастыре».

***

Как ни странно, в доме практически не слышно музыки — только изредка кто-то из «фердинандов» начинает насвистывать или возьмет вдруг маракасы с полки на стене. В гостиной, где возится с компьютером менеджер Глен, стоит полка с виниловыми пластинками — преимущественно The Beatles и Боб Дилан. Музыкальные пристрастия Franz Ferdinand с детства не сильно изменились — они слушали тех же, что и сейчас, Бадди Холли, The Beatles и The Clash. «Я бы отдельно упомянул Talking Heads и Buzzcocks», — позднее добавляет Боб. «А вот у меня дома родители все время включали Traveling Wilburys», — подключается Пол. Сейчас вся Великобритания слушает Franz Ferdinand, а любая более-менее модная группа, играющая танцевальный рок, сравнивается с бандой Капраноса. «Когда Bloc Party и Kaiser Chiefs называют нашими последователями— это кажется мне полным бредом», — говорит Алекс. «Когда мы начинали играть, нас сразу же стали определять как вторых The Strokes, новыми Interpol. Понимаешь, на самом деле каждый занимается своим делом, нет никакой волны. Все комментарии насчет того, что мы играем ретро, это тоже чушь. Мы занимаемся современной музыкой, а в старой просто черпаем вдохновение. При этом понятие «старая музыка» очень растяжимо. Возьми того же Диззи Раскала: все то, что он слушал во время записи своего диска в настоящее внимание является старьем, ведь в мире хип-хопа 6 месяцев — целая вечность». Подавляющее большинство групп, которые сравнивают с Franz Ferdinand, сопоставляют также с Talking Heads и Blondie. «Современный диско-панк сильно отличается от музыки групп, которые ты назвал», — полагает Алекс. «Хотя время от времени мы действительно смотрим клипы Blondie. Они и Talking Heads действительно выделялись среди групп того времени — играли с ретро-эстетикой, снимали необычные клипы, были чем-то совершенно новым. Вот только у нас не было цели воссоздавать их эстетику, поскольку она уже была вторичной. Также не забывай про The B-52’s, они числились в той же самой лиге. Talking Heads, скажем, одевались в стиле 1963-го года и при этом играли нечто совершенно отличное от музыки того исторического периода. В этом контрапункте и была фишка Heads. Кстати, такой подход до сих пор кажется мне беспроигрышным вариантом». Что и говорить, Алексу все кажется простым и элементарным: в 17 лет он поступил в Абердинский университет, чтобы изучать теологию. Затем сменил еще несколько ВУЗов и остановился на Университете Стретчклайд в Глазго. Параллельно подрабатывал учителем, поваром и искал рок-группу по душе. Сначала Капранос был статистом в The Amphetameanies и The Yummy Fur, а затем создал собственный проект The Karelia. Тогда-то Алексу пришла в голову мыль вернуть себе отцовскую фамилию Капранос, более подходящую для фронтмена группы, нежели «Хантли».

***

С басистом Бобом (в котором очень непросто заподозрить счастливого отца семейства) Алекс познакомился в моднейшем шотландском заведении «13-я нота», в котором он тогда подрабатывал барменом. Именно там тусовалась вся молодежь Глазго, так или иначе имеющая отношение к искусству.

Боб Харди приехал в сюда, чтобы изучать рисование в местном арт-колледже. Слегка отмороженный видок юного блондина произвел на Капраноса довольно неприятное впечатление и он определил для себя Харди как хронического идиота. Позднее гнев сменился милостью, и Капранос даже нашел для нового друга работу — сначала посудомойщика, а потом шеф-повара.

Благодаря Алексу молчаливый Боб, собственно, и научился играть на гитаре — Капранос рассудил, что друг должен делать что-то полезное и в музыкальном плане. Именно Харди завернул идею съемки, которую мы предложили Franz Ferdinand в саду около дома. По мысли фотографа, среди нарциссов, в изобилии растущих по всему периметру участка, должны были стоять гитары.

Идея вызвала неоднозначную реакцию и в конце концов очередь высказываться дошла до Боба. Тот потупил кудлатую голову и пробормотал «Ну что вы из нас кантри-бойз делаете? Мы же не ретро-музыканты как The Coral. Да нет, я против этой группы ничего плохого не имею, они мне нравятся, но мы же совсем другие». Действительно — другие.

Группа принимает решения только коллегиально и заворачивает предложения, если кто-то выказывает малейшее недоверие. Особенно это касается съемок видео.

Главным клипом Капраноса и компании до сих пор, наверное, остается «Take Me Out», постановкой которой занимался режиссер Джонас Оделл. Его дарования «фердинанды» использовали для создания коллажа во вкусе конструктивистов, творчеством которых они повально увлечены.

В том конкретном случае Оделл нафантазировал коллажи во вкусе Рауля Хаусманна, одного из любимейших художников Капраноса. Чувствуется что Алекс ужасно доволен результатом. «Вообще-то, «Take Me Out» мы задумали как своеобразное посвящение русским художникам и дизайнерам 20-х. Это что касается образной стороны, а в процессе съемок непосредственно клипа на нас большое влияние оказал советский кинорежиссер-документалист Дзига Вертов».

Русская тема явно провоцирует во фронтмене «фердинандов» эмоциональный подъем: «Москва — редкий из оставшихся на карте городов, в котором я еще не был, но очень хотел бы оказаться. Санкт-Петербург фигурирует в моем списке под номером «два». Я хочу увидеть Москву «Мастера и Маргариты» — аллеи, парки, бульвары. И вообще интересно посмотреть, что из себя представляет русское общество. Оно же в совершенно иной плоскости развивается. «Человек с киноаппаратом» — помните такой его фильм Вертова?», — спрашивает меня на кухне Капранос, подливая в чашку деревенского молока из пластикового контейнера.

«Местные коровы, обратите внимание», — добавляет вокалист. «Сам из себя нацедил, наверное», — щеголяет британским юмором менеджер Джоди. «Вот, посмотрите, русское влияние заметно и здесь», — Капранос показывает один из развернутых вкладышей первого альбома, где музыканты застыли в гротескных позах на белом фоне.

Я замечаю, что оформление напоминает другой громкий дебют — альбому Scissor Sisters. «Ничего подобного!», — почти кричит Алекс. «Мы были первыми! Не надо нас так обижать! Мы только-только это все пережили! Ну конечно же я слышал как они «Take Me Out» перепели — забавно получилось, да к тому же у вокалиста еще и прекрасный голос. Мы даже очень растрогались по этому поводу — жутко приятно, когда кто-нибудь твою песню исполняет».

***

Деревня Мониав совсем не производит впечатления сонного царства — просто на улице очень мало людей. Зато когда нам попался по дороге первый местный житель, он оказался весьма колоритным типом преклонных лет со сморщенным как орех лицом и горящими маленькими глазками.

Franz Ferdinand очень ценят местных и полагают, что в Мониав существует собственное комьюнити. Когда Капранос давал интервью региональной Glencairn Gazette, он сразу дал понять, что приехал в эту деревню всерьез и надолго «Кто-то может назвать здешнюю атмосферу сонной, а мне кажется, что она просто очень здоровая.

Не думаю, что наш приезд сюда произвел какой-то сумасшедший эффект. Люди тут специфические, так что никто даже бровью не повел. Кроме того, решается эта ужасная проблема «узнавания».

В большом городе типа Глазго на тебя могут показать пальцем, а в Мониав это никому не придет в голову. Здесь же все друг друга знают». Обводя рукой вокруг себя Алекс замечает: «Наконец-то у нас нашлась возможность хранить все то, что необходимо для записи. Раньше просто не знали, куда засунуть ту или иную вещь. Если хотите, пойдемте сразу студию посмотрим».

Над дверным проемом со стороны входа висит табличка с надписью «Вы выезжаете с американской территории», а внутри примерно на том же месте красуется знаменитый постер Виктора Корецкого «Болтать — врагу помогать».

«Это у нас, так сказать, гостевая студия», — сообщает гитарист Ник Маккарти. Действительно, в центре комнаты стоит белый пюпитр с нарисованными зеленым фломастером аккордами, а в углу пылится пульт.

«На самом деле, мы играем в другой комнате, вот там», — Ник показывает на открытую дверь в торце зальчика, где виднеется импровизированный подиум для музыкантов, батарея гитар и отдельно стоящие барабаны из разобранной установки.

«Общаемся мы в основном на кухне, а живем наверху, там у нас пять спален. Мои родители иногда приезжают погостить», — присоединяется Алекс.

Мы выходим на улицу, чтобы поискать место для съемки, заворачиваем за дом и попадаем в палисадник. «Когда раздражаюсь, сразу иду в душ, а потом немедленно в сад», — заявляет Капранос.

Сзади обитель Franz Ferdinand напоминает хорошую советскую дачу, причем в первую очередь в глаза бросается сортир, лишенный входной двери. Пока готовится съемка, мы с Томсоном отправляемся осматривать оставшуюся часть первого этажа.

«Вот «мертвая» комната», — открывает неприметную дверь Пол. «Здесь у нас тоже стоит пульт, по которому можно держать связь с другими помещениями дома. В крохотном помещении стены обиты какими-то мешками, а из проема прямо в нос бьет жуткая духота. «Заметил, наверное, какая здесь особенная тишина? Помогает при записи», — говорит Томсон, копаясь в черной сумке в дальнем углу.

Из застекленной комнаты с пюпитром доносятся меланхоличные аккорды пианино — кто-то из «фердинандов» явно заскучал и решил стряхнуть с инструмента пыль. Franz Ferdinand не просто стали местной достопримечательностью, они время от времени дают в Мониав концерты. «Примерно неделю назад играли в местной школе», — улыбается Капранос. «Удивительные ощущения».

Паломничество в особняк Алекса здесь носит какой-то свой, очень милый и душевный характер. Когда мы ждали, пока ребята обсуждают с менеджером порядок каких-то сумм, только что полученный Гленом по электронной почте, в дверь постучались три школьницы и совсем крохотная сестренка одной из них. «Фердинанды» сразу же отправились навстречу девочкам, любезно с ними поболтали и оставили вожделенные автографы.

***

Тем временем, менеджер Джоди на чем свет стоит крыла экстремальный фильм Майкла Уинтерботтома «9 песен», в котором появляется Franz Ferdinand.

«А мы еще не его видели», — чуть смущенно говорит Капранос. «Но я не думаю, что проект Майкла можно назвать порнографией. Существует ведь разница между порно и гипер-натуралистичностью, гипер-откровенностью. Последней стилистикой сейчас пользуются журналы вроде Style, пытающиеся выжать из нее фэшн-тренд. Наверное, все это происходит из-за того, что люди привыкли к порно, оно больше никого не шокирует. Порно-журналы 50-х куда интереснее, чем современный хардкор.

Причина, по которой Franz Ferdinand, попали в “9 песен”, очень далека от идеи кого-то там спровоцировать. Нас заинтересовал сценарий о паре, отношения которой бесцельны и пусты. Чтобы их как-то поддерживать, они ходят на концерты, в том числе посещают и наш… Мне вообще кажется, что все группы, которые участвуют в «Песнях», — это задний план, они играют какую-то прикладную роль».

Провокаций в жизни Franz Ferdinand хватало и без этого — чего стоило только песенка «Michael», текст которой сразу же разучили наизусть все британские геи. «Надеюсь, что мы кого-то провоцируем, очень надеюсь», — с трогательной улыбкой произносит Капранос.

«Всегда приятно кого-нибудь шокировать таким пустячком как «Michael». Все потом начинают подозревать нас в гомосексуализме, на мэйнстримовых радиостанциях хватаются за голову. Это очень мило. Кстати, моя бабушка слышала «Michael» на одном из наших концертов и осталась очень довольна».

***

Время возвращаться в Глазго — мы прощаемся с Franz Ferdinand, обещаем показать питейные места Питера и грузимся обратно в наш мини-вэн. С улицы видно, как Боб и Пол с улыбками на лицах усаживаются в гостиной вокруг продюсера Костли, а Алекс берет в руки акустическую гитару. Вокруг бешено орут птицы. «Мы хотим опять всех удивить. Это вообще лучшее, что мы могли бы сделать на втором диске — перевернуть представление о Franz Ferdinand», — звучит в моей голове голос Алекса.

Архив «Rolling Stone» (май 2005)

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно