• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияМУЗЫКА

«А вообще Шнуров подонок, гад и хамло!»

10 Февраля 2007
«А вообще Шнуров подонок, гад и хамло!»
Сергей Шнуров

© fotobank.com

Участники «Ленинграда» о фронтмене команды – Сергее Шнурове.

Андромедыч (он же — Андрей Антоненко): туба и аранжировки:

Мы со Шнуровым познакомились благодаря Игорю Вдовину – учились вместе в музучилище. Вдовин пригласил на репетицию «Уха Ван Гога» — я поиграл и прилип. Они играли очень — как бы это выразится — своевременную музыку: две акустики (Серега и Вдовин), рояль, еще один наш приятель, Артем, читал стихи. Я понял, что за гармонией мне сразу не уследить, но если расставлять пошире пальцы и эдак быстро передвигать ими по клавиатуре, в принципе, получается довольно здорово. Первый концерт прошел шикарно — через четыре дня после репетиции, на фестивале авторской песни. Было начало 90-х, на сцену выходили настоящие барды, люди с гитарами и бородами. Мы были в трико, в штаны запихивали полиэтиленовые пакеты, чтобы хозяйство казалось больше. Потом стали на вдовинском синтезаторе забивать фонограммы и сливать их на магнитофонную кассету, под которую выступали в клубах – уже без рояля и без гитар. Четыре чувака с микрофонами хаотично колбасились по сцене — сейчас бы это называлось бойз-бенд. С «Ухом» все продолжалось года два или три, потом Артем сказал, что все это неинтересно и уехал в Данию, преподавать живопись. У Сергея к этому времени в голове сложился концепт другого проекта. Распадается «Ухо ван Гога» — последний концерт был на открытии «Грибоедова», проходит месяц, звонит Шнуров и говорит: «Все, этой группы нет, есть другая. Приезжай на репетицию».

Вдовина, фронтмена, тогда все считали лидером. Но лидер держался в тени — Серега придумал все досконально, от названия до того, что и как должно было звучать.

Дед (он же — Андрей Кураев), бас:

Я первый раз попал на концерт в клуб «Спартак», они уже были довольно-таки популярны. Я уже слышал название, но когда увидел полный зал, подумал — какая х*йня! Полный зал! Вдовин играл и пел, Серега сидел на табуреточке, играл на басу. Мне показалось странно, что зал такой полный, я постоял у входа — очень уж много было людей, послушал и ушел.

Сергей Шнуров

Сергей Шнуров
© Фото: fotobank.com

Андромедыч:

Ключевым был момент, когда мы выступали перед «Аукционом» в ДК Горбунова, и Вдовин не смог поехать. Все говорили, что до свидания, без Вдовина все пропадет, но Серега переборол ситуацию, вытащил «Горбушку». Первый концерт в качестве солиста он вытащил на себе, и с этого момента стало понятно, что все будет по-другому. В то время это уже был нормальный оркестр: тромбон, труба, саксофон, туба, я играл на аккордеоне. В 2003 произошла глобальная смена состава. Пора было это сделать, назрело, время было такое. Старым составом было очень сложно решать задачи, которые перед нами стояли.

Дед:

Вообще-то все происходило постепенно. Изначально на концертах играли только я, Рома, Шнуров, бас-гитара и труба. Мы говорим, мол, давай позовем ребят, тебе же легче, не надо будет играть на гитаре, и вообще все будет нормально. Стало пять человек. А почему бы саксофон ни позвать? Чик-чик, Севыч появился, Пузо. Мы сперва удивлялись: а что эти люди здесь делают? Непонятная роль была у Севыча — он же не поет, непонятная роль у Пузо —он же не играет! Причем для нас они были новыми людьми, а для них - мы. Постепенно мы поняли: ну какой концерт без Севыча? Это же группировка, а не группа. Пузо иногда даже не играет. Ну, набухался человек и не вышел на сцену. Это ни о чем не говорит. Я вот в Spitfire еще играю, вот там особо не забухаешь. Там быстро все, отточенные партии, здесь такой темп, здесь такая синкопа. Как за рулем — едешь бухой, кажется, что все отлично, но можно легко и въехать в кого-нибудь. В «Ленинграде» с этим попроще. Главное — подача, коллектив большой, не ты, так кто-нибудь правильно сыграет. Важнее не техника, а энергия. Мы передвигаемся целой толпой и помимо прочего, мы общаемся за сценой. Севыч хорошо говорит, общительный человек, дает свой колорит, мароккасами играет, подпевает. На сцене он необходим, так же как Пузо со своим барабаном. Он не несет барабанной доли, просто есть человек с большим барабаном. И все мы не сессионные музыканты.

Сергей Шнуров

Сергей Шнуров
© Фото: fotobank.com

Костя:

У меня был разговор с Серегой на эту тему. Он сказал, что с сессионными музыкантами, наверное, играть просто не смог бы по своему характеру. Ему нужен контакт.

Дед:

С сессионными это не был бы «Ленинград». Ему нужны люди, которым он доверяет, с кем он мог бы бухать и знать, что его всегда дотащат и нигде не бросят.

Костя:

У нас самолет в 4 утра как-то был в Новосибирске, я никакой совершенно, а тут еще пришлось Серегу тащить от гостиницы до автобуса. Он, между прочим, весит килограммов восемьдесят. Все мы таскаем друг друга порой — дело житейское.

«Дело житейское, — соглашаются все вокруг, — но весит он никак не восемьдесят килограмм, а все сто!»

Андромедыч:

В общем, дружеские отношения каким-то образом переплелись с работой. Были, конечно, разные периоды. Схождения, расхождения. Но Сергей очень чуткий человек. Вот так его можно одним словом описать! Ни одна мысль не проходит неосмысленной, ни одно слово обойденным. В работе из-за этого нет метаний. Решения принимаются практически мгновенно, всегда есть четкая линия. У него вообще есть понимание генеральной линии — он понимает, что лучше пить и где.

Севыч(он же — Сева Андреев): маракасы и бэк-вокал:

Если бы мы просыхали этой стране был бы вообще п**дец. С другой стороны, если бы мы не просыхали, мы бы уже сдохли. Так что просыхаем периодически — через день. Или два-через-два или три-через-три. В промежутках Серега придумывает песни, потом аранжировка — и все, готово.

Андромедыч:

Он - авторитарный тиран. Стержень один, на него все нанизывается. И группа процветает именно благодаря этому. Все остальные группы рано или поздно загибаются — в смысле все группы, которые без тиранов. С тиранами очень мало групп, разве что «Аквариум».

Севыч:

Или еще группа… Как она называется… Где Йэн Андерсон играет на флейте? – Jethro Tull? Замечательная группа. С тираном. Или Кинг Кримсон. Поэтому они и существуют до сих пор.

Кащей (он же — Денис Купцов): барабаны:

Разночтений по музыке хватает. Я считаю, что так песни делать вообще нельзя, но он все равно, раз за разом, делает по-своему, и моего мнения не спрашивает. Я ему все это давно уже сказал, он говорит «не парься», я и не парюсь.

Дед:

Он не любит рассусоливать, долго корпеть. Просто пока они спорят о барабанах, пройдет день, и мысль потеряется.

Костя (Константин Лимонов): гитара:

И правильно. Я против демократии — это зажим личности. А без личности на переднем плане теряется все. Важен конечный продукт. Если обсуждать подходы — это может только заторомозить. Серега не умеет работать долго. Он горит, потом прекращает. Минусы всякие, конечно, тоже есть, но с другой стороны подумай: а много вообще таких групп в мире? И много ли у музыканта шансов в такую группу попасть? Дело даже не в положении в шоу-бизнесе, но просто попасть в группу, которая ни на что не похожа и так известна? А если доходчиво объясняют, что нужно делать и в чем идея, о тирании речи нет – проникаешься идеей, делаешь без нажима. У Шнурова конкретные идеи, ничего лишнего. И он хорошо объясняет – как все музыканты, у которых нет классического образования, – здесь такой аккорд, здесь такой: здесь бумс, здесь бамс. Мы же не симфоническую музыку играем.

Дед:

С Серегой всегда можно договорится, да и пообщаться как с человеком. Он со всеми находит общий язык. И не любят его обычно те, кто его не знает. Но иногда Серега в таком состоянии, что концерта может и не быть. Один раз, представляешь, мы заходим в самолет, а там сплошные китайцы. Тут пьяный Шнуров рвет рубаху и орет: «целуйте крест, косоглазые»! В общем, бывает иногда за него стыдно. Но за себя пьяного тоже потом бывает стыдно.

Севыч:

Вообще он - подонок, гад и хамло! То есть, хороший парень, но не чуткий абсолютно: настоящий гад, и работаем мы с ним с трудом. Иногда подставляет мощно – мы как-то играли в футбол против ростовских на левом берегу Дона, и выигрывали 4:1, но пили, и скоро счет был 4:3. И вот в этот самый ответственный момент я оборачиваюсь и вижу, что у нас пустые ворота. Серега пошел блевать в Дон. Что сказать про него хорошего? 4:4. Но отношения дружеские.

Дед:

Конечно. У него же нет какого-то специального круга общения, чтоб он там с олигархами бухал. Бухает со старыми друзьями, половину которых мы знаем. Знакомых-то полстраны, но круг общения очень узкий – на днях рождения бываем мы, друзья и родственники.

Кащей:

Он вообще политикан ужасный. Любит за политику поговорить, причем иногда не в тему. Когда его в Кремль позвали — я думал что это по поводу ненормативной лексики, по-моему, Шнур и сам так думал. Но еще перед встречей мы ему сказали как мушкетеры Д'Артаньяну, когда его вызвали в Букингемский дворец: «Может нам стоит прогуляться рядом? Ты же знаешь, наше любимое занятие прогуливаться в это время возле Кремля».

В любом случае он очень хорошо иронизирует, так что обычно споры заканчиваются веселым ржаньем. С друзьями же всегда так. Ссоришься и миришься, жопу никто друг другу лизать не будет, если что — сразу в табло. А то, что он все делает сам… Ну, и слава Богу, что сам, замечательно. Если пораскинуть мозгами, то это отлично, пусть так и будет. И то, что на корпоративках за деньги мы с ним выступаем — вообще прекрасно. Я считаю, это и есть панк-рок, самый настоящий панк-рок. И этот декадентско-дадаистский принцип панка: пох*й все и на всех — самый настоящий, гламурный, самый-самый-панк-рок.

Севыч:

А вообще, тяжело оценивать своего дружбана, отвратительная идея. А Сергею она понравилась? Значит, он и впрямь гандон.

Архив Rolling Stone (2005)

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно