• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Проханов побеседовал с Ксенией Собчак

15 Июня 2006 | Автор текста: Александр Проханов
Проханов побеседовал с Ксенией Собчак
Проханов Собчак

© Михаил Кончиц

Александр Проханов написал очередной роман — «Теплоход “Иосиф Бродский”». Главная героиня книги Луиза Кипчак очень сильно напоминает ведущую телешоу «Дом-2» Ксению Собчак. По просьбе Rolling Stone писатель Проханов побеседовал с героиней собственного романа о петербургских аристократах, Путине и грядущем Апокалипсисе.

Действующие лица: Александр Проханов — А. П., Ксения Собчак — К. С.

Место действия: Россия, Москва, Красная площадь, д. 1, ресторан «Красная площадь».

К. С.: Я буду воду без газа. И еще что-нибудь. Пока воду будете нести, я меню посмотрю.

А. П.: А я бы взял красную рыбу легкого посола. Семга есть у вас? Вот ее и принесите. Мне больше ничего не нужно, у меня еще ресторация после.

К. С.: А я вот, наоборот, возьму горячее. У вас есть рыба, приготовленная на пару? Можно какой-нибудь стейк? Из семги? Вот это и салат какой-нибудь: огурцы, помидорчики и зелень. И чай зеленый.

А. П.: А мне, значит, рыбу, и время от времени приносите вино.

К. С.: Вы, прямо, со всей нашей семьей общаетесь. С мамой вчера встречались.

А. П.: У нас были две встречи подряд. Предполагалось, что это будут конфронтационные беседы. Но все вылилось в почти дружеские отношения. С вашей мамой трудно пикироваться или ссориться. Она всех обращает в свою веру.

К. С.: Ну, со мной вам будет проще конфликтовать.

А. П.: Конфликтовать?

К. С.: Конечно. Больше есть того, к чему можно придраться, больше того, в чем можно обвинить.

А. П.: Вас?!

К. С.: Конечно.

А. П.: Есть такое слово «innocent» — невинность. Вы — сама невинность. В чем вас можно обвинить? Забавная ведь мысль у Rolling Stone — объединить нас за этим столом. Я не знаю, какая у них цель. Коварная, наверно. Может быть, даже инфернальная.

К. С.: Ну, я, честно говоря, согласилась на это предложение, потому что мне с вами было очень интересно познакомиться. Несмотря на то, что я не все ваши взгляды разделяю, считаю вас человеком умным, продвинутым в некоторых вопросах. Тем более что вы, оказывается, пишете книгу, мне посвященную.

А. П.: Давайте не будем о книге, она еще не вышла. И я не знаю, кому ее посвящаю, — вам ли, вашему образу, или вашей тени, или мифу о вас.

К. С.: Мне кажется, что вам как писателю, может быть, и не обязательно знать, какой я на самом деле человек.

А. П.: Это зависит от того, какие технологии использует писатель. Скажем, реалистичные технологии, которые я прежде исповедовал и использовал, требуют дотошного знания объекта. Если это электростанция, нужно на этой электростанции прожить жизнь, если это броненосец, нужно на этом броненосце проплыть через океан, если женщина — то закрутить роман. Но теперь, поскольку я изобрел другие технологии, другую эстетику, такой достаточно сюрреалистический стиль, он не требует глубокого знания объекта.

К. С.: Это очень опасный жанр. С одной стороны, он придает новые краски, создает дополнительный интерес, но при этом не все могут почувствовать этот сюрреализм, здесь такая тонкая грань. Я читала только одну вашу книгу — «Господин Гексоген», там многие вещи соответствуют действительности, но за счет того, что какие-то краски смазаны, иногда очень сложно определить несведущему человеку, где кончается действительность и начинается вымысел.

А. П.: Где кончается искусство — начинается жизнь, и наоборот, где кончается жизнь — начинается искусство. Где кончается двор, начинается дом, где кончается «Дом-1», возникает «Дом-2». Это вопрос тонких технологий… Я к вам, признаюсь, шел не без волнения, не без робости.

К. С.: Я тоже… Видите, у нас даже одинаковые чувства.

Собчак и Петербург

А. П.: Я вспомнил один стих, который читал в юности. Это стих одного ныне забытого петербургского поэта. Там есть такие чудесные, на мой взгляд, слова:

Скажите мне, что может быть
Прекрасней дамы петербургской?
Когда она захочет свить
Любви затейливую нить
Рукой небрежною и узкой.
Скажите мне, что может быть
Прекрасней дамы петербургской?

Я вас воспринимаю как петербургскую даму, как петербургскую леди. Хотя сейчас вы живете в Москве, и ваша нынешняя судьба связана с Первопрестольной, вы — дитя тех гранитных невских… И мне хотелось бы услышать от вас, петербургской дамы, что такое образ Петербурга, что такое Петербург как категория для вас.

К. С.: (вздыхает) Петербург — это очень большой эгоист, город, который очень много требует, который выжимает из человека все соки. В отличие от Москвы, кстати, которая стала для меня гораздо более любимым городом. Москва любит людей, Москва любит щедро раздавать авансы. И если у тебя есть ум, интеллект, есть какие-то лидерские качества, внутренний стержень, ты этим авансом умело воспользуешься. Петербург авансы никогда не раздает — это город, который вбирает в себя энергетику людей, их души, их судьбы. И очень часто эти судьбы ломает. Петербург редко умеет быть благодарным.

А. П.: Город-вампир?

К. С.: На мой взгляд, безусловно. Этот город совместил в себе такую вот мистику, достоевщину с какой-то своей, очень тяжелой энергетикой. И эта энергетика, безусловно, на людях, приезжающих из Петербурга, очень отражается.

А. П.: Это золото болот.

К. С.: Отчасти да, даже скорее сама тяжелая история города — как он строился, с каким трудом, с какими жертвами. Постоянный холод, насморк и так далее. Все это вместе, такие маленькие детали и создают город — и главное, его энергетику.

А. П.: А вы как чадо петербургское несете в себе эти качества?

К. С.: Какие-то да, конечно.

А. П.: Вы одновременно и адмиралтейская игла, и Исаакий, и эти страшные подворотни Литейного проспекта…

К. С.: И колодцы.

А. П.: Да. Вы несете в себе эту загадочную тайну Петербурга?

К. С.: Вы знаете, я не могу сказать, что я именно так себя ощущаю. Именно поэтому, наверное, я и живу в Москве. Я другой человек, прежде всего по ритму. Я помню свой первый приезд в Москву. Я с подругой и мамой приехала, мне было лет пятнадцать. И я сразу поняла, что буду здесь жить. Потому что по энергетике Москва — абсолютной мой город. Все время надо куда-то бежать, куда-то мчаться. Пытаться обогнать жизнь. Но, с другой стороны, я могу сказать, что от Петербурга мне досталась склонность к депрессиям, размышлениям о бытии, о смерти. Тоже такие зачатки достоевщины. Любовь к грустным, очень безнадежным стихам. Вот это во мне очень глубоко. Другие люди, выходя с некоторых спектаклей, говорят, как все это траурно и ужасно, просто невозможно смотреть. А я испытываю некий внутренний восторг, потому что это очень близко моей душе.

А. П.: Это то, что вас восхитительно истязает.

К. С.: Можно сказать и так.

Собчак и власть

А. П.: В последние годы Петербург осуществляет реванш, мстит Москве за прошлые унижения. Москва же оскорбила Петербург. Москва сорвала с него венец, его корону венценосную, и оставила Петербург без горностаевой мантии и без скипетра державы. Все утащила сюда — в Кремль. Сегодня Петербург дарит России очень странные интонации, очень странную политику, очень странную войну рас, очень странную культуру. Скины могли родиться только в Петербурге — петербургские скины, они абсолютно отличаются от воронежских скинов. От милых, добрых, славных воронежских скинов.

К. С.: Какая-то даже извращенная жестокость есть в этом.

А. П.: Конечно, конечно. А чем это объясняется? Я считаю, что Петербург как бы восстанавливает имперскую правду. Он в Москву направил свой контингент, он наводнил Москву петербуржцами, «питерскими». Он, по существу, осуществил экспансию — это ж захват, гигантский десант.

К. С.: Мне кажется, что вы скатываетесь к мифотворчеству. Действительно, возразить нельзя — наш президент из Петербурга, вся команда из Петербурга, и вы говорите правду. С другой стороны, раздувая эту правду до какого-то глобального заговора, вы усложняете ситуацию. Здесь нет никакого заговора и нет никакого реванша, на мой взгляд. Это просто ход истории — и сейчас он такой.

А. П.: Если есть тайна города, если есть тайна каменной подворотни, если есть тайна отражения золотой иглы в невской воде, тогда, конечно же, есть и тайна власти. А власть — это одна из самых мистических категорий в контексте истории, в контексте политики, поэтому о власти я не стал бы говорить просто, не стал бы это дело упрощать. Наоборот, я бы старался говорить о власти в категориях метафизических.

К. С.: Это как-то не очень правильно. Я сталкивалась с властью не понаслышке. Все-таки я жила в семье, где мой отец руководил этим, как вы говорите, странным и мистическим городом. И я видела и знаю, как все происходило. А создавая такие мифы вокруг власти, вокруг политики, мы преувеличиваем и рискуем скатиться к сюрреалистической картине почти сорокинского образца.

А. П.: Так оно и есть.

К. С.: Никого глобального заговора, к сожалению или к счастью, не существует.

А. П.: Вы уже несколько раз произнесли слово «заговор». Я говорю не о заговоре, а о странных оболочках, которые окружают одно и то же явление. Нам ведь в царе, властителе, вожде важно не то, что у него есть обаяние, печень или там поджелудочная железа, а то, что он — помазанник, что вокруг него сеются, распространяются мифы. Более того, он сам по себе является фабрикой мифов. В Собчаке, например, в вашем батюшке, дай Бог ему царствия небесного, есть и тбилисский НИИ, и клуб саперных лопаток, его вклад в действия наших войск в Тбилиси. Или, например, переименование Ленинграда в Петербург. Города, в котором были и остаются мощные заводы, гигантские предприятия, создававшие атомные реакторы, грандиозные турбины, суперэлектронику. Город, который выдержал удар вермахта, — город Ленинград. Он переименовал его в старомодно-бутафорский Петербург, по существу вычеркнув весь ленинградский контекст. Причем очень трудно соединить ленинградское и петербургское. Две эти категории воюют между собой. И сам Собчак состоял из двух половин — ленинградской и петербургской.

К. С.: Безусловно.

А. П.: Если исследовать его тайну, его образ — в нем тоже противодействуют и противоборствуют эти две категории. И поэтому все не так просто.

Собчак и богоизбранность

К. С.: Это абсолютно жутко, то, что происходит, — безумный, яростный национализм, скинхеды в Петербурге… Мне жутко стыдно, что в моем городе такой разгул абсолютно нечеловеческого зла.

А. П.: Не мучайте себя этим, это во многом сфабриковано — никаких фашистских погромов в Петербурге нет. Я просто знаю, как строится индустрия, которая предлагает Петербургу стать столицей русского фашизма. Этого нет, и не будет никогда. Но вы на самом деле сказали очень тонкие вещи, неожиданные даже для меня. Этот подъем патриотических настроений… Во время беседы вы раз пятнадцать произнесли...

К. С.: Ровно пятнадцать?

А. П.: А вот у меня тут счетчик компьютерный (показывает на свой мобильный телефон). Вы раз пятнадцать произнесли словосочетание «сильный президент». У меня есть лингвистический компьютер, который сепарирует вашу лексику.

К. С.: Вы верите в когнитивный анализ?

А. П.: Отчего ж не верю? Это целая теория лингвистическая. Она существует.

К. С.: Вот я и говорю, я занималась этой темой.

А. П.: Вы не бойтесь, это не более чем мобильник, и он не пишет (смеется). А вот вы себя считаете элитой? Считаете себя аристократкой?

К. С.: Вы же знаете, что я вам сейчас отвечу. Конечно, нет.

А. П.: Нет? Я не знаю! Нет?!

К. С.: Слово «элита», раз уж мы говорим о различных лингвистических анализах, сейчас имеет отталкивающий оттенок, негативный посыл. Нужно понимать, что мы имеем в виду другое. Все эти термины — «элита», «золотая молодежь», «гламур» — имеют очень негативный контекст.

А. П.: Вас обидело слово «элита», но я, может быть, неосторожен.

К. С.: Нет, мне за само слово обидно. Представляете, выйти и сказать: «Я — элита». Звучит глупо.

А. П.: А вы не чувствуете сами свою избранность? Богоизбранность?

К. С.: Нет, я не чувствую свою избранность. Я чувствую ее только тогда, когда говорю с людьми, которые по каким-либо своим причинам не могут меня понять, вести со мной интересную беседу. Когда я разговариваю со студентами своего вуза, я никакой избранности не чувствую: мы говорим об одних книгах, мы говорим об одних и тех же вещах, мы говорим о тех же проблемах. Мне всегда интересно разговаривать с более умными и взрослыми людьми. Поэтому я и сюда пришла.

Собчак и золотой телефон

А. П.: А вот скажите, Ксения, тот образ, который вы из себя создали, и который вам предложила среда… Что это? Шоу-бизнес? Я не знаю, как это назвать. Весь этот мир, мир эмоций, мир образов, фабрика особой культуры, в которой много куртуазного, много эпатирующего, игрового. Наверняка для вас это какой-то период, какое-то испытание, искушение. И вот вы, в этом котле искупавшись, как вы думаете, куда вы в следующий раз вы кинетесь-броситесь, где будет ваша новая среда, ваше новое амплуа?

К. С.: Я пока не знаю. Я, честно говоря, считаю, что для меня это определенный метод познания людей. Я очень люблю познавать новых людей, исследовать, чем они живут — особенно, чем живут люди одного со мной возраста, но другого социального уровня. Мне это интересно, поскольку и в себе я открываю очень много нового. Поэтому то, чем я сейчас занимаюсь, сколь бы легкомысленным это ни казалось, мне очень интересно.

А. П.: Но это ведь исчерпаемо? Эти технологии исчерпаемы?

К. С.: Безусловно. И я практически готова изменить свой образ и сделать качественный шаг вперед.

А. П.: Из куколки превратиться в бабочку, да?

К. С.: Ну, можно разные здесь применять метафоры (улыбается). Можно и так.

А. П.: Или из рыбы в птицу, например, да?

К. С.: Из рыбы в птицу сложнее как раз.

А. П.: Почему?

К. С.: Кто рожден ползать или плавать, тот летать не может, и наоборот.

А. П.: Летающие рыбы. Превращение плавников в крылья. Просто вы же из политической семьи, и у вас от отца, очевидно, такая политическая голова: вы достаточно остро чувствуете тенденции — идеологические, политические. Я несколько иронически относился к тому, что дочь Гайдара и дочь Немцова пошли в политику. А потом я подумал, почему я к этому отношусь иронически? Это же наоборот, продолжение родовой фамильной эстафеты...

К. С.: Ну почему? Это — династия. Что в этом плохого? Ведь у нас раньше были династии сталеваров, династии врачей.

А. П.: Династия Романовых, да?

К. С.: У нас были очень разные династии. Никто, например, не считает зазорным, что у нас существуют актерские династии. Их очень много — Табаковых, Михалковых, это все уважаемые люди, и то, что их дети идут в ту же профессию, кажется органичным и вполне естественным. Я считаю, что у политиков все сложнее. Для того чтобы стать политиком, нужна внутренняя сила, внутренний огонь. Если его нет, ты можешь быть сыном или дочерью кого угодно — ничего не выйдет. Это такая вещь, в основе которой лежит харизма. Невозможно из ничего сделать что-то.

А. П.: Из чего-то можно сделать ничто, между прочем. Вы только что ответили на тот вопрос, который я вам так и не задал и не буду задавать (улыбается). Несколько дней назад, когда мы с вашей матушкой выступали на радио «Эхо Москвы» и так дружественно и слегка куртуазно болтали, она извлекла из своей сумочки футляр, раскрыла его, и там лежал золотой мобильный телефон. И она сверкнула этим телефоном, посветила им сначала в мои зрачки, затем в зрачки ведущего, потом нажала на какие-то золотые кнопочки и произнесла несколько золотых слов. Она рассказала историю этого телефона как мемориала ваших несостоявшихся свадебных путешествий... Ну и Бог с этим! И вот золотой мобильный телефон, золотой мотор «Роллс-ройса», выкрашенные золотом тела молодых леди и джентльменов на этих тусовках… Золото — это же не просто символ богатства, это же гораздо более сложное, странное, возвышенное, страшное. Вы к золоту как относитесь?

К. С.: Я над мамой всегда шучу в связи с этим телефоном. Мне ужасно стыдно.

А. П.: Нет, не стыдно. Это мило. Мило!

К. С.: Нет, я могу сказать, почему. Я говорю: «Мама! Это такое жлобство». А она, вы знаете, она вообще ничем не умеет пользоваться. У нее была операция три недели назад, и я ей привезла компьютер, чтобы она фильмы смотрела. Я потратила где-то час времени, чтобы объяснить, что есть две кнопки — одна «плей», другая «стоп», и больше ничего нажимать не надо. Для нее телефон — это то же самое, она даже не понимает, что он золотой. Она просто делает так по незнанию. Я считаю, что такие вещи уже давно не модны.

А. П.: Вопиющее богатство.

К. С.: Вопиющее богатство, да. Но какие-то золотые телефоны, очень броские украшения, дорогие аксессуары — все это в прошлом. Я, безусловно, люблю красивые дорогие вещи, как и многие женщины. Я не стесняюсь, если у меня есть возможность что-то купить на заработанные деньги или что-то мне дарят — конечно же, это приятно. Другое дело, что в нашей стране это настолько против самой культуры, что я в какой-то момент, уже набив себе на этом шишки и читая про себя статьи, поняла, что многих людей это оскорбляет.

Собчак и магия «Дома-2»

А. П.: (чуть наклонив голову) А вы… вы любите животных?

К. С.: Честно? Нет!

А. П.: И никогда не любили?

К. С.: Честно, я не люблю животных, в детстве, может быть, любила. Мне пообещали даже собаку купить, потом не купили. Ну а сейчас как-то вот не люблю...

А. П.: Я почему спрашиваю: дело в том, что я посмотрел несколько передач про ваш «Дом», он чем-то напоминает этакую звероферму, куда вы приводите самых разных животных, и эти животные там иногда совокупляются, иногда говорят, вынашивают там планы превратиться из животных в людей, показывают, что эти планы неосуществимы.

К. С.: (смеется) И почему вы говорите о звероферме? Это довольно цинично.

А. П.: Как там у Оруэлла было?

К. С.: «Ферма», «Ферма животных»... Ну, как мы помним, эта притча не очень хорошо закончилась. Поэтому я надеюсь, что «Дом-2» закончится не столь плачевно. Я надеюсь... (Оба смеются.)

А. П.: Мне программа, кстати, очень нравится. Мне как зоологу она нравится.

К. С.: (смеется) Вы не правы, не нужно совсем уж цинично говорить. Слушайте, они такие люди. Есть две возможности. Есть возможность таких людей отрицать, этих животных, а есть возможность таких людей стараться делать лучше — приносить им интересные книги, стараться, чтобы они вместо фильма «Крепкий орешек», часть восьмая, хоть один раз посмотрели бы «Догвилль». И им, кстати, понравилось, кто-то что-то там даже понял, уяснил для себя.

А. П.: Как можно попасть на вашу программу и превратиться, наконец, из животного в человека?

К. С.: Кстати, мне кажется, что процесс эволюции может идти только вперед — он не имеет обратной силы. Поэтому если бы такой человек, как вы, пришел на программу, это скорее бы благотворно повлияло на людей, которые там живут, а не плохо — на вас.

А. П.: Я без всякого подтекста говорю, потому что, пройдя через эти...

К. С.: Слушайте, но это же наша молодежь, эти люди не придуманные. У нас на передаче побывало более тысячи человек. Они вот такие. И у нас есть возможность сделать их лучше, возможность быть честными по отношению к нашей же собственной молодежи. Эта программа пользуется просто дикой, невероятной популярностью. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Я не знаю ответа на этот вопрос, но я знаю, почему наша молодежь идет либо в скинхеды, либо в какие-то мертворожденные организации комсомольского типа. Почему нет реальных молодежных организаций, почему наша молодежь во все это не верит? Потому что с нею никто не говорит на ее языке. А эта передача со всеми ее, пардон, сиськами, письками, разговорами на уровне «а с кем Маша, а с кем вчера был Саша» — вот она настоящая. Потому что большинство людей, сидя на кухне, узнают в этих Машах и Сашах себя. Люди же не рассуждают о чем-то метафизическом, как мы с вами. Они сидят на своих кухнях, разговаривают, по большей части не без мата, ругаются, спорят, ревнуют. Это факт. Поэтому наша задача — или, во всяком случае, моя — говорить с этими людьми на их языке, но делать их при этом чуть-чуть лучше, чуть-чуть добрее, чуть-чуть чувствительнее.

А. П.: А вы религиозный человек? Вы верите в Бога?

К. С.: Нет, я не религиозный человек, но я, безусловно, верю в то, что существует некий высший замысел. Я бы не стала назвать это Богом. Этот замысел, на мой взгляд, нам все равно никогда не постигнуть, поскольку человек может постигнуть только то, что создал сам.

А. П.: То есть вы не ортодоксальный верующий?

К. С.: Нет, абсолютно. Я вообще не религиозный человек, я считаю, что это способ, — хороший, кстати, способ, действенный, и он обязательно должен существовать, — этакой манипуляции обществом. Для блага этого же общества.

А. П.: Я спросил, потому что подумал, что ваша программа — во многом магическая программа, и вы тоже маг, очаровательный маг, у вас есть обаяние и волшебство.

К. С.: Но вы не поддаетесь. А я стараюсь, стараюсь...

А. П.: Я не поддаюсь? Смотрите, у меня даже руки трясутся. И я подумал, что участники вашей программы — ваши прихожане. Можно даже назвать «Дом» своего рода церковью.

К. С.: Это вам только кажется, вы же любите создавать мифы.

А. П.: Тем не менее, мне иногда кажется, что, во-первых, есть паства, а во-вторых, есть умение обращаться с этой паствой, есть стремление вырвать эту паству из области банального или инфернального, есть верховный жрец — пастырь, который пасет их.

К. С.: А по ночам мне приносят жертвы в виде христианских младенцев.

А. П.: Это слова вашей матушки. Если вам приносят жертвы, то приносят чашу, полную амброзии, и забрасывают ваше ложе розами и фиалками весенними.

К. С.: Вы как умный и образованный человек выстраиваете очень стройные теории. Я этим, кстати, в институте успешно занималась, мне очень нравилось. Теорию можно выстроить из чего угодно. Из этой сахарницы, например. Придумать, что на самом деле это не сахарница, а тоже какая-то форма политической организации, где есть два вида сахара — черный и белый. Соприкасаясь, они образуют новую форму.

А. П.: Вот видите, вы же маг. Я уже уверовал, я член этой партии. Член партии сахарницы, причем, конечно, белой ее части, а не черной.

К. С.: Ну, это можно было и не добавлять, учитывая острый национальный вопрос. В любом случае так можно довести до абсурда любую идею — я тоже могу сказать, что вы с вашими книгами занимаете некую особую нишу. И дома у вас наверняка есть особый алтарь или угол, где вы общаетесь с какими-то иными мирами, из которых вам нашептывают ваши произведения.

А. П.: Как вы проницательны! Боже мой! Я уже начинаю вас бояться. Насколько легко я общался с вами поначалу, настолько страшно стало теперь. Вы видите сквозь металл, вы смотрите сквозь стены.

К. С.: Возвращаясь к теме «Дома-2» и религии, с таким же успехом можно утверждать, что передача «Пусть говорят» — тоже своего рода религия.

А. П.: Я все-таки настаиваю на том, что «Дом-2» — это религия, а «Пусть говорят» — это секта. Ересь, которая восстала против главной религии. А что касается меня, то я одинокий читатель, дервиш, который бредет в рубище по пустынным дорогам мироздания, находясь в своих мечтаниях.

К. С.: Вы — первооткрыватель истины, вы открываете тайны заговоров, выявляете главных действующих персонажей. Вы несете истину и свет людям, которые до этого ничего не понимали — сидели, смотрели на эти лица, и наконец-то после ваших произведений у них выстраивается стройная картина.

А. П.: Отрывается теменное око — третье око.

К. С.: А мы не понимали — почему же так?! Ваши последователи видят подтверждение вашим словам повсюду. В дорожных знаках на улицах, в том, как одеты люди вокруг, в рекламе.

А. П.: Превращение некоего рекламного хаоса в некий рекламный космос — это тоже большое произведение.

К. С.: Вот-вот. Я этого и не отрицаю.

Собчак и «Теплоход “Иосиф Бродский”»

А. П.: Чтобы как-то завершить разговор, я хотел бы заметить, что, не зная Ксении и приступая к работе, я создал абсолютно фантастический, не имеющий никакого отношения к прототипу образ. В следующей книге, которую я буду писать, Ксения обретет абсолютно реальные черты, реальную плоть, реальные интонации. Я, правда, пока не знаю, как она будет называться. Эта называется «Теплоход “Иосиф Бродский”».

К. С.: Этого я и боюсь, потому что, смешав настоящее с придуманным, создав нечто третье, совершенно на меня не похожее, можно стереть реальные черты.

А. П.: Не бойтесь, ничего не бойтесь, барышня. От меня не исходит по отношению к вам ничего враждебного, только лишь чувство восхищения. Мы расстаемся почти друзьями, передайте поклон вашей матушке!

К. С.: Спасибо вам большое.

А. П.: Благодарю вас, и до встречи!

Rolling Stone №24, Июнь 2006

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно