• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияКНИГИ

Проверка на дорогах

11 Февраля 2008 | Автор текста: Варвара Лозенко
Проверка на дорогах
Проверка на дорогах

© Варвара Лозенко, www.rollingstone.ru

Чтобы узнать, каково это — голосовать на дороге до посинения, корреспондентка RS автостопом пересекла Исландию — живописный северный остров, где передвигаться на самолетах дешевле, чем на автобусах, а подобравший вас водитель может оказаться приятелем местного премьер-министра.

Передвигаться по Исландии автостопом гораздо проще, чем, к примеру, по Рязанской области. Люди чувствуют ответственность: если они проедут мимо, велика вероятность, что следующая машина появится через час-другой или не появится вовсе. Никому не хочется попасть в ад из-за того, что путник, мимо которого они проехали, замерз до смерти (такие случаи бывали, и несчастным даже поставили памятники). Из-за изменчивой погоды и сурового в целом климата (сильный ветер, часто арктический, даже летом) в исландцах сильно желание заботиться — как о себе, так и о пришельцах, оказавшихся на их острове. Поэтому в каждом супермаркете, банке, почтовом отделении и других присутственных местах обязательно стоит огромный термос с бесплатным кофе.

Быть хитчхайкером в Исландии в отличие от прочих европейских стран совсем не стыдно. С автобусным сообщением тут ситуация скверная — билет на автобус может стоить дороже, чем на самолет, рейсы по большинству маршрутов случаются раз в день, а машина прокатной фирмы обойдется вам примерно в двести пятьдесят евро за сутки. Для того чтобы нормально передвигаться по стране, достаточно выставить вверх большой палец и растянуть улыбку до ушей. Обычный турист знает об Исландии не много: здесь есть гейзеры и айсберги, столица называется Рейкьявик, а вдоль береговой линии плавают киты. Об автостопе на севере Европы известно еще меньше — в особенности о том обстоятельстве, что путешествовать здесь лучше всего с минимальным количеством вещей. Баулы и сумки удобнее переправлять заранее, а самому лучше передвигаться налегке — так больше шансов обнаружить себя в пикапе, в котором странствует какая-нибудь исландская семейка с недельным запасом барбекю.

Дальнобойщик

Я остановилась на ночлег в Киркьебауклестюре, где меня приютил местный священник. В честь пятилетия его дочери в доме были наготовлены горы еды. Очень хочется задержаться, но мне нужно в Рейкьявик — это последний шанс увидеть моих друзей, которые завтра рано утром улетают из страны. На автобусной остановке (которая одновременно является заправочной станцией, автомойкой и придорожным кафе) выясняется, что автобус на Рейкьявик был два часа назад, а следующий будет только завтра. Заправка — самое подходящее место, чтобы искать попутку. Я спрашиваю у человека, загружающего в машину пару хаски, не едет ли он случайно в Рейкьявик. «Нет, — добродушно отзываетсяон. — В этом году уже не поеду».

Пока я отрешенно жую бутерброд, сидя на бордюре, на заправку поворачивает огромная красная фура. Я здороваюсь с водителем по-исландски и по-английски спрашиваю, не едет ли он случайно в Рейкьявик — в этом году. Похоже, он не знает английского (что довольно нетипично для исландца), и тогда я формулирую вопрос максимально кратко: показываю на себя пальцем, произношу «Reykjavik» и машу рукой в том направлении, где, по моему представлению, должен находиться город. Водитель кивает, и это означает три вещи: он понял вопрос, он едет в ту же сторону, и он готов взять меня с собой. В полном молчании (шофер не говорит по-английски, а я по-исландски умею разве что здороваться) мы проезжаем через песчаную пустыню Йокульссандюр. Я не знаю, сколько весит двенадцатиметровая фура, но трясет в ней примерно как в самолете, попавшем в зону турбулентности. Ехать вечером в Рейкьявик с юго-востока — значит постоянно щуриться на солнце. Мимо в розово- оранжевом свете плывут гряды холмов в районе Киркьебауклестюра, поля лавы, поросшей лишайником, и поля с мотками сена. Исландское радио женским голосом поет «Аки, а-а-ки» — это местная версия «Angie» «роллингов». Грузовик спускается в Мирдальскую долину, с высоты видно океан и три торчащие из него скалы. Считается, что однажды огромный тролль обнаружил здесь потерпевший крушение корабль с тремя мачтами и решил вытащить его на берег, но, застигнутый первыми лучами солнца, окаменел на месте как был — вместе с кораблем и тремя его мачтами. В Мирдальской долине облачно и мглисто, вдалеке справа видна в розоватых облаках вершина Мирдальского ледника — того самого, под которым скрыт дремлющий вулкан. Стоит ему проснуться, как долина мигом будет затоплена водами ледника, который, по оценке ученых, растает в считанные после извержения минуты. Вскоре мы въезжаем в зону геотермальной активности — Долина гейзеров здесь тоже неподалеку. Дымящаяся земля предвещает скорое прибытие в Рейкьявик. Примерно к часу ночи мы въезжаем в город. На его улицах почти нет людей и машин — лишь парусники в порту, освещенные никогда не садящимся здесь розовым солнцем.

Водитель оставляет свою фуру, и мы пересаживаемся в старенькую «Тойоту». Я показываю ему записанный на бумажке адрес, и мы долго ищем мой закоулок. Я жму ему руку, и мы желаем друг другу спокойной ночи.

Врач

Я стою на дороге где-то на шоссе, ведущем из Рейкьявика в Акурейри. Я точно не знаю, где нахожусь. Мне нужно попасть в Хусавик, это немного восточнее Акурейри. Мимо проезжает много машин, но никто не останавливается. Впрочем, я не особо беспокоюсь — это оживленная трасса, поэтому рано или поздно меня кто-нибудь подберет. Проходит минут двадцать, и около меня притормаживает белая «Тойота». За рулем — блондинка лет тридцатипяти, обладательница доброго круглого лица и чрезвычайно большой груди. На заднем сиденье — ее дочь, на вид ей лет пятнадцать. Ее зовут Ингибьерг, и она тут же протягивает мне пригоршню шоколадных шариков с лакрицей. Ее мать требует, чтобы Ингибьерг немедленно поделилась со мной и кокосовыми печеньями. И тут же извиняется: «Ой, я такая болтушка, пожалуйста, не стесняйтесь меня останавливать». Я говорю, что сама люблю поболтать. Тогда она начинает снова извиняться — теперь за свой английский. Хильдюр (так зовут блондинку) явно скромничает, английский у нее отменный. Хильдюр рассказывает мне про свою работу (она детский врач), про то, как в выходные она набила синяк, упав с лошади, и еще про то, что в Швеции жарче, чем в Исландии, и поэтому у шведок такая плохая кожа в отличие от исландок. Я начинаю дремать, когда мы вдруг резко тормозим перед придорожным кафе. Оказывается, за полтора часа мы проехали ровно половину пути, и пришло время перекусить. В кафе-супермаркете я столбенею от вида вареных овечьих голов в вакуумной упаковке. «Это лучший на свете снек, — объявляет Хильдюр. — Сидишь, смотришь телевизор, жуешь — очень вкусно. Глаза, язык, щечки — все здесь».

Рыбак

Моего следующего водителя зовут Оттюр. Это рыжий щекастый мужчина с крючковатым носом, голубыми глазами и шрамом на пол-лица. Оттюра я уже встречала раньше и даже была с ним на рыбалке — в северных деревушках так мало жителей, что все друг друга знают, и когда на необитаемом шоссе появляется автомобиль, всем ясно — вот Сэми едет на красном пикапе с циклопическими колесами, вот «Лэнд Ровер» Бобо, а вот «Тойота» Акки. Сейчас мы едем выручать моего приятеля Джеймса, который в туман отправился на другой конец полуострова. За окном машины Оттюра мне открывается практически сюрреалистическая картина: туман спустился с гор, пересек равнину, а затем накрыл деревню и океан плотным двадцатиметровым одеялом. При этом погода стоит абсолютно ясная, и кажется, что пронизанный солнечным светом туман буквально лежит на поверхности океана. Пока автомобиль едет вдоль береговой линии, почти вровень с нами из тумана выныривают три касатки, и мы какое-то время движемся параллельно. «Надо же, — недоумевает Оттюр, — никогда не видел их так близко к берегу».

Фермер

В городке Вик, на самом юге Исландии, я решаю исследовать долину к западу от нашей — береговая линия там примечательна фантастическими скалами в виде арок и гротами. Пешком поднимаюсь в гору, оказываюсь на огромном плато, откуда открывается прекрасный вид на ледник, который в случае извержения спящей под ним Геклы затопит тут всех и вся. Противоположная от Вика сторона долины почти необитаема: две-три фермерские семьи, овцы и птицы. Идти обратно в Вик через гору нет никаких сил, но, на мое счастье, туда собирается один из здешних фермеров — высоченный детина, который планирует перевезти часть поголовья своих овец в Мирдальскую долину: там из-за большого количества дождей трава сочнее. Фермер и его отец загружают овец в деревянный загон на колесах, и мы отправляемся в дорогу, прихватив с собой еще и младшую дочь скотовода — веселую розовощекую толстушку.

Хиппи

Я стою на обочине дороги в неизвестном мне месте: знаю только, что это дорога к озеру Миватн. Именно туда я и хочу попасть. Вся дорога от побережья к озеру проходит через абсолютно пустынную местность — это череда пологих холмов, напрочь лишенных растительности. Там все время плохая погода, даже если на побережье и на озере солнечно. Все покрыто туманом, моросит дождь. Настроение у меня постепенно портится — я начинаю замерзать. В какой-то момент (я жду уже не меньше часа) я замечаю вдалеке фары. Голосую, но машина проносится мимо. Я опускаю руку и вдруг вижу, что габаритные огни замерли примерно в полусотне метров от меня. Оказывается, это даже не машина, а основательно потертый микроавтобус. За рулем — женщина лет пятидесяти с длинными волосами и в кожаной куртке. За всю дорогу бывшая хиппи не говорит ни слова, и мы слушаем тихонько гнусавящего в ее магнитоле Боба Дилана.

Итальянцы

Сквозь клубы сероводородного дыма, вырывающегося из-под земли, я вижу голые по пояс тела упитанных мужчин, которые заглядывают в лужицы с булькающей грязью и душераздирающе хохочут. Это, конечно, итальянцы — мало кому придет в голову вести себя здесь подобным образом. Я фотографирую их в позах супергероев, затем прощаюсь, объяснив, что сегодня я еще хочу успеть к вулкану, и сажусь на велосипед. «К вулкану? — орут итальянцы. — А погнали с нами, ты сядешь в “Фиат”, а на твоем велике поедет Риккардо, он у нас знатный гонщик». Молчаливый Риккардо тут же запрыгивает на мой велосипед, арендованный за пятнадцать евро под честное слово, и укатывает вверх по дороге. Дав ему фору в полчаса, мы кидаем камни в источник серной кислоты. Потом забираемся в «Фиат», заваленный сумками и гитарами, и двигаемся к вулкану Крафла — восемь километров в гору с наклоном не менее шестидесяти градусов. Риккардо и впрямь оказался бравым парнем — он уже ждет нас наверху.

Человек, который всех знал

Исландия — настолько маленькая страна (при этом еще с самой мизерной в Европе плотностью населения), что все ее граждане приходятся друг другу если не близкими родственниками, то, как минимум, друзьями или знакомыми. На выезде из города Акурейри я пытаюсь поймать машину до водопада Годафосс (то есть водопада Богов). Когда здесь принимали христианство, спикер местного парламента, дабы воодушевить сограждан личным примером, швырнул статуэтки всех имевшихся в его хозяйстве языческих богов в этот водопад — отсюда и его название. «Ты только смотри, к краю не подходи. Поосторожней там, не поскользнись, ради бога! Ты теперь как дочка мне», — заклинает меня Йенс, к которому я только что подсела. Сначала мы направляемся в отель, где Йенс забыл свои очки. Как выясняется, отель находится на полпути к водопаду, но Йенс везет меня дальше — безудержно тараторя о своих четырех сыновьях, о том, что он двадцать лет работал на рыбной фабрике и еще двадцать — в авторемонтной мастерской, о том, что пару лет назад его уволили по сокращению штатов и тут же предложили новую работу — собирать информацию для общеисландского телефонного справочника, а также составлять что-то вроде генеалогического дерева отдельных исландских семей, о том, что сейчас он в отпуске и едет на днях в западные фьорды ловить лосося. Мы останавливаемся у водопада, и Йенс терпеливо ждет, пока я фотографирую. На обратном пути Йенс опять не умолкает ни на секунду: он вспоминает о том, как маленькая Бьорк жила по соседству и все время с ним здоровалась, а сейчас при встрече задирает нос и делает вид, что не знает Йенса. О том, что Бобби Фишер ходит в Рейкьявике все время в одно и то же кафе, читает там антисемитские прокламации и частенько одевается в резиновый рыбацкий комбинезон. Премьер-министра Исландии Йенс тоже знает лично, а глава полиции — его лучший друг. Поглощая американское мороженое из американской закусочной на автозаправке, Йенс возмущается тем, как же все-таки достали его американцы и все американское. Отхлебывая кока-колу, Йенс кипятится: «Плевать, что у меня американская машина! Американцы возомнили себя полицией мира! В молодости меня даже арестовали! За что? Да я просто сжег американский флаг. Раньше у меня была русская машина “Нива”. Так вот, она мне нравилась больше, чем эта, будь она неладна. До сих пор помню, как я ее чинил».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно