• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияМУЗЫКА

«Кина не будет»

2 Февраля 2007 | Автор текста: Олег Беликов
«Кина не будет»
Виктор Цой

15 августа 1990 года в автокатастрофе погиб Виктор Цой. Пятнадцать лет спустя Rolling Stone раскопал новые подробности гибели вокалиста группы «Кино»: редакция обнаружила ранее не публиковавшийся репортаж московских журналистов о поездке к месту аварии в ноябре 1990 года

Машина восстановлению не подлежит

Начальник автопредприятия №29 Конопиев Сергей Алексеевич открывает гараж, в котором стоит разбитый Москвич Виктора Цоя. Подходят девчонки. Как говорят автомеханики, «машина восстановлению не подлежит». Перед автомобиля похож на гармошку: крышка капота сложилась вдвое, так же вздыбилась и крыша. Передние кресла вдавились в заднее сиденье. Внутри салона мы замечаем прядь длинных черных волос. Восприимчивая Женька, увидев их, тут же начинает рыдать. Ника, зная о запрете снимать, толкает меня локтем и заговорщическим шепотом говорит: «вон он отвернулся и не смотрит — снимай давай!» Я отвечаю, что я так не смогу.

Сергей Алексеевич открывает багажник. Сзади машина совершенно целая, удар был лобовой. В багажнике валяется потертый рюкзак (видимо для рыбы) и лежит несколько свернутых афиш с праздника «МК» в Лужниках. На них - анонс гала-концерта «Звуковой дорожки» и в центре крупно написано - группа «Кино». Машина темно-синего цвета (а не белого, как писали некоторые московские издания), и мотор у нее на месте. Мы выходим из бокса. Настроение у всех подавленное, только Ника хитро улыбается. Оказывается, пока никто не видел, она «подрезала» несколько волосков из той пряди.

Верительная грамота

Мысль поехать на место гибели Цоя возникла не у меня. Одна из столичных знакомых, некто Светка, сказала мне: «Мы собираемся на ноябрьских махнуть автостопом в Тукумс, на место, где Цой разбился. Поедешь с нами?». Идея эта настолько плотно засела в моей голове, что я собрал все имеющиеся наличные деньги — около 300 рублей, купил 2 блока сигарет «Опал» и потопал в редакцию местной газеты «Знамя Октября». Изложив Галине Ивановне, главному редактору, предложение послать меня в командировку для «расследования причин гибели Виктора Цоя», я на самом деле абсолютно не представлял, как же я буду проводить это расследование. И поэтому я попросил выдать мне какой-нибудь официальный документ. Верительную грамоту.

«Бумагу мы тебе, конечно, дадим, но денег - нет!», — сказала Галина Ивановна. «Я на свои поеду!», — ответил я, и мы стали думать на какую такую «деревню дедушке» ее адресовать. Самым умным показалось решение выбрать в качестве адресата прокурора Тукумского района (раз есть район, значит, должен быть и прокурор, а он уж завсегда главней милиции будет). В бумаге говорилось, что корреспондент такой-то «направляется для сбора материала о последних днях жизни Виктора Цоя. Просьба оказать ему всяческое содействие».

Автостопом в Тукумс

Запихнув в сумку фотоаппарат, вспышку, с десяток фотопленок и консервы, я вскоре уже стоял перед Светкой и двумя ее подругами, тоже решившимися «повидать место». Выйдя из метро, мы побрели к трассе. «На Ригу». Я весьма мало верил, что такой-то шофер-дальнобойщик за каким-то лешим посадит такую ораву к себе в кабину и покатит ее «за так» аж до Риги. Поэтому, решительно оставив девчонок в пятнадцати метрах от поста ГАИ, вынув свою «охранную грамоту» и редакционное удостоверение, я зашел на пост. Милиционер, внимательно пробежав глазами по бумагам и увидев грозное слово «прокурор», сказал: «Ну, подождать немного придется, пока нужную машину поймаем. А эти что, тоже с вами?», — кивнул он в сторону девчонок. «Да, тоже корреспондентки!», — ответил я как можно беспечнее.

«Нужная машина» нашлась с четвертого раза. «Это, возьми корреспондентов в сторону Риги», — сказал гаишник водителю. «Этих?», — шофер недоверчиво покосился на нас. «Ага, документы в порядке, я проверял». «Ну, пусть садятся», — обреченно ответил тот. В кабине мы тут же извлекаем из сумки магнитофон «Электроника-302» и включаем Цоя. Где-то на полпути водитель высаживает нас и отправляется спать на какую-то, знакомую только ему, стоянку дальнобойщиков. Мы, бодрясь, плетемся по шоссе. В довершении ко всему идет не совсем уместный снег. Холодно. Редкие машины не останавливаются или «едут не туда».

Лишь с восходом солнца нам удается вписаться в новенький « Уазик», который довозит нас до самого Тукумса. Оставляю девчонок на железнодорожной станции и отправляюсь в поисках прокуратуры. Прокурор Янис Салонс, человек с добрыми глазами, внимательно изучает мои бумаги. Они ему явно нравятся. Он берет большую толстую книгу, похожую на амбарную, и начинает листать. В этой книге записаны аварии. Запись занимает одну строчку: марка машины, госномер, ФИО владельца. Нужная запись находится, когда назад пролистано листов десять исписанной бумаги. Похоже, что аварии случаются тут почти каждый час.

Виктор Цой

Виктор Цой

Встреча «в штыки»

Я смотрю, машина зарегистрирована на Марьяну. Дело вела следователь Эрика Казимировна Ашман. Прокурор снимает телефонную трубку, крутит диск. «Эрика Казимировна? Сейчас к вам подойдет журналист из Москвы, ознакомьте его, пожалуйста, с делом номер 480. Я спрашиваю: «А разве Вы сегодня работаете, ведь праздник — 7 ноября?». «Ну, это у вас там, в Москве, праздник, а у нас никакого праздника нет. Мы ваши советские праздники не признаем». Эрика Казимировна сначала встречает меня «в штыки».Звонок из прокуратуры на нее, видимо, не подействовал.

«Я вообще не имею права показывать вам материалы из этого дела, оно еще не закрыто, и, к тому же, ваши коллеги уже понаписали в газетах то, чего не было, а мне потом попало за то, что я будто бы показывала им материалы. Нет, сюда никто не приезжал, вы - первый, один только звонил по телефону из “МК”, я ему прочитала некоторые выдержки, а он потом все перепутал. Написали, что Цой не был пьяным по результатам “экспертизы активных клеток головного мозга”, а у нас такой экспертизы вообще нет, у нас городок маленький, это может только в Риге такую экспертизу делают, и то я не знаю. Делали только анализ крови на алкоголь, его там не было, и все. Почему не повезли в Ригу? Так никто не знал, просто сказали, что молодой парень разбился. Вот я вам дам ознакомиться с материалами дела, а вы потом понапишите, а мне опять попадет!».

Чувствую, что сейчас мне скажут «До свидания», и с жаром начинаю объяснять, что именно поэтому я здесь, чтобы узнать все «из первых рук» и не допустить никаких «неточностей». И что в журналистике встречаются разные люди, как, в общем, и в других профессиях. «И у вас тоже, наверное, такие есть!». Последний аргумент действует, и дело № 480 ложится передо мной на столе. Листаю, листаю, листаю. Эрика Казимировна: «Это? Это о возбуждении уголовного дела в отношении Цоя Виктора Робертовича. Как за что? Как виновника аварии. А вот постановление о прекращении дела за смертью обвиняемого. Ну да, если бы не погиб, то был бы суд, а вы как думаете, это для вас он певец, а для нас просто правонарушитель. Нет, ну не посадили бы, наверное, но оштрафовали бы точно. А что вы хотели, автопредприятию ущерб нанесен — Икарус только из ремонта шел, и опять месяца на два встал, а это деньги! Он же не ездил, пассажиров не возил, у предприятия убытков на несколько тысяч, наверное!».

Дело еще не закрыто

Начинаю выписывать все самое интересное. Через несколько минут понимаю, что многостраничный том может отнять у меня пару дней жизни. Прошу разрешения переснять некоторые страницы. «Что вы, я вам и дело-то не должна была показывать». Потом сдается: «Ну ладно, только никому не говорите, а то дело еще не закрыто». Быстро вынимаю фотоаппарат и начинаю снимать одну страницу за другой. «Водитель Москвича – 2141 темно-синего цвета (госномер Я6832МН) Цой Виктор Робертович на 35-ом километре шоссе Слока-Талсы не справился с управлением и съехал на обочину шоссе, проехав по ней 250 метров. Затем его автомобиль ударился об оградный столбик моста через реку Тейтопе. От удара Москвич выкинуло на встречную полосу, по которой двигался автобус Икарус-250 (госномер 0518ВРН, водитель Янис Карлович Фибикс), автотранспортного предприятия № 29 г. Тукумс. Время столкновения — 11 часов 28 минут. Погода: +28. Видимость — ясная».

Эрика Казимировна объясняет мне, как найти квартирную хозяйку Бироту Луге, у которой снимал комнату Цой: «Вы на машине? Записывайте: поселок Плиеньцемс, дом Зелтини. А там нет нумерации домов, просто скажите таксисту “Дом Зилтини”, он найдет. Или вам покажут местные, спросите, там все знают». Прощаясь, фотографирую хозяйку кабинета. «Да меня-то зачем, не надо!», — вдруг смущается она.

На квартире Цоя

Девчонки ждут на железнодорожном вокзале, возле которого стоят несколько свободных такси. Знакомимся с водителем. «Янис. Фамилия? А зачем Вам? А-а-а, журналисты. Из Москвы?! О Цое материал?! Мелдерис - моя фамилия. Место аварии знаю где. А возил туда уже ваших — поклонников этих. Вам много ездить-то? Куда?». Девчонки тут же включают кассету с Цоем. Шофер не возражает и даже разрешает курить в салоне. Машина мчится в направлении поселка Плиньцемс. Минут через 20 мы уже въезжаем в поселок. Янис, высунувшись из окошка, спрашивает по-латышски у прохожего про «Зелини».

Тот машет рукой по направлению движения машины, поясняя про отделку из желтого песчаника. Отсюда и название. Подъезжаем. На солнце дом действительно отливает золотом. У калитки почтовый ящик с надписью «Zeltini». Вхожу во двор. Дверь в дом закрыта. Обхожу дом вокруг. Еще одна дверь. Тоже закрыта. Заинтересовавшиеся мной соседи объясняют, что Бироте - на работе, на рыбоперерабатывающей фабрике. Сажусь, едем. На краю поселка длинное одноэтажное здание. Перед ним — ворота с распахнутыми дверями, в которые мы и заезжаем. Вхожу и иду искать начальника. Найдя, объясняю, что нужна его работница Бироте Луге, для чего мы фактически из Москвы и приперлись.

Он сочувственно кивает и проводит меня в цех прямо к рабочему месту Бироте. Она перебирает свежую рыбу. «Вот журналисты к тебе из Москвы приехали. Можешь идти домой», — говорит начальник. Та быстро и как-то стыдливо вытирает руки, снимает фартук, и мы выходим на улицу. В машину Бироте сесть категорически отказывается, уверяя, что дойдет и так. Мы ждем ее у калитки. В доме несколько комнат. Мы садимся в гостиной. Хозяйка плохо говорит по-русски, и нас здорово выручает таксист Янис, вызвавшийся быть переводчиком.

«А он что известным музыкантом был?»

«Виктора я узнала через его подругу Наталью. Она сюда уже десять лет каждое лето приезжает, еще со своим первым мужем. А последние три года с Виктором. Иногда они Витиного сына с собой брали Сашу. Обычно на три месяца приезжали — с июня по сентябрь. Отдыхали как? Ну, в лес ходили за грибами, всем семейством. В бадминтон играли. На скейте катались. На рыбалку он еще частенько ездил, Сашку часто с собой брал. Нет, рыбы не много привозил, он не рыбак был. Говорил, для удовольствия ловит. И что в шумной Москве так хорошо не отдохнешь, каждый раз повторял. Море очень любил, вон оно - за домом, за соснами - уже берег. Часто с Натальей туда ходили, купались. Ел что? Да ничего особенного, что было. Да, помидоры очень любил!»

«Да я с ним особо и не общалась. Только когда он спрашивал, что где взять можно. Вино хорошее всегда в подарок привозил. А сам почти не пил, за весь вечер может только рюмочку-другую, и то, по настроению. В тот день, накануне, он вообще к вину не притрагивался. А за столом что-то засиделись, заговорились, и легли уже поздно. Утром, часов в пять он собрался на рыбалку, хотел Сашку взять с собой, да тот умаялся, он и пожалел его будить. Один уехал… Москвич свой очень любил, очень он ему нравился, он же его только три месяца назад купил». Спрашиваю о том, какую музыку он слушал последнее время. «Даже не знаю. Я в ней не разбираюсь, крутилось у него что-то на магнитофоне в его комнате. Иногда сам на гитаре что-то наигрывал, напевал. Нет, фотографий его у меня нет. Вы? Мне подарите? Спасибо. А он что, известным музыкантом был?»

Виктор Цой

Виктор Цой

Как это произошло…

Прощаемся с Биротой и едем на место аварии. «Это у хутора Таутопнике, там всего один дом и есть», — говорит Янис. «Минут пятнадцать отсюда, если на машине». Едем. Наконец шоссе резко сворачивает влево. Сразу за поворотом - мост через реку Тайтопу. На мосту уже висят самодельные плакаты и постеры с изображением Цоя, всякие ленточки и «фенечки». В центре у ограждения стоит трехлитровая банка с цветами. Вокруг тоже цветы, прямо на асфальте. Запасливая Светка извлекает бутылку вина. Я открываю ее, и мы по очереди делаем по глотку. Прошу Яниса посигналить. Он понимающе кивает и несколько раз длинно давит на клаксон.

У Наташки и Женьки начинают подозрительно блестеть глаза. Допиваем бутылку, и я отправляюсь к одинокому дому. На мой голос выходит хозяйка. Это Антонина Ивановна Урбане. Она рассказывает: «Я ехала следом за этим Икарусом, тоже на автобусе. Меня водитель согласился подвезти до дома. Он все время впереди нас был. Он пустой ехал, только из ремонта. Только на несколько секунд за поворотом скрылся. Подъезжаем, а там уже все — Икарус передними колесами в речке стоит, и машина легковая, вся искореженная, посреди дороги. Водитель Икаруса еще даже не успел из-за руля вылезти — в шоке был. Ну я послала своего внука Колю Звонникова, он на лето погостить приезжает, “cкорую” и милицию вызвать. Первая “скорая” приехала, потом милиция. Врачи того парня из машины доставали, его там зажало. Это без двадцати двенадцать было».

В поисках той самой машины

С правой стороны моста видны выбитые Икарусом из оградительных ограждений куски бетона, висящие на арматуре. В речке — следы от колес автобуса. С другой стороны моста тоже есть выщербленный сбоку столбик, — тот, в который врезался Москвич. Посередине дороги - здоровая кривая царапина длинной метра три — смявшись от страшного удара, ее прочертил кардан Цоевской машины. Мы садимся в такси. «Теперь куда?», — спрашивает Янис. «Хорошо бы тот автобус найти. Это автопредприятие №29. знаете где?», — говорю я.

«Я же там работаю, а автобус этот у нас в парке стоит, он, по-моему, еще на линию и не выходил!». Едем посреди коридора корабельных сосен. Затем слева начинают мелькать озера. На каком-то одном из них и закидывал Цой свои удочки. Во дворе автопарка мы подъезжаем к тому самому Икарусу. Водителя нет, ушел на обед, и когда придет не известно. Я фотографирую автобус и возвращаюсь в машину. «Хорошо бы саму машину Цоя найти!», — говорю я. «А чего ее искать, она у нашего начальника в боксе стоит, он ее оттуда и забирал!». Едем к начальнику.

Конопиев Сергей Алексеевич, узнав о цели визита, расплылся в хитрой улыбке: «Надо же, ото всех прячу, никому не говорю, а вы как-то узнали. Вы первый, кто меня нашел. Я ее в свой бокс поставил, и то узнали! Ладно, пойдем - покажу. Машины никто не касался. Там я только удочки забрал, вот они у меня в кабинете стоят, и несколько рыбешек в багажнике было, я их выкинул, все равно испортятся. Сфотографировать машину? Это я не знаю, это надо у родных разрешения спрашивать!», — говорит он и звонит в Ленинград - Марьяне. Ее нет дома. Родители Цоя, Валентина Васильевна и Роберт Максимович, явно удивлены звонком из Тукумса с просьбой о фотосъемке машины. “Машина оформлена на Марьяну, Виктор водил по доверенности, Марьяне и решать, а мы здесь решать не можем”.

Автобус тут ни при чем

«А вот, кстати, автобус, который гроб в Ленинград возил», — говорит Сергей Алексеевич, и указывает на желтый ПАЗ-672 с номерным знаком 2115 ЛТР. «Его фотографировать можно, только номер не пишите. А то поклонники в Москве встретят, стекла еще камнями побьют. Как за что? Все-таки гроб привез. Нет, я тоже считаю, что автобус здесь ни при чем, а вдруг? А вел автобус водитель Гузанов Владимир, он его прямо из Тукумского морга до самого Богословского кладбища и привез. Забирали гроб Наташа, она здесь была, потом Марьяна приехала, и, по-моему, Айзеншпис тоже приехал.

Мы водителю командировочные на два дня выписали. Ведь никто же везти не хотел, все отказывались. Ну, во-первых, дорога длинная до Ленинграда, да и быстро не погонишь — гроб ведь. А Володя “залетел” перед этим с пьянкой, вот его в наказание и отправили». Прощаясь, Копиев дает мне свою визитку с просьбой прислать материал, когда выйдет. Едем обратно к вокзалу. Начинает темнеть. Проезжая мимо места аварии, Янис уже без нашей просьбы дает длинный гудок.

Просим остановить у какого-нибудь магазина, купить сигарет и конфет. В магазине полно и того и другого, но строгая продавщица спрашивает у меня визитную карточку покупателя. Ни с чем выхожу из магазина. Видя мое расстроенное лицо, Янис спрашивает, в чем дело. Объясняю, что хотел купить пару коробок конфет, но не продают. «Подожди, вон шофер знакомый разгружается, давай 25 рублей». Я даю, и через минуту он возвращается с двумя коробками конфет. Наконец мы доехали до вокзала. На счетчике 23 рубля с копейками. Девчонки ноют, что у них денег совсем мало осталось. Я вынимаю двадцатипятирублевку и говорю, что «сдачи не надо», а пусть он лучше погудит еще, когда будет проезжать место гибели Цоя. Он обещает.

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно