• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияМУЗЫКА

Василий Шумов. Москва, «Центр»

5 Марта 2007 | Автор текста: Георгий Мхеидзе
Василий Шумов. Москва, «Центр»
Шумов

© Иван Куринной , www.rollingstone.ru

В 1990 году Василий Шумов эмигрировал в США. Шестнадцать лет спустя лидер группы «Центр» прогулялся по «центровым» местам Москвы

Площадь Гагарина

«Это гастроном был, а в нем, в самом конце, был большой винный отдел. А рядом болгарский магазин “Варна”, где продавались “Тырно”, “Фетяска” и все это говно, кислятина болгарская. Здесь жила моя бабка, и с самого младенчества я ее навещал очень часто. А когда она умерла, вообще сюда переехал. Я тут жил с 1984-го и до самого отъезда в Лос-Анджелес». Мы с Шумовым стоим во дворе громадного сталинского дома, одним торцом слегка искривленной буквы «П» выходящего на Ленинский проспект, другим — на улицу Косыгина. Вместо располагавшегося тут в прежние времена «Дома обуви» фасад здания оккупировали теперь «Арбат-Престиж» и несколько коммерческих банков. Задрав головы, мы разглядываем окна квартиры 256 на третьем этаже. Я включаю диктофон, и Вася продолжает погружаться в прошлое. «Вон там, возле гостиницы “Спутник”, был кабак, где мы так бухали! В советские времена, когда водку продавали только после двух в ресторанах, у нас там был знакомый халдей. Мы приходили как бы чаю попить, а он нам сразу тащил в чайниках заварочных водку. И мы фигарили из этих чашек. А в самом “Спутнике” было кафе, куда я с похмелья приходил солянки поесть. Оттягивался соляночкой. В этой квартире у меня куча народа побывала: Липницкий, Мамонов, все».

Угол Дмитрия Ульянова и Вавилова

В доме 48 по Вавилова, напротив Дарвиновского музея, «Центр» частенько бывал в полном составе: здесь жили братья Синцовы (Шумов сперва играл со старшим, Митей, а затем и с младшим — нашим сегодняшним водителем Сергеем). В одном из соседних зданий квартировал легендарный московский философ, поэт и эзотерик Евгений Головин, на стихи которого Шумов записывал песни. «С Головиным я познакомился через Скляра. Это был 1978 год, мне было восемнадцать, он на двадцать два года старше. Он, кстати, очень хотел играть в группе “Центр”. В силу молодого здорового организма я тогда имел особенность: мог очень много выпить и не вырубался. И поэтому всегда пересиживал всех остальных головинских гостей». Заговорив о Евгении Всеволодовиче Головине, мы вполне естественным образом направляемся по Вавилова к его бывшему дому. По дороге Шумов продолжает вспоминать быт знаменитого в богемных кругах поэта: «Там, возле музея, пивная была, все ее так и называли “У Дарвина”. И возле нее его частенько можно было встретить на аллее, а вокруг была толпа людей, которым он что-то вдохновенно рассказывал». Мы заходим в головинский двор огромной, словно крепость, девятиэтажки Академии наук и останавливаемся перед подъездом, куда выходило окно квартиры первого этажа. Шумов сразу очерчивает привычную систему координат: «Вот тут мы и прогуливались: там винный был, вот сюда мы носили сдавать бутылки. Помню, неделю бухали в этой квартире, пока хозяйка была на даче. А Женя все время приводил каких-то совершенно непонятных людей — где он их брал, на помойке, что ли? Но все были обязательно сильнопьющие. Вообще связывало нас всех именно это качество».

Большая Калитниковская улица, 44, клуб трамвайного депо

Мы останавливаемся перед круглым конструктивистским фасадом из багрового кирпича, рядом с которым за забором проложен трамвайный круг. «Вон то окно видишь на втором этаже? Там несколько лет, примерно с 1979-го по 1985 год, была наша репетиционная база, хранилась аппаратура. Тут директором был алкоголик по фамилии Беда, с ним легко было договориться. Помню, он выступал у них на собраниях и все ругался, что воруют трехкопеечные монеты из кассовых аппаратов. Мы играли у них на вечерах, на танцах, в общаге на шоссе Энтузиастов, в пионерском лагере. Вагоновожатые приходили со своими бабами, им, в общемто, все равно было, какая музыка: мы играли немножко, а потом была дискотека. Кроме директора, помню, был еще парторг, они в клубе все время в карты играли. Этот парторг, когда окончил Высшую партийную школу, все хвастался: “У меня теперь верхнее образование”. А на первом этаже здесь была столовая с диким количеством крыс. Крысы бегали по всему зданию, и когда сидишь на стуле и играешь, приходилось инстинктивно уже ноги поднимать вверх, чтобы ненароком на крысу не наступить». Мы проходим внутрь. Нас встречает женщина лет пятидесяти. Ее сердитая сперва интонация тут же меняется на недоверчиво-восторженную. «Я вас помню, — восклицает она, — я же тут работаю с 1978 года!» Сама она оказывается бывшим директором пионерского лагеря, а во времена, когда «Центр» там выступал, была еще пионервожатой. «А сейчасто вы где живете?» — интересуется она. «В Лос-Анджелесе». — «Давайте в Лос-Анджелесе найдите мне работу!» — «Да там трамваев нет», — отшучивается Шумов.

Оружейный переулок, 15, строение 1

В подвальчике обветшалой двухэтажки в десятке метров от Садового кольца — бывшая «база» Владимира «Рацкеллы» Рацкевича, лидера групп «Теннис» и «Рубиновая атака». Шумов подружился с Рацкевичем на первых концертах: за небольшие деньги у того можно было взять в аренду аппаратуру, а сам Владимир стоял за пультом. В подвале была небольшая студия — комната с барабанами, магнитофоном «Ростов» и пультом, где был записан альбом «Центра» «Однокомнатная квартира». «Больше всего проблем было с синтезаторами: нам-то хотелось все-таки играть электронику, а синтезатор стоил шесть тысяч рублей — как “Жигули”. И единственным вариантом было с кем-то договориться. Но владельцы не разрешали их выносить — приходи, мол, и записывай». Выходя из арки в сторону Садового, Вася уверенно указывает рукой направо: «Вон там винный был. Туда перед репетициями все и ходили». В зимней столице начинает смеркаться, и мы заканчиваем нашу прогулку, так и не успев побывать на углу Шестнадцатой Парковой и Сиреневого бульвара, где прошло хулиганское измайловское детство Василия. Там же состоялся самый первый в его жизни концерт со школьным ансамблем. Гдето там, по соседству, они играли перед военной частью стройбата, где изможденный узкоглазый солдатик дремал в середине зала, прикрывшись развернутым «Крокодилом», а прапорщик по фамилии Штакура объявлял группу со сцены безупречной с точки зрения конферанса фразой: «Всем сидеть смирно, слушать музыку, а то я вас щас всех вы**у!»

Три истории. Василий Шумов о группе «Центр»

О пиджаках Шнитке

Откуда взялись наши костюмы? Несколько пиджаков появились от Альфреда Шнитке. Его сын Андрей, который играл с нами, порылся в гардеробчике своего отца и среди старых вещей 50-60-х годов откопал роскошные двубортные пиджаки. Остальное докупили в комиссионке на Тишинском рынке. По пять рублей за штуку.

О фашизме

Нас обвиняли в экстремизме, в фашизме. Это както само собой закрепилось. Нам все эти хайратые в клешах казались мамонтами какими-то, которые уже начали вымирать. А они просто нас ненавидели: меня, например, называли «мудаковатый петух на сцене». Както один ко мне подошел и говорит, мол: «Я знаю, у тебя дома портрет Геббельса висит!» Я ему: «Ты чего, совсем ох**л?» А он мне уважительно так: «Да ладно, ладно, нормально все, я же знаю, что ты фашист».

О названии

В конце 1979 года мы стояли с друзьями возле ДК трамвайного депо, и я говорю: «Ребят, предлагаю название “Центр”. Потому что название должно было быть коротким, легко запоминающимся и особо ничего не значащим». Тогда было слэнговое словечко «центровой» — примерно как сейчас «трендовый»: например, «центровые шузы».

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно