• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS. Джон Лури: «Кто-то на другом конце света коверкает слова, делает коллажи и хохочет, и все из-за моей старой картины!», 2008

29 Января 2015 | Автор текста: Глеб Лисичкин
Архив RS. Джон Лури: «Кто-то на другом конце света коверкает слова, делает коллажи и хохочет, и все из-за моей старой картины!», 2008

Джон Лури в фильме «Более странно, чем в раю» Джима Джармуша

«Вы с ним поаккуратней, — напутствует меня менеджер. — У Джона очень резко и непредсказуемо меняется настроение, с ним непросто». Это предупреждение я слышу уже в пятый раз: культовый американский музыкант, актер и художник Джон Лури постоянно переносил интервью для RS, ссылаясь на скверное самочувствие. Последние пять лет Лури почти не выходит из своей нью-йоркской квартиры и крайне редко общается с кем-либо, кроме немногочисленных друзей. После того как музыканта сразил неизвестный науке недуг, он перестал выступать, давать интервью и сосредоточился на своем давнем увлечении — рисовании. Как ни странно, в России Лури прославился именно как художник: в феврале 2006-го персонаж его картины, известный ныне как «медвед», стал самым популярным интернет-мемом в истории Рунета.

Картина «Bear Surprise»

 

«Этот мир катится в жопу. И все из-за офисных придурков которые считают себя умнее всех и не считаются ни с чьим мнением». Предостережения менеджера оказались не напрасными: Джон Лури определенно пребывает не в самом лучшем расположении духа и кроет на чем свет стоит издателя своей книги, которая должна выйти весной 2008 года. Спустя несколько минут, дюжину вдохновенных ругательств и пару отосланных е-мейлов Джон наконец хлопает крышкой лэптопа, принимает порцию пилюль и пересаживается в кресло.

«Вам тоже не дает покоя эта картина «Bear Surprise»? — Лури смотрит на меня поверх очков. — Я получал какие-то странные сообщения о том, что эта картина наделала много шума в России, но эта история недоступна моему пониманию, хоть я и весьма активно пользуюсь Интернетом. Так или иначе, с выставкой в Россию меня никто так и не позвал и денег никто не присылал. К такой популярности сложно относиться серьезно: кто-то на другом конце света коверкает слова, делает коллажи и хохочет, и все из-за моей старой картины! Если бы я знал, что все так повернется, то, наверное, не продал бы ее давным-давно. А сейчас я даже понятия не имею, кто ее купил и где она находится». За последние несколько лет Лури приобрел известность в среде ценителей современного искусства. Экспозиции картин Джона регулярно проходят в галереях мировых столиц, а примитивистские картины пользуются стабильным спросом у коллекционеров.

«Я начал рисовать, когда мне было лет пять. Ну и как все дети, малевал чего-то, — говорит Лури. — Только в отличие от остальных я до сих пор не могу остановиться. В моей жизни были довольно долгие периоды, когда я совсем не подходил к мольберту и занимался только музыкой, но живопись всегда увлекала меня. Когда мне исполнилось семнадцать, я уже твердо знал, что хочу быть музыкантом, до этого я хотел быть писателем, еще раньше — форвардом в NBA, а когда был совсем маленьким, то хотел иметь змеиную ферму. Ну а теперь мне вроде как ничего другого и не остается, кроме как рисовать и ругаться с издателями. Здоровья хватает только на то, чтобы раз в неделю дойти до магазина».

Джон Лури родился 14 декабря 1952 года в Миннеаполисе, штат Миннесота, в семье художницы и рабочего; спустя два года на свет появился его младший брат Эван — будущий клавишник и сооснователь группы The Lounge Lizards, прославившей семью Лури. «Я едва ли был отрадой своих родителей, они еще в детстве поняли, что из меня ничего хорошего не выйдет, — говорит Джон. — Про школу я помню только то, что в те дни, когда там происходило какое-нибудь значимое событие, меня непременно запирали на ключ в кабинете директора — я всегда находил какие-то изощренные способы упороться. О колледже я и не мечтал. После окончания школы я несколько лет путешествовал автостопом по Штатам — я очень переживал из-за смерти отца, не знал толком, чем себя занять, и вообще не понимал, есть ли в этой жизни хоть какой-то смысл. Однажды, проезжая через Техас в кузове очередного грузовика, я посмотрел на небо и сказал вслух: «Если Бог на самом деле есть, то пусть он зажжет на небе красную лампочку». И тут же на горизонте появилось красное пятнышко от лампочки на радиовышке — до сих пор не понимаю, можно ли считать ту лампочку ответом на мой вопрос. У меня есть картина на эту тему, она называется «Господи, я задал тебе конкретный вопрос. Ты хоть один раз можешь дать четкий ответ?»»

Своим увлечением музыкой Джон во многом обязан отцу — тот никогда не скупился на новые пластинки. «Когда мне стукнуло пятнадцать, старшая сестра подарила мне губную гармошку. А примерно через год случилось и мое первое выступление: я пошел на концерт блюзмена Миссисипи Фреда МакДауэла, и знакомые ребята буквально вытолкнули меня на сцену, чтобы я подыграл старику. Я дико смущался и краснел, но мне все удалось. А однажды вечером мы с друзьями шатались по улицам и увидели каких-то мужиков с инструментами. Это оказались Canned Heat, пластинки которых я слушал днями напролет. Я набрался наглости, подошел к их вокалисту Бобу Хайту и заявил: «Я умею играть на харпе и хочу выступать с вами, готов самостоятельно ездить куда прикажете». Боб тогда сказал, мол, да ради бога, поехали. Он думал, что я не в себе. А когда через несколько дней музыканты отправились в Филадельфию, я их уже там поджидал. «Ну ладно, — говорят, — пацан, сыграешь первые две песни в ми-мажоре, а дальше видно будет». И представь себе, я играл с Canned Heat перед толпой в двадцать тысяч человек!»

В 1974 году Лури закончил свои скитания по Америке и осел в Нью-Йорке. К этому моменту он уже успел заразиться идеей авангардного джаза и ехал в Большое Яблоко с целью создать джаз-панковый оркестр.«Я дико удивился, что мои любимые музыканты, которых я считал знаменитостями, ведут более чем скромный образ жизни и совсем не так успешны, как мне казалось, — говорит Лури. — Влиться в сцену даунтаун в то время было совсем несложно. Это была постоянная движуха, меня окружали совершенно дикие, очень креативные люди. Я помню выступления групп DNA, Theoretical Girls, Boris Policeband и особенно The Contortions, их экспрессивные композиции просто валили с ног. Я окунулся в этот водоворот с головой, постоянно джемовал c разными людьми, и сейчас мне кажется, что тогда мы играли лучшую музыку в жизни».

Вскоре оркестр Лури, получивший название The Lounge Lizards, стал известен на весь Нью-Йорк, а впоследствии и на весь мир. Через этот коллектив прошли многие уникальные музыканты, впоследствии сделавшие удачную сольную карьеру: Арто Линдсей, Марк Рибо, Джон Медески, Билли Мартин, Дейв Тронзо. «История The Lounge Lizards началась, когда в Нью-Йорк перебрался мой брат Эван, — говорит Джон. — Он играл на клавишных и вскоре тоже стал принимать участие в наших музыкальных дебошах. Он, между прочим, до сих пор не бросил музыку и сочиняет саундтреки для детских телепередач. Так вот, когда один знакомый клубный менеджер спросил, нет ли у меня на примете какой-нибудь новой группы, которая могла бы выступить в понедельник вечером, я предложил ему свою кандидатуру. Хотя никакой группы у меня фактически не было — только мой брат, я и Арто Линдсей. Нанюхались мы перед выступлением по полной».

Довольно быстро The Lounge Lizards окрепли и стали одним из самых активно гастролирующих авант-джазовых составов Нью-Йорка, однако за свою двадцатилетнюю карьеру они сумели записать всего четыре студийных альбома. «С записями у Lizards всегда была полная жопа, — говорит Лури. — Очень немногие лейблы хотели с нами связываться: мы были слишком провокационны для этого бизнеса. Знаете, музыкальный бизнес — это грязная тема, давайте ее оставим. Свои счеты с этой индустрией я сведу, когда допишу книгу».

© Петр Ганушкин, www.rollingstone.ru

 

Одновременно с успехом The Lounge Lizards Джон стал востребованным кинодеятелем. На его счету роли в картинах Джима Джармуша «Вне закона» и «Более странно, чем в раю», эпизод в «Последнем искушении Христа» Скорсезе и полдюжины саундтреков, за одиниз которых (к фильму «Достать коротышку») Джон даже номинировался на «Грэмми». Впрочем, сам Лури не относится к своей кинокарьере сколько-нибудь серьезно: «Мне странно, когда обо мне говорят как об актере, — просто так сложилось, что я приятельствовал с режиссерами, которые стали культовыми. Актер из меня — как из говна пуля, да и съемки у Джармуша были сплошным дуракавалянием».

Однако герой Лури так полюбился поклонникам независимого кино, что Джону удалось устроить провокацию и в этом виде искусства. Несколько лет спустя после успеха «Вне закона» Лури снял серию псевдодокументальных фильмов о рыбалке, участие в которых приняли его уже ставшие суперзнаменитыми друзья из Голливуда. «Идея передачи «Fishing With John» лежала на поверхности. В России, быть может, и не так, а в Штатах эти глупые фильмы про рыбную ловлю давно всех заколебали, — говорит Лури. — Ты просыпаешься утром с бодуна, включаешь телевизор, а на тебя с экранатаращится какой-то чудило в лодке, который битый час рассуждает ни о чем и пытается поймать рыбу. Это же настоящий шедевр абсурда! Но ведь эти программы пользуются спросом, их смотрят тысячи людей! Вот я в один прекрасный день и подумал, что раз существуют люди, охочие до таких тупых зрелищ, то пусть уж в этой передаче показывают не просто дядек со спиннингами, а всяких интересных и известных людей. Честно говоря, рыболов из меня никакой, а в рыбах я вообще не разбираюсь, но сам процесс мне нравится».

Между тем «Fishing With John» стала по-настоящему культовым событием в истории американского телевидения. Тысячи американцев с упоением наблюдали за тем, как актер Уильям Дэфо замерзает на севере штата Мэн, испытывая удачу в подледной ловле; как Том Уэйтс вместо того, чтобы ловить окуня, обыгрывает ямайцев в карты и как гигантский таиландский кальмар охотится за Деннисом Хоппером.

В конце 90-х, когда The Lounge Lizards окончательно распались, Лури основал рекорд-лейбл Strange & Beautiful Music и выпустил свои саундтреки к фильмам Джармуша и музыкальные темы из «Fishing With John». В апреле 2000 года увидел свет последний на сегодняшний день релиз Strange & Beautiful Music — сборник «Greatest Hits» легендарного Марвина Понтиака, музыканта малийского происхождения из Детройта. В аннотации, приложенной к диску, сообщалось, что слушателю наконец-то стал доступен уникальный сборник песен великого сонграйтера, любимого артиста Дэвида Боуи, Игги Попа и Майкла Стайпа. Биография же Марвина Понтиака представляла собой примерно следующее: «В июне 1977 года пассажирский автобус сбил Марвина Понтиака, гениального музыканта ХХ века. Он родился в 1932 году в семье эмигранта из Мали и еврейки из Нью-Йорка и своим причудливым именем был обязан отцу, который считал, что с такими паспортными данными сыну будет проще жить в Детройте. Юность Марвина прошла в Бамако, Мали. Там будущий блюзмен постиг основы африканской музыкальной культуры и приобщился к местным традициям. В частности, Марвин до конца дней не подпускал к себе фотографов, будучи уверен в том, что вспышки их камер похищают человеческую душу. Первые записи Понтиака датированы 1952 годом. Почти сразу его песни «I’m Doggy» и «Pancakes» попали в хитпарады радиостанций Лос-Анджелеса — города, где поселился Марвин. Вскоре эксцентричный артист пропал из виду и объявился только в 1970-м, заявив, что все эти годы был в плену у инопланетян. Понтиак больше не занимался музыкой и вел себя очень странно. Через какое-то время его арестовали за катание нагишом на велосипеде и отправили в сумасшедший дом — именно там и удалось сделать единственную фотографию Марвина, помещенную на обложку издания его великолепных песен».

Сопровожденный таким интригующим описанием релиз получил отличные рецензии, причем многие обозреватели так и не догадались, что на самом деле такого музыканта никогда не существовало: за этим проектом скрывался все тот же смутьян и конспиратор-любитель Джон Лури. «Музыкальные журналисты меня возненавидели за этот диск. Они же так пафосно врали, что, мол, как же хорошо, что наконец-то вышел сборник такого великого музыканта, бла-бла-бла, наконец-то и широкие массы смогут его оценить, блабла-бла, а потом они узнали, что я всех объегорил, и обозлились. Я до последнего не хотел раскрывать карты, но менеджер по правам быстро проболтался. Впрочем, о подлоге можно было легко догадаться, внимательно взглянув на обложку: упомянутые там музыканты даже теоретически не могли записываться с Марвином. В те годы, когда Понтиак якобы погиб, клавишнику Джону Медески было двенадцать лет! А на обложке диска, между прочим, изображен я сам — просто намазал лицо ваксой и замотался в тогу, получился такой классический мавр».

«Greatest Hits» Марвина Понтиака так и остался последним релизом Лури: вскоре его подкосила болезнь, и он потерял возможность играть на саксофоне. «Доктора говорят, что у меня осложненная болезнь Лайма. Другие врачи не подтверждают этот диагноз и говорят, что это, возможно, редкий вид эпилепсии, отравление ртутью, неизвестная форма рассеянного склероза или аутоиммунное заболевание — точного диагноза никто так и не поставил, это какая-то малоизученная зараза. Когда я узнал, что болен, то принялся писать мемуары: был уверен, что не протяну и года, поэтому торопился и с перепугу накропал три четверти книги. Потом у меня начались проблемы с моторикой, я стал многое забывать, и затею с книжкой пришлось отложить. Я уже больше пяти лет борюсь с болезнью и сдаваться не собираюсь. К сожалению, я и живописью уже с марта не занимался — целыми днями ругаюсь с этими издателями, чтоб их разорвало. Но рисую я быстро, иногда несколько картин в неделю получается, а вот с музыкой завязал навсегда. Я ее и слушать не могу даже — слишком больно и обидно сталкиваться с тем, на что уже не хватает здоровья. На мою myspace-страничку приходят десятки писем от музыкантов, мол, я ваш большой поклонник и все такое — но что я могу им ответить? Теперь я уже только художник. Я подумывал о том, чтобы сочинять музыку на компьютере, сейчас же столько всяких программ напридумывали, но это же не может вернуть те чувства, которые испытываешь, стоя на сцене с отличными музыкантами, потея и выдувая медь. Это все не то». Внимательно осмотревшись, я действительно не обнаруживаю в квартире Лури ни музыкального центра, ни пластинок, ни инструментов — ничего, свидетельствующего о его бурном артистическом прошлом. Я замечаю только альбомы современных художников, пузырьки с таблетками, мольберт и большой телевизор, который вдруг по таймеру включается на спортивном канале.

«Нью-Йорк — славное место, но вот баскетбольная команда здесь просто позорище, — Лури раздраженно выключает телевизор. — Хотя не могу сказать, что мы с этим городом хорошо ладим. Честно говоря, я и не помню, когда общался с кем-нибудь из внешнего мира. Ко мне иногда заходит в гости Фли, но он все время где-то разъезжает с RHCP, а кроме него я вижусь только со своим старинным приятелем Томом и парнишкой Нейлом, который выполняет функции моего менеджера. Мир несправедлив, черт возьми — я всегда это знал. Я как-то включил новости, а там показывают, как моего старого приятеля Марка Рибо в наручниках выводят из клуба Tonic — его закрыла мэрия, а Марк встал в позу и отказался покидать помещение. И там была куча журналистов, и все переживали и волновались, а обо мне все эти годы никто не вспоминал, как будто я давно уже умер. Я недавно случайно встретил Зорна, а он и говорит, мол, я и не знал, что ты болеешь. Но это же неправда — просто мир ссучивается, никому ни до кого нет дела. Я в этом уже окончательно убедился».

Джон Лури
Альбомы музыканта можно приобрести в iTunes

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно