• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияМУЗЫКА

Станция баррикадная

15 Августа 2006 | Автор текста: Александра Корнеева
Станция баррикадная
Баррикады

© Николай Пальчиков, www.rollingstone.ru

Rolling Stone расспросил своих героев, что они делали пятнадцать лет назад, во время путча 1991 года.

Ксения Собчак: «Родители увезли меня в какой-то санаторий в Сочи. Из-за того что папа принимал активное участие во всех этих событиях, меня решили отправить в безопасное место. Там я несколько месяцев жила одна с охранником. Я тогда слабо понимала, что происходит, поскольку была маленьким ребенком. У меня все это ассоциировалось с фразой “пучит живот”».

Паук: «Я лежал в Евпатории с девками на пляже, загорал и пил крымское вино. Про путч я услышал по радио. Позвонил в Москву, а там мне сказали, что Стас Намин собирает тусовку в поддержку Белого дома, что происходит ад! Взрывы, например, и все такое прочее. Я дико напился портвейна, сел в самолет и поломился в Москву. Приехал к себе в офис, в «Корпорацию тяжелого рока», там уже тусовался Кинчев и другие рок-наркоманы. Мы зашли в магазин, в тот момент путчисты выложили на прилавки громадное количество колбас, купили водки и пошли на сцену выступать. Когда «Коррозия металла» была на сцене, нас несколько раз прерывали люди в зеленом камуфляже. И в тот момент, когда в очередной раз остановили концерт, подъехал Ростропович. А сверху, со сцены, его лысина была похожа на лысину Горбачева. Я дико заорал в микрофон: «К нам идет Михаил Сергеевич Горбачев!» Толпа дико ломанулась к Ростроповичу, стала рвать на нем пиджак, брюки, а потом подняли его на руки и утащили куда-то в Белый дом. К концу концерта я понял, что это все лишь большой спектакль, который не имеет никакого отношения к тому, что говорилось по радио и телевидению».

Стас Барецкий: «Голова была другим занята, я зарабатывал деньги на кладбище, могилы рыл. У меня там ничего не происходило, я приходил с утра на кладбище, весь день работал, а вечером дома смотрел новости. В глубине души я был солидарен с тем, что надо что-то менять. Но на баррикады я не пошел».

Владимир Сорокин: «Мы тогда жили в Ясеневе, практически возле МКАДа. Меня довольно рано разбудила жена Ирина. Она увидела, как по кольцу движется колонна военной техники. После чего созвонилась со своей приятельницей, и та ей сообщила о путче. Я включил телевизор, по которому передали выступление этих уродов. Потом стали показывать «Лебединое озеро». А обычно его показывали, когда давал дуба кто-то из руководителей. Это меня успокоило. Потом я послушал «Голос Америки» и понял, что эта агония советской власти не продлится и больше недели».

Геннадий Бачинский: «Путч — это было едва ли не лучшее событие в моей жизни. Перфоманс, какие, к сожалению, редко повторяются. Возможность в последний раз посмотреть классику академической музыки по телевидению и триллер, который неизвестно чем закончится. Я был в трех тысячах километров от места событий и получал удовольствие по полной».

Борис Моисеев: «Помню, что договаривался с одним человеком о каком-то долгосрочном проекте, а он мне говорит: «Не знаю, брат, за окном революция». Я думаю: «О чем это он?» Пришел домой, включил телевизор, а там танки возле Белого дома. Ну, думаю, все, дожил. Самой первой эмоцией была радость, что весь этот абсурдный мир социализма наконец-то рушится. Я почувствовал всю историчность и торжественность момента, был очень возбужден. И у меня была непоколебимая уверенность, что после путча жить станет легче».

Юрий Шевчук: «Я был в Польше, поэтому первый день путча провел за границей. Как только мы узнали, что происходит, тут же купили билеты на паром и на следующий день вернулись в Россию. Кстати, около нашего посольства в Польше стояли огромные очереди россиян, которые просили политического убежища. У меня же не было никакого страха, была только одна мысль: как попасть обратно в страну. Когда мы приехали, то сразу начали выступать и рубиться за демократию в том виде, в каком мы себе ее представляли. Поэтому все было очень весело и хорошо».

Сергей Шнуров: «Я был на баррикадах в Петербурге. Народ братался с ОМОНом и милицией, был митинг на Дворцовой площади, баррикады у Мариинского дворца, я там клеил листовки. Магниевую бомбу еще сделал на случай прохождения танков по Московскому проспекту. Потом уже, после всех событий, взорвал ее где-то. Мне тогда казалось, что это полный пи*дец! При ГКЧП я жить не хотел, они ведь комендантский час ввели! А вот папа у меня был спокоен, говорил, что я полный идиот и что все это х*йня!»

Владимир Епифанцев: «Сначала я вышел на балкон и закричал: «П*здец!» А потом вернулся в комнату и всю ночь печатал фотографии под полное собрание сочинений Рихарда Вагнера, которое приобрел на виниле в магазине «Мелодия». Помню, как моя мама делала бутерброды для тех, кто был у Белого дома. Я испытывал огромную гордость за нее. Рано утром она помчалась кормить наших. Это интересное чувство — когда понимаешь, кто друг, а кто враг. Наверное, я был готов к битве».

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно