• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияИГРЫ

Бежали робкие грузины

24 Февраля 2009 | Автор текста: Сергей Ермаков
Бежали робкие грузины

Для обычного туриста поездка в Южную Осетию может закончиться, едва начавшись: несмотря на отличную погоду, в эпицентре самого страшного военного конфликта 2008 года по-прежнему стреляют короткими очередями

В пятницу я почти весь день просидел перед телевизором. Обычно я его не смотрю, но тут особый случай: шел девятый день моего тихого запоя. С утра до вечера показывали одно и то же - войну в Южной Осетии. На какое-то мгновение сознание вернулось ко мне, и внезапно я понял: мне нужно именно туда. Может показаться, что попасть на войну не так-то просто, но на деле это куда легче, чем сделать британскую визу. Мой друг Сергей Ш., известный «молодой писатель», очень скоро раздобыл корочку московской радиостанции для себя и авиабилеты до Владикавказа для нас обоих. Так что спустя пару дней мы сидели в салоне самолета, в компании мрачных военных и шумных журналистов. Город встретил нас тихими улицами и большим количеством военной техники, вызвавшей у нас поначалу тревожный восторг: война рядом! Вечером майор местного ГИБДД Артур отвез нас в лагерь беженцев под Алагиром: дети, женщины, слезы и почти одинаковые рассказы о том, как пришлось выбираться с юга - пешком, под обстрелом грузин. День кончается чудовищной пьянкой, а наутро, страдая от головной боли, мы уже сидим в автобусе, везущим иностранных журналистов в Цхинвали. С нами едут греческие репортеры, англичанин из France-Presse, съемочная группа Russia Today и еще какие-то люди. Все это напоминает обычную туристическую экскурсию, разве что без детей и подвыпивших балагуров. «Отдыхающие» мирно переговариваются: вспоминают поездки в Ирак и Чечню, сплетничают об общих знакомых. Перед самой границей с Осетией нас тормозят на посту - предупреждают, что дальше ехать опасно: стреляют. А мы-то не знали!

Но вот граница пройдена - мы находимся в непризнанной республике. Вдоль дороги располагаются зенитные орудия, ожидающие грузинских самолетов. На въезде в знаменитый Рокский тоннель операторы хватаются за камеры. Зрелище действительно впечатляет: по стенам тянутся, произвольно переплетаясь, провода и ржавые трубы. Видимость плохая: редкие фонари тускло освещают дорогу. Когда автобус выезжает из тоннеля, иностранные журналисты как по команде надевают синие бронежилеты с надписью «Press». Проезжая какие-то села, мы замечаем нацеленную на горные склоны артиллерию - несколько часов назад грузинский спецназ открыл оттуда огонь по дороге. Под навесом автобусной остановки жмутся друг к другу коровы. Жителей нет. Мы прибыли в Джаву, где в тот период находились правительство Южной Осетии и основные силы 58‑й армии. Население отсюда не эвакуировали, стрельбы не слышно, есть даже два действующих магазина. Нас размещают в местном штабе - отсюда в ближайшие дни мы и будем выезжать в зону боевых действий.

Странное дело: за те два дня, что я пробыл в Южной Осетии, мне пришлось видеть, как люди совершенно бескорыстно помогали друг другу, но при этом постоянно твердили, что на войне никому нельзя доверять и рассчитывать не на кого. Между тем журналисты все прибывали; пронырливые газетчики обменивались информацией. Фотографы, не обращая внимания на стрельбу, высматривали самое шокирующее, самое, по их определению, честное. Телевизионщики добывали себе транспорт и бензин и выспрашивали, нет ли у кого еще работающей «тарелки». Б утылка водки выпивалась на шестерых и запивалась бутылкой вина. Время от времени выяснялось, что кто-нибудь едет в Россию, - тогда едва работающая сотовая сеть раскалялась от множества звонков отъезжающему с наказом привезти сигарет и выпивки.

В сумке у меня - маленькая бутылка минералки, но, несмотря на жару, пить ее я не собираюсь: вдруг еще пригодится. Позавтракал расплавленной шоколадкой. На вечер у меня припасена горбушка хлеба - я выпросил ее у ополченца. До грузинского вторжения тот работал в местном правительстве. Когда в его кабинет попал танковый снаряд, он снял галстук, надел камуфляж, взял «калашников» и отправился на передовую. Прихватив автомат и троих солдат, этот человек отвез меня на своем «жигуленке» без стекол в парк «Дубовая роща». Под дубами там и сям виднелись трупы грузинских солдат, пролежавшие пару дней под пеклом.
Раздувшиеся, почерневшие, с разорванными животами и частично сохранившимися конечностями... Мы постарались побыстрее смыться оттуда.

Дверь штаба я открываю исключительно ногой, испытывая при этом довольно приятное ощущение. Иду по территории, а солдаты молча поднимают шлагбаумы и открывают калитки, не требуя предъявить документы. Кто я такой? Видимо, «журналист из Москвы». С пим на полу в спортзале: некоторым достались матрасы, у девушек есть спальники. У меня нет ничего. Я подстилаю себе куртку, ей же накрываюсь. В соседнем флигеле разместился чеченский батальон «Восток». У замкомандующего - седая окладистая борода, у всех остальных - элегантные стрижки и бакенбарды. Заглядывает сюда и прежний командир батальона Сулим Ямадаев. Никого не волнует, что бывший чеченский боевик объявлен в федеральный розыск. Мы идем по улице Сталина. Вокруг - ни души. В двух километрах от нас идут бои, мы слышим, как на выстрелы грузинских снайперов отвечают наши автоматы. Издали доносится низкий гул - похоже, авиация добивает позиции врага под Гори. Вдруг, словно выскочив из-под земли, появляется пьяный осетин с ослепительно рыжей бородой и такой же ослепительной детской улыбкой. Зовет нас выпить. Не видя причин отказываться, мы заходим с ним в грязный подъезд, превращенный в «полевой бар». Пьем вино, крепкое и вкусное. К подъезду подкатывает «девятка», набитая ополченцами. Один из них настроен недружелюбно: «Вы что это без оружия? Значит, с радио? Развлечься приехали, да? Пока, значит, мы тут!..» Е го жестко одергивают.

Мы доехали почти до самого Гори на «Оке»: впереди - два ополченца-мародера, на заднем сиденье - трое журналистов: я, Сергей Ш. и англичанин из France-Presse. Впереди на дороге что-то происходит: стоят машины и БМП с нашими военными. Мы выходим посмотреть. «А ну лежать!» - по команде молодого майора двое осетин падают на землю. «Кто убил?» - спрашивает он. «Не мы, не мы!..». Через какое-то время все вроде успокаивается: осетинам разрешают встать, они садятся в машину и уезжают. А мы остаемся. У нас нет ни транспорта, ни оружия. Уставший майор объясняет нам, что здесь находиться опасно: в любой момент могут начать стрелять. Делать нечего, мы отправляемся обратно в сторону Цхинвали. Идти километров двадцать. Нас теперь четверо: я, Сергей, англичанин в синем костюме, уже превратившемся в коричневый, и бразилец, которого нас заставил взять с собой майор. У меня есть четкое ощущение, что сейчас эта земля не принадлежит никому. Анархия ощущается физически. Мы въехали на «Оке» в чужую страну, не показав никому даже паспорт, и знаем, что в любой момент по нам могут открыть огонь - грузинский снайпер или русский спецназовец, да кто угодно. Ощущение это длится недолго - невозмутимые осетинские парни выносят из кафе грузинский коньяк. Спустя несколько минут на двух машинах со стороны Гори подъезжает наш спецназ и ненавязчиво помогает осетинам. Поддавшись общему настроению, я прихватываю в соседнем магазине рулон грузинской туалетной бумаги - на память. Уместившись вчетвером на заднем сиденье новенькой трофейной «БМВ», мы с двумя захмелевшими русскими солдатами отправляемся в сторону Цхинвали. Наши попутчики решают выбить в «бумере» лобовое стекло, чтобы в случае атаки было легче стрелять из автомата. Проезжаем границу. Надпись «Police» на пустом домике вызывает у нас восторг: «Нет больше никаких мусоров, свобода!».

За это недолгое время я неплохо освоился в Цхинвали. Знал, в какой из двух штабных столовых вкуснее готовят и куда ходить за питьевой водой. Стрельба прекратилась, люди выбирались из подвалов и стекались к бывшему роддому, где разместилось МЧС и куда должны были подвозить гуманитарную помощь. Жизнь потихоньку налаживалась. Открылся первый ларек, и хотя продавали там только водку и сигареты, а рядом лежала пара неубранных трупов, это был уже большой шаг назад - к мирной жизни. А потом мы уехали в Москву. Мы прощались и по-дружески звали своих новых осетинских знакомых приехать как-нибудь в гости. «Евгеньич, очень боюсь ехать к вам, - сказал мне на прощанье здоровенный осетинский ополченец. - Друзья сказали, что в Москве много скинхедов и меня там, скорее всего, убьют».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно