• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

ПроявленияМУЗЫКА

M.I.A. Последствия Цейлона

3 Октября 2010 | Автор текста: Дженни Элиску
M.I.A. Последствия Цейлона
M.I.A.

© Терри Ричардсон, www.rollingstone.com

Первая красавица электропанк-сцены Майя Арулпрагасам готовится поселиться в космосе

Искусство стало секретным оружием Майи Арулпрагасам с того момента, как она научилась держать в руке карандаш. В младшей школе в одном из шриланкийских монастырей детей рассаживали в классной комнате в соответствии с цветом кожи. Майя, худая и очень смуглая, всегда получала место в заднем ряду, по соседству с по-настоящему бедными детьми, родители которых посылали их в школу в одном нижнем белье. «Эти ребята почти не говорили, - вспоминает Арулпрагасам. - Все давалось им очень тяжело, и из‑за этого они постоянно получали палок». Семья Майи считалась сравнительно зажиточной: ее мама шила одежду, а дедушка был владельцем местного кинотеатра, где крутили болливудские блокбастеры. Старшая сестра Кали была более успешна в учебе - родственники говорили: «Из двух эта явно умнее», - но Майе всегда хорошо давалось рисование. Она начала делать домашние задания по ИЗО за других детей на заднем дворе школы, «потому что им просто не удавалось с ними справиться. Я стала по-настоящему полезной и в конце концов продвинулась вверх в классе. Рисование мне по-настоящему помогло». Сегодня в свои тридцать пять Арулпрагасам, записывающаяся под именем M.I.A., - поп-деятель международного масштаба, фэшн-трендсеттер и заметный политический активист. Сингл «Paper Planes» с ее предпоследнего альбома вывел Майю из инди-клубов на одну сцену с Лилом Уэйном, Джей-Зи и Канье Уэстом, вместе с которыми она выступала на церемонии вручения «Грэмми-2009». Уникальный саунд и стиль M.I.A. (ткани с первобытными узорами, нанесенными яркими кислотными красками) повлияли на современную моду и музыку таких исполнителей, как Рианна и Кеша, а также, по мнению Майи, на Леди Гагу. «Ее песни больше похожи на мои, чем мои собственные», - заявила недавно M.I.A. В отличие от более традиционных поп-исполнителей, Майя использует вместо секса политику и делает ее частью своего творчества - хотя оно, по идее, должно скорее затрагивать эмоции слушателей, а не их интеллект. Певица сравнивает себя с детьми, которые мелькают на заднем плане во время телерепортажей с территорий, охваченных войной или голодом. «Никто никогда не дает этим ребятам микрофон и не говорит: «Расскажи, что за чертовщина здесь творится», - заявляет она. - Репортеры так не делают, потому что эти ребята не знают, как с вами разговаривать». «Мне потребовалось двадцать лет, чтобы добраться сюда, выучить язык, стать знаменитостью и сказать: «Теперь микрофон у меня!», - добавляет Майя. - Вот что я бы сказала, если бы получила микрофон, когда мне было десять».

Сейчас полдень, стоит один из последних июньских дней. Майя развалилась в кресле в патио нью-йоркского Bowery Hotel. Она в обкислоченных джинсах с яркими вставками и тигрово-леопардовой рубашке на пуговицах. За последние несколько месяцев свет увидели самые желчные публикации в прессе за всю карьеру певицы: статья в New York Times Magazine изображала ее политически наивной дурочкой, а клип на песню «Born Free» - сверхжестокое видео, где полиция захватывает и убивает группу ангелоподобных рыжих детей, - был объявлен поверхностным и рассчитанным на шумиху. До назначенного на середину июля выхода долгожданного третьего альбома Майи осталось еще довольно много времени, но певица уже выглядит истощенной.

Через несколько дней M.I.A. поедет с семьей домой в Лос-Анджелес. Последние два месяца она провела в Лондоне, навещая свою мать и обновляя временную визу в США. Ее жених Бен Бронфман входит в патио, неся на руках их 16‑месячного сына Икхыда. Бронфман - 27‑летний высокий и стройный мужчина, чья спокойная уверенность оттеняет нервическую энергичность Майи, - работает стратегическим аналитиком в экологической компании Global Thermostat, а также управляет экологически безопасным рекорд-лейблом и линией одежды под общей вывеской Green Owl. А еще он сын Эдгара Бронфмана-младшего, председателя правления Warner Music Group, и наследник многомиллиардной доли в Seagram.

На Икхыде клетчатые шорты и кроссовки, волосы у младенца доходят почти до плеч, у него глубокие и темные мамины глаза. «Мы не могли и двух метров пройти по улице с этим парнем, - говорит Бронфман, передавая ребенка Арулпрагасам. - Люди все время останавливались и восклицали: «Ах, ах!».

Бен и Майя познакомились в 2007 году, когда певица была в туре. Бен тогда играл в панк-группе Exit. Они встречались меньше года, когда Майя забеременела. «Хотя у меня тогда все отлично шло с работой, - размышляет она, - это был идеальный момент, чтобы завести ребенка: когда отношения еще новые и совершенно потрясающие, и ребенок рождается, чтобы оказаться окруженным океаном любви». «Я думаю, что никого не касается, за кого я вышла замуж, - говорит певица. - Я никому ничем не обязана в этом отношении».

Несмотря на новый, наполненный роскошью образ жизни - а может быть, в качестве реакции на него, - M.I.A. записала еще более эксцентричный, странный и тяжелый для восприятия альбом, чем два ее предыдущих диска: «Arular» 2005 года (названный в честь ее отца) и «Kala» 2007 года (названный в честь матери). На своем третьем лонгплее Майя использует сырые электропанковские сэмплы («Born Free»), исполняет кавер-версию хита голландской «новой волны» («It Takes A Muscle»), экспериментирует со старомодной танцевальной музыкой («XXXO») и жестким первобытным хип-хопом («Teqkilla»). В «Lovalot» M.I.A. заявляет своим недоброжелателям: «Я не подставлю другую щеку, как Ганди / Я сражаюсь с теми, кто сражается со мной». «Мы забивали большой ящик вином, пивом и сластями, включали этот странный зеленый лазерный свет и зависали в студии по двенадцать часов кряду, - вспоминает английский дабстеп-продюсер Раско, поучаствовавший в записи большинства треков. - Она приносила лэптоп с записями звуков со всего мира: там были индийские перкуссионные ансамбли и стук сердца ее ребенка, записанный, когда она была беременна. Мне надо было только как-то все это упорядочить».

В конце девяностых Майя, учившаяся тогда на кинематографическом факультете престижного лондонского Центрального колледжа искусств и дизайна Сэйнт-Мартинс, привлекла внимание вокалистки Elastica Джастин Фришман, встречавшейся с Дэймоном Албарном. «Я пошла на концерт, и Дэймон начал ко мне приставать, - рассказывает Арулпрагасам. - Я отвесила ему что-то вроде: «Я не собираюсь вешаться тебе на шею только потому, что ты знаменитый, так что отвали». Их общий друг рассказал историю Фришман, «и она сказала мне: «Ты мне нравишься», и так мы стали друзьями».

Майя написала свой первый сингл «Galang» для Фришман. Джастин велела ей оставить мелодию себе. «Она говорит: «Ты на самом деле написала хорошую песню, ты понимаешь?», - вспоминает M.I.A. Через какое-то время Майя произносит: «И тут я осознала, что на самом деле сама всегда себя сдерживала. Я села с четырехдорожечным магнитофоном и микрофоном и начала писать. Как будто мой мозг получил какой-то новый мощный стимул и раскрылся, как никогда раньше. Я как будто выучила новый язык».

В косметическом салоне в Восточном Лондоне за несколько месяцев до своей поездки в Нью-Йорк Майя просматривает каталог со сложными узорами для маникюра. Сегодня у нее фотосессия, и, как и обычно, певица заранее продумывает все детали своего имиджа вплоть до ногтей. Майя быстро пролистывает страницы с леопардовыми шкурами, логотипами Chanel и флагами государств мира и останавливается на узоре, основанном на ацтекском искусстве. «Вы можете сделать эту часть желтой?» - спрашивает она у косметолога, указывая на один из фрагментов орнамента. Певица снимает плащ, истомленно вздыхает и говорит, что вчера после караоке-вечеринки в честь 75‑летия одной из ее теток отправилась в полночь встречаться с режиссером Ромэном Гавра, чтобы поработать над видео «Born Free».

Майя впервые надолго приехала в Соединенное Королевство после рождения Икхыда. Она остановилась у своей матери в Западном Лондоне («Самый маленький дом в мире», - утверждает певица). Майя боится, что Кала испортит внука. «Моя мама разрушает дисциплину, - говорит она. - Он пробыл у нее две недели и теперь никого не слушается. Он не дает себя толком покормить и не хочет ложиться спать до часу ночи. Мы его запрограммировали, а она его распрограммировала!». Хотя Майя родилась в Лондоне и имеет британское гражданство, она очень (порой даже слишком) серьезно относится к своей роли самого знаменитого члена тамильского меньшинства на Шри-Ланке. Ее критиковали за то, что она в песнях сравнивала себя с Организацией освобождения Палестины и нередко делала публичные заявления - обычно в виде набранных большими буквами выкриков в Твиттере, - представляющие собой невнятное разжигание непонятно чего. Однако Арулпрагасам утверждает, что ее радение за права тамилов является скорее личным делом, чем политической позицией. «Мой подход к политике прост: не корчить из себя умную, - объясняет M.I.A. - Надо просто рассказывать о том, что ты пережила. Почему я не могу сказать: «Господи, Боже мой, мою школу расстреляло правительство»? Я не могу этого сказать, но им можно это делать!».

Мать Майи перевезла ее и Кали на Шри-Ланку, когда Майя была ребенком. Ее отец, инженер по образованию, чей брак был устроен родителями, вернулся на родину, чтобы основать студенческую тамильскую группу сопротивления. Он исчезал на целые месяцы, и в конце концов Кала решила перебраться с детьми в дом, который ей предоставил ее отец. Майя и другие дети видели Арулара всего несколько раз - когда Арулпрагасам выросла, она также, как говорят, не очень часто с ним общалась, - но его связи с тамильскими повстанцами все же навлекли на семью неприятности. «Солдаты постоянно приходили к нам домой и спрашивали: «Где ваш папа?», - вспоминает певица. - Это было действительно ужасно, потому что никто не хотел со мной играть. Из-за нас напряжение ощущалось по всей округе».

Когда Майе было около восьми лет, армейские отряды окружили школу, в которой она училась, и начали стрелять сквозь окна в классы. Майя и Кали перелезли через стену монастыря, чтобы сбежать из-под обстрела. На следующий год ее семья покинула Шри-Ланку и прибыла в Англию в статусе беженцев. Они получили жилье в Митчеме, районе Южного Лондона. Благодаря соседям, которые выкручивали громкость на своих бумбоксах так, что все было слышно сквозь стену, Майя познакомилась с хип-хопом конца восьмидесятых. «Я поняла, что это мое, - говорит она. - Я ночи напролет проводила перед телеком, записывая все ролики с рэперами». Особенно Арулпрагасам полюбила Run-DMC и Public Enemy. Затем она стала исследовать рэйв-сцену Ист-Энда и совершала долгие поездки на электричках, чтобы попасть в магазины, где продавались андеграундные танцевальные синглы.

Расписание M.I.A. - самая непостоянная вещь на свете. Певица с легкостью меняет свои планы, и даже ее менеджер не всегда может ее найти. Нынешняя американская виза Майи будет действовать еще только восемь месяцев, и хотя их с Бронфманом приближающаяся свадьба даст певице американское гражданство, она не уверена, где в итоге окажется, когда виза все-таки закончится. «Я хотела бы, чтобы моя жизнь была более постоянной, - говорит Майя. - Я все время борюсь за это, но у меня никогда не получается, и я не знаю, получится ли сейчас».    

Где она стала бы жить, если бы визы и туры не влияли на ее выбор? Майя замирает на минуту, потом отвечает: «В космосе. Стала бы кружиться вокруг Земли, - смеется она. - Земля - это звучит так современно. Я стараюсь подружиться с Ричардом Брэнсоном (создатель компании Virgin, разрабатывающий концепцию космического туризма, - прим. RS). Я сказала ему: «Знаешь, Ричард, я хочу быть человеком, который живет в космосе». А он говорит: «Ну, знаешь, это стоит триста штук. Ты можешь себе это позволить».         

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно