• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Мозги в море зла

3 Февраля 2012 | Автор текста: Джефф Титц
Мозги в море зла
Сантьяго Гонсалес

В три он знал алфавит, в четыре – дроби, а в семь уже поступил в колледж. RS встретился с мальчиком Сантьяго Гонсалесом, чтобы выяснить, с какими проблемами в американских школах могут столкнуться дети, слишком умные для обычных дневных занятий

Тринадцатилетний Сантьяго Гонсалес учится в одном из лучших инженерных колледжей Америки. Обычно он просыпается в 5-30 утра, для того чтобы посвятить следующий час и двадцать минут разработке приложений для iPad и iPhone. Сантьяго использует язык программирования, который называется ­Objective-C – он освоил его с помощью самоучителя, когда ему было всего девять. Эта и еще 86 аналогичных книг расставлены на полке напротив его кровати. А в ногах самой кровати громоздится целый батальон мягких игрушек – лиловые драконы, Дональд Дак, собачка по кличке Патрик. Нередко сразу после пробуждения Сантьяго первым дело берется за свой блокнот, в котором делает записи прямо среди ночи. «Знаю, это звучит странно, но я нередко программирую во сне, – говорит он. – Решение приходит само собой, и мне остается его записать». Страницы блокнота сплошь покрыты значками скорописи и схемами. Ему нравится придумывать новые устройства, например, – вязальную машину, которую он назвал «Knitingator» – на чертежах виден и сам агрегат и его детали в трех проекциях.

Полистав блокнот, Сантьяго садится за компьютер. В доме темно: родители мальчика Яго и Ванесса, младшая сестра Андреа и бостонский терьер по кличке Лео еще спят. Над столом Сантьяго прикреплена заключенная в рамку периодическая таблица – его занимает то, как ученые создают новые элементы с дважды магическими ядрами. Сейчас у него в работе цифровой метроном, игрушка слайд-паззл и программа визуализации фракталов Мандельброта.

Ближе к семи Сантьяго направляется в спальню родителей, чтобы поваляться с ними минут пятнадцать. Потом он почистит зубы, позавтракает и мать отвезет его в Горную школу Колорадо, распложенную в получасе от их дома в городке Литлтон. Одноклассники Сантьяго относятся к нему по-товарищески, а преподаватели ценят его энтузиазм. «Должен признаться, – говорит один из профессоров, – с тех пор, как у нас появился Сантьяго, многое изменилось. Прежде я не чурался крепких словечек, но когда он в аудитории, мне приходится выбирать слова более тщательно. И знаете, это того стоит».

Понятие «гениальность» в академических кругах нынче не в ходу, поэтому детей, подобных Сантьяго, принято называть «особо одаренными». Эти ребята развиваются куда быстрее, чем предполагают составители школьных программ. Пока другие дети по слогам осваивают приключения коровок Минни и Му (герои учебников в начальной школе, – прим. RS), они уже читают «Отверженных» Гюго. Ученые считают, что ребятам, чей коэффициент IQ составляет 145 баллов и выше, просто нечего делать в обычной школе. Больше того – когда одаренные дети начинают подстраиваться под среднестатистическую гребенку, у них начинаются серьезные нервные расстройства – головные боли, бессонница, тревожность.

В США насчитывается 72 000 одаренных детей в возрасте от 5 до 18 лет, но в лучшем случае школьная администрация предлагает перепрыгнуть через один-два класса или обучаться по «углубленной программе». Американская образовательная система строится на том, что ученики непременно должны общаться со сверстниками, а излишняя нагрузка вредна для здоровья. Никто не задумывается, насколько серьезные проблемы способны решать такие дети. Они проектируют космические аппараты, которые приводятся в движение за счет энергии гравитационных полей. Разрабатывают наночастицы, которые могут активироваться посредством инфракрасных лучей и разрушать раковые клетки. Изучают галактические кластеры, приближая разгадку происхождения нашей Вселенной.

Сантьяго, который сейчас спешит на лекцию, одет в свободные джинсы, темно-зеленый свитшот и серые кроссовки желтой окантовкой на подошве. За спиной рюкзак, который в дни лабораторных работ по химии весит почти семь килограммов, в то время как в самом Сантьяго их всего 36 и когда однажды по дороге в класс он оступился, он рухнул на пол под весом своей ноши. «О, мистер Джефф, здравствуйте!», – говорит он, завидев меня в холле колледжа. Ванесса и Яго решили, что это обращение звучит достаточно неформально, но при этом вежливо. В доме Гонсалесов хорошие манеры в большой чести.

В перерыве между лекциями Сантьяго занимается своими приложениями или делает домашнюю работу, но глядя на его субтильную детскую фигурку, я не могу удержаться от вопроса – а желания расслабиться у него не возникает?
– В каком смысле расслабиться? – переспрашивает он.
– Порисовать, например? – предлагаю я.
– Порисовать что?
– Ну, зверюшек каких-нибудь, или просто почеркушки.
– Нет, –отвечает он с недоумением в голосе, и мне остается только поинтересоваться результатами теста, который он решал на предыдущем занятии.

«Думаю, все в порядке, – говорит Сантьяго. – Я быстро справился. Это был тест на знание теории молекулярных орбиталей и теории отталкивания электронных пар валентных орбиталей». Сантьяго делает паузу, словно размышляя, следует ли ему вдаваться в детали. Заметив в моих глазах любопытство, он пытается разъяснить суть дела, изрекает несколько не вполне понятных мне фраз, после чего вынимает из рюкзака свой iPad: «Так будет проще». Он запускает программу Adobe Ideas и рисует на экране круг с точкой посередине. «Это водород, – говорит он. – Внутри находится протон, вокруг которого вращается электрон. Но это Боровская модель атома, она простая, но сейчас ее почти никто не использует, потому что она небезупречна». Он рассказывает, что такое атомная оболочка и гибридизация орбиталей и пытается объяснить, в чем именно заключаются недостатки модели Бора, но в эту минуту раздается звонок и Сантьяго спешит занять место в середине первого ряда. Обычно он сидит в гордом одиночестве – других охотников оказаться под самым носом у профессора среди студентов нет.

Ожидая начала лекции, Сантьяго кладет перед собой блокнот с зеленой папкой, вынимает из черного пенала марки Five Star семь цветных карандашей и располагает их наподобие веера. Затем проводит синюю линию в начале страницы и пишет справа дату и название лекции. «Мне нравится, когда все цветное, – объясняет он. – К примеру, для теорем у меня есть оранжевый карандаш, а когда я рисую графики, то использую один цвет для оси абсцисс, второй – для оси ординат, а третий – для самого графика».

Сантьяго рано начал проявлять свои таланты. К полутора годам он уже выучил алфавит, знал названия цветов по-английски и по-испански, включая лиловый и цвет морской волны. В два года он считал до 20 на трех языках и решал простые математические задачи с помощью пальцев. К четырем он понимал, что такое деление, а в семь – сочинил оду, которая посвящалась стеклянному изоляционному материалу под названием Hemingray: «Hemingray раз Hemingray два/Велика любовь моя/Ты сверкаешь как бриллиант, озаряя все подряд/Голубой, зеленый, красный, белый/ Красоты такой наш мир еще не ведал,/Но будет твой удел суров без электрических столбов,/Огорчительно стоять, не зная, чем себя занять».

Как и другие одаренные дети, Сантьяго был жаден до знаний. Его интересовало все: Земля, Солнце и Луна; лягушки, ящерицы и змеи; деревья, кусты и травы. А в качестве сказки на ночь он предпочитал историям про Винни-Пуха труды по естествознанию. В четыре года он уже сам выбирал себе книги в магазине. Примерно в то же время он начал интересоваться минералами. Он уже знал, что такое агрегатные состояния вещества, вулканическая активность и осадочные породы. В пять он составил иллюстрированный атлас минералов, включавший такие разделы, как «тригональные бипирамиды», «ромбическая система» и «алмаз из аллювиального месторождения». Кладовка в доме Гонсалесов превратилась в лабораторию по выращиванию кристаллов. Сантьяго жалел лишь о том, что не может повторить свои опыты в космосе, потому что «там на атомы не действует гравитация и они иначе соединяются между собой».

«На переменах он пытался рассказывать другим ребятам о минералах. Он говорил, что распространенный в Колорадо родохрозит похож на рубин. «Да все ты врешь!» – отвечали ему на это одноклассники»

Традиционное образование может стать для одаренного ребенка серьезной травмой. Одна шестилетняя девочка через неделю после того, как ее отправили в школу, вернулась домой в отчаянии: «Мама, они обращаются с детьми так, словно это щенки. Глупые маленькие щенки». Сообщив об этом, она нарисовала себя верхом на гигантском бульдозере, равняющем школу с землей. К счастью для Сантьяго, в подготовительном классе, куда его записали родители, царили либеральные порядки: хочешь изучать минералы, никто не станет тебе мешать. Летом того года Сантьяго, по выражению его отца, сделал свой первый «большой скачок». Он изучил теорию Большого взрыва и влияние черных дыр на звезды. «Он все схватывал на лету», – вспоминает Ванесса. А потом Сантьяго пошел в первый класс и должен был по шесть часов в день подчиняться школьным правилам. Парнишке, который дома штудировал сочинения физика-теоретика Стивена Хоххинга, приходилось складывать два и два. На переменах он пытался рассказывать другим ребятам о минералах. Он говорил, что распространенный в Колорадо родохрозит похож на рубин, а рубин относится к той же семье минералов, что и сапфир. «Да все ты врешь!» – отвечали ему на это одноклассники. У мальчика начались проблемы: в классе он сидел с отсутствующим видом, не переменке в одиночестве собирал камни на школьном дворе, а дома капризничал и вел себя агрессивно. К концу школьной недели он практически терял над собой контроль, и лишь в выходные, когда родители водили его в музеи или книжные лавки, потихоньку приходил в себя. Но потом начиналась новая неделя, и кошмар возобновлялся.

Еще за 80 лет до того, как Сантьяго впервые пошел в школу, ученые заговорили о том, что одаренных детей не стоит обучать вместе со сверстниками. Они превосходят их не только в интеллектуальном, но и в эмоциональном плане – такие качества, как личная мотивация, самодисциплина, уверенность в себе и амбициозность зависят не столько от биологического возраста, сколько от уровня интеллектуального развития. Однако никаких специальных образовательных программ для одаренных детей в Америке до сих пор нет. Сантьяго повезло – учительница, которая вела занятия в третьем классе, оказалась продвинутым педагогом, взяла его под свое крыло и составила для него индивидуальный план обучения. Программу следующих трех лет он освоил всего за год, после чего перешел в спецшколу для одаренных детей, расположенную неподалеку от Денвера.

Мальчика определили в третий класс, и хотя школьная программа считалась углубленной, для Сантьяго она оказалась проста. К счастью, ему опять повезло с учителем, который позволил неординарному ученику заниматься по собственной программе: он получал задания в свободной форме и сам решал, как далеко готов зайти в исследовании предложенной проблемы. В рамках одного из первых таких заданий он составил иллюстрированную энциклопедию субатомных частиц.

Прошлым летом Сантьяго побывал на конференции, которая была организована специально для особо одаренных детей, но завести друзей ему там не удалось. «Я пытался с кем-нибудь поговорить, но ничего не вышло, – рассказывает он. – Было такое ощущение, что все очень-очень-очень сильно друг друга стесняются... На самом деле у нас было не так много времени для общения – сплошные занятия. Да и сам я не мастер заводить знакомства. Другое дело моя сестра – она монстр общения. Она любит наблюдать... – как бы это выразиться? – за тем, как устроено человеческое поведение, как выстраиваются социальные связи. Она, к примеру, сразу видит, если кто-то настроен саркастически. А я – нет. Еще она знает, когда и что надо сказать, чтобы задеть меня. Мне это не по душе».

После занятий мы наскоро обедаем в закусочной Einstein Bros Bagels и, пока другие студенты развлекаются игрой в мяч и фрисби, отправляемся в библиотеку. Чтобы поспеть за Сантьяго, мне пришлось выпить свой ледяной кофе залпом и теперь у меня от холода разболелась голова. «Я в таких случаях всегда упираюсь языком в небо. Дело в том, что оно соединяется с тем же нервом, что и лоб. Вот как он идет, – Сантьяго проводит воображаемую линию, которая начинается рядом с носом, ведет за ухо и дальше к затылку. – А потом он соединяется с мозговым стволом. Вот почему мозг думает, что причина боли – в голове, а не в небе». Мне требуется пара секунд, чтобы переварить эту информацию. После чего, я, как мне кажется, готов принять участие в дискуссии: «Странно, что мозг после миллионов лет эволюции все еще делает такие ошибки». Я рассчитываю, что Сантьяго оценит эту идею и, как это у него заведено в подобных случаях, скажет: «Да, любопытная мысль». Но вместо этого слышу в ответ: «Миллионы лет назад люди не ели мороженого».

К концу четвертого учебного года в школе для одаренных детей Сантьяго и его родители успели забыть обо всех сложностях, с которыми он столкнулся в первом классе. Последние три года он имел дело с внимательными и умными педагогами, однако пятый класс обернулся проблемами. Новый преподаватель и не думал адаптировать программу к потребностям талантливого ученика. Сантьяго за 16 часов разделался с учебником по алгебре, на освоение которого отводилось целое полугодие. В учебнике по биологии он не нашел ничего, о чем бы не знал еще в возрасте 4-х лет. Аналогично обстояло дело и с другими предметами. Парень томился от безделья, да и сам учитель тоже не вызывал у него симпатии. «Он был постоянно на взводе, но вся его суета была бесполезной, – вспоминает Сантьяго. – Он вел себя как пылесос, который сломался и перестал всасывать пыль».

Преподаватель исповедовал так называемый «целостный подход к ребенку», сторонники которого считают, что социализация и освоение новых знаний тесно связаны между собой. Поэтому в классе практиковалась совместная работа над заданиями. Для большинства ребят это было действительно полезно: они учились сотрудничать, формулировать и отстаивать свою позицию. Но для Сантьяго, который как и большинство одаренных детей привык мыслить предельно конкретно, это были пустые разговоры. Получив задание, он максимально полно излагал все известные ему факты, вызывая неудовольствие учителя, который обвинял его в отсутствии творческих идей. Нежелание Сантьяго кооперироваться с другими учениками тоже стало поводом для критики. Большинство одаренных детей склонны к перфекционизму и нуждаются в одобрении. Сантьяго не был исключением: «Я почувствовал себя виноватым, – воспоминает он свою реакцию на слова учителя. – Думал, что я никудышный ученик. При этом мне казалось, что мой учитель – отличный мужик, поскольку он учил меня тому, с чем я никак не мог справиться».

«Сантьяго не укладывается в общепринятые схемы. Хотя и у него есть слабости – он любит погонять мяч с сестрой и всегда рад пообщаться с многочисленными дядюшками, тетушками и их отпрысками»

Сантьяго снова стал плакать по пустякам и проявлять агрессию, он жаловался на боль в желудке и просыпался среди ночи от кошмаров. Иногда ему снилось, что он вместе с родителями пытается убежать от какого-то абстрактного Зла, а временами видел во сне учителя – в роли палача. «Он оторвал сестре руки и ноги и сварил нашего пса Лео в кипящем масле, – вспоминает Сантьяго. – Пса мне было жаль больше всего, потому что он так жалобно плакал. А я не мог ничего сделать – я был рядом, но чувствовал себя беспомощным».

Яго и Ванесса отправили сына на тестирование в Денверский центр развития одаренных детей, где он прошел тест и показал результаты на уровне студента-третьекурсника. После этого они решили записать его в колледж и подали заявление в Arapahoe Community College. Сантьяго был зачислен туда по итогам вступительных экзаменов (родители не стали распространяться о его возрасте) и записался на вечерний курс компьютерной графики, флэш-анимации и генетики. «У меня словно глаза открылись, – говорит он. – Я и не подозревал, что учеба может быть настолько интересной». При этом Сантьяго продолжал посещать школьные занятия. «В шестом классе я старался выполнять то, что от нас требовал учитель, потому что в противном случае он злился все сильней». В конце года, перед тем как сделать финальную запись в тетради, куда школьники заносили данные о своих исследованиях, коллективных работах и т.п. (ведение этих записей было ключевым элементом «целостного подхода к ребенку»), попросил у педагога разрешения быть полностью честным. Получив согласие, он написал: «Для того, чтобы помочь будущим ученикам, я бы советовал сделать школьные занятия более содержательными и интересными, потому что сейчас они скучны и рассчитаны на неандертальцев. Я не против скучных занятий, но только при условии, что они не проводятся под якобы глубокомысленными, а на самом деле убогими лозунгами. Не надо говорить: «Эта выставка знаменует собой переломный переход от детства к взрослой жизни». Никакая выставка не сделает тебя взрослым. Это сделают ГОРМОНЫ. И вообще, ничего переломного в этой выставке нет, это обычная групповая работа. Занимаясь ей, я чувствовал, что мои знания здесь никому не нужны, потому что один из учеников просто уничтожил собранные мною данные о производстве гидролизного спирта. Древесно-целлюлозные материалы не просто измельчают, нагревают при помощи энзимов и ферментируют – процесс намного сложнее, и чтобы в этом убедиться, достаточно уметь пользоваться Google. Еще я разочарован тем, что у нас нет математики. Какой-то дурак с мозгами амебы решил, что мы прекрасно без нее обойдемся. Но это же полное безумие, если вдуматься! Полнейшая глупость! У меня глаза на лоб лезут, когда я думаю, сколько времени мы потратили впустую». В июне того же года Сантьяго вместе с родителями встретился с руководителем отделения вычислительных наук в Горной школе Колорадо, который, узнав его историю, предложил ему стать одним из своих студентов.

«Начнем снизу или верху?», – спрашивает Сантьяго, когда мы оказываемся в здании библиотеки, где он обычно занимается по два часа в день. Я оставляю выбор за ним, и мы начинаем экскурсию на первом этаже в отделе картографии, откуда попадаем в отдел геологии. Чтобы продемонстрировать, насколько серьезная здесь подборка книг, он достает с одной из полок оранжевую брошюру под названием «Геология и происхождение чистых и соленых грунтовых вод в Глинн Каунти, штат Джорджия» 1965 года издания. Я говорю, что мне кажется замечательным сам факт того, что 46 лет назад в такой глуши нашелся охотник до подобных исследований. «Вот-вот, – соглашается Сантьяго. – Пару недель назад я был с отделе, где собраны книги по вопросам безопасности, – удивительно, насколько изменилось отношение США к России после окончания холодной войны. Интересно сравнить отчеты, которые делались до и после начала переговоров по ОСВ». Тремя этажами выше, от отделе физики, Сантьяго раскрывает книгу, озаглавленную «Нейрокомпьютеры». Он демонстрирует мне схему нервной системы человека и изображение микросхемы, созданной по ее образу и подобию. “Здесь говорится, что можно создать нейронный компьютер с процессором, который работает по тому же принципу, что и пчела. Звучит странно, как будто именно пчела будет делать все расчеты. А ведь это в каком-то смысле правда, потому что пчела, когда она строит свои соты, всегда делает их одинаковыми по форме и размеру».

Через два часа, покончив со своим домашним заданием, Сантьяго успевает пролистать три книжки о поверхностно-активных веществах и останавливает свой выбор на издании под названием «Поверхностно-активные вещества из натуральных жирных кислот «Surfactants Based on Natural Fatty Acids». Я спрашиваю, когда он успеет прочесть эту книгу, в которой на вид не менее шестисот страниц. «Я всегда читаю перед сном, – отвечает он. – Где-то по два с половиной часа. Учебную литературу или просто для удовольствия. Я и в машине люблю читать». По оценкам самого Сантьяго, эту книгу он осилит за три-четыре дня.

По ходу чтения он выписывает содержание кислот в различных растительных маслах. «Почему тебе важно знать, что в рапсовом масле 60 процентов олеиновой кислоты?», – интересуюсь я. «Хороший вопрос», – Сантьяго снова берется за iPad и открывает трехмерный эскиз «Феррофлюидного генератора». Устройство представляет собой запаянную с обеих концов трубку, заполненную жидкостью и обмотанную медной проволокой. В жидкости плавает магнит. Два других магнита крепятся к обеим концам трубки. Эскиз занимает все поле экрана, но реальное устройство будет таким маленьким, что поместится внутри карандаша. «Итак, феррофлюиды – это взвесь магнетитовых наночастиц. Если добавить в жидкость поверхностно активные вещества, созданные на основе олеиновой кислоты, они свяжутся с магнетитовыми частицами, сделав их гладкими, так что они не будут склеиваться друг с другом. Если привести магнит в движение, внутри этой колбы будет вырабатываться электричество. А поскольку трение феррофлюидов не велико, мы получаем высокую плотность магнитного потока. К тому же благодаря двум внешним магнитам, движение внутри колбы может быть минимальным. Вы вставляете такой генератор в телефон или проигрыватель типа iPod и отправляетесь по своим делам, а тем временем ваше устройство будет заряжаться. Причем, чем больше вы двигаетесь, тем больше электричества вырабатывается – вот вам и стимул для активного образа жизни». Сантьяго сам придумал этот прибор. К своему сожалению, через два месяца он узнает, что какой-то другой изобретатель уже успел запатентовать аналогичное устройство.

Сейчас Гонсалесы могут вздохнуть спокойно, поскольку их сын уже не связан с неповоротливой и косной системой среднего образования. В этом семестре Сантьяго, который выбрал себе в качестве профилирующих предметов информатику и электроинжиниринг, записался также на курсы Calculus II, Physics I, Data Structures and Principles of Economics. Он рассчитывает получить докторскую степень к 22 годам, и хотя пока не очень разбирается в тонкостях университетского образования, хочет поступать в Стенфорд, поскольку он расплогается недалеко от штаб-квартиры Apple.

Большинство школьных преподавателей едва ли одобрят этот план. С их точки зрения жизнь ребенка должна быть сбалансирована – иными словами, чем больше у него различных интересов, тем лучше. Сантьяго не укладывается в общепринятые схемы, хотя и у него есть свои слабости – он любит погонять мяч с сестрой и всегда рад пообщаться с многочисленными дядюшками, тетушками и их отпрысками. Он фанат «Симпсонов», любит смачные шутки и пишет неплохие стихи.

Однажды, когда Сантьяго был занят тем, что по памяти воспроизводил из конструктора Magnetix мадридский небоскреб Crystal Tower, я попросил разрешения полистать его блокнот. «Пожалуйста, не стесняйся», – ответил он. Среди чертежей и непонятных мне стенографических значков я обнаружил фразу на латыни – «Cogito ergo sum» («Мыслю, следовательно существую»). «Интересная фраза, – говорит Сантьяго. – Я натолкнулся на нее благодаря слогану Apple ‘I think, therefore iMac.’ (Я мыслю, следовательно iMac). Мне кажется, у этой фразы два значения. С одной стороны, поскольку люди думают, то это доказывает, что они существуют. А с другой – именно способность мыслить делает нас людьми».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно