• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Аманда Нокс: в расход по-итальянски

20 Февраля 2012 | Автор текста: Натаниэл Рич
Аманда Нокс: в расход по-итальянски
Аманда Нокс в зале суда

© Rex/FOTODOM.RU

От одного государственного праздника до другого, в провинциальном городе Перуджа мерно идет процесс против подозреваемой в убийстве девушки-американки Аманды Нокс, которой cветит двадцать шесть лет тюрьмы. В 2011 году Rolling Stone отправился в Италию, чтобы разобраться в ситуации на месте преступления

Убийца сработал топорно: мало того что в квартире во множестве имелись отпечатки его пальцев и следы от обуви, он еще справил большую нужду в туалете и забыл смыть за собой. Хотя это еще не самое странное. Кто бы ни убил Мередит Керчер, этот человек явно не умел пользоваться ножом — первые два удара пришлись в кость. Когда он нашел, наконец, мягкое место, то всадил нож в жертву по самую рукоять и несколько раз повернул его, так что никаких сомнений в его намерениях у экспертов не оставалось. Однако поскольку сонная артерия осталась цела, агония Керчер продолжалась еще десять минут. За это время убийца успел испытать нечто вроде раскаяния: в квартире были найдены три полотенца, с помощью которых он пытался остановить кровотечение, а когда это ему не удалось, прикрыл тело пледом и скрылся с места преступления, оставив за собой змейку из кровавых следов.

Когда привлекательная молодая женщина из благополучной британской семьи становится жертвой убийцы в Италии, из этого получается заметка для криминальной хроники. Если же главной подозреваемой по этому делу проходит молодая женщина из благополучной американской семьи, таблоиды могут резервировать место на первой полосе. Ну а если прокурор предполагает, что жертва погибла во время оргии сатанистов, перед вами преступление десятилетия. Стоит же американскому сенатору заявить, что эта история «ставит серьезные вопросы о том, как функционирует система правосудия Италии», и заподозрить следователей в «антиамериканизме», то может получиться настоящий международный скандал.

Главная роль в этом блокбастере могла бы принадлежать жертве, уроженке Лондона по имени Мередит Керчер. Дочь журналиста и его жены-индианки была студенткой-отличницей и душой компании. Однако уже на следующий день после своей гибели Мередит была забыта, а в центре внимания оказалась Аманда Нокс. В ходе расследования, по итогам которого ее признали виновной в убийстве и приговорили к двадцати шести годам тюрьмы, Нокс узнала о себе много нового. Раньше она, к примеру, не подозревала, что является красоткой. В школьные годы она страдала от угрей, чуралась мальчиков и занималась скалолазанием. Первый бойфренд у нее появился только в девятнадцать лет. «Она из тех чудачек, которые могут расхаживать в разных носках, — говорит ее лучшая подруга Мэдисон Пакстон. — Сексапильной я бы ее точно не назвала». Тем не менее, теперь Нокс получает сотни писем от обожателей со всего света.

В июле ей исполнилось двадцать четыре года — это уже четвертый день рождения, который она встречает в тюрьме.

Осенью 2007 года Нокс работала в Le Chic — популярном студенческом кафе, принадлежащем перуджийцу конголезского происхождения по имени Патрик Лумумба. Однажды поздно вечером туда заявился 23-летний юноша по имени Раффаэле Соллечито и оставался до закрытия: они с Амандой познакомились за неделю до этого на музыкальном вечере в университете, где учились Керчер и Нокс. Эту ночь, а также семь следующих, Аманда провела в его квартире.

1 ноября Нокс снова должна была выйти на работу, но Лумумба прислал ей сообщение, что в кафе ноль народу и она может остаться дома. Молодые люди поужинали, раскурили косячок, выключили телефоны и отправились в постель.

В отличие от большинства перуджийских студентов, Соллечито жил один. Его отец, состоятельный врач-уролог, предоставил ему отдельную квартиру и автомобиль Audi A3. Единственной проблемой Раффаэле была канализация: трубы периодически начинали течь, на полу образовывались здоровенные лужи и воду приходилось перекрывать. Именно по этой причине утром 2 ноября Нокс пришлось вернуться в квартиру по адресу виа делла Пергола, 7, которую она снимала вместе с Керчер и двумя девушками-итальянками. Она рассчитывала принять душ, но сразу почувствовала, что в квартире творится что-то неладное. Входная дверь была приоткрыта. Нокс громко поинтересовалась, есть ли кто-нибудь внутри, но ответом ей была тишина. Этому она как раз не удивлялась — итальянки собирались уехать на выходные к родителям, а дверь в комнату Керчер была закрыта, так что Аманда сочла, что ее подруга просто спит.

Девушка успела принять душ, прежде чем на глаза ей попались следы крови. В письме, которое она отправила родителям два дня спустя, она так описывала эту ситуацию: «Капли крови были в раковине. Сперва я подумала, что у меня пошла кровь из уха — такое уже было однажды, но потом поняла, что кровь чужая. Я прикоснулась к ней пальцем и поняла, что она успела свернуться... Я подумала, что это странно, потому что ни я, ни мои соседки — никто из нас не оставил бы ванную в таком состоянии. Потом я подумала, что у Мередит начались месячные и она просто еще не успела все вытереть. Ничего такого, о чем следовало бы беспокоиться».

После этого Нокс пошла во вторую ванную, чтобы взять фен, и тут ей на глаза попался унитаз с фекалиями. Зная, что никто из девушек подобного себе не позволяет, она заподозрила, что в квартире находится посторонний, и спешно выбежала на улицу. Она набрала одну из своих соседок по имени Филомена Романелли, а потом вернулась в квартиру вместе с Соллечито. Ее собственная комната осталась в неприкосновенности, у Романелли обнаружилось распахнутое окно, а дверь в комнату Керчер была заперта. На стук она не отвечала, поэтому в конце концов Соллечито попытался взломать дверь, но поскольку сил для этого у него не хватило, решил позвать карабинеров.

Явились не карабинеры, а пара сонных сотрудников «почтовой полиции», которые занимаются расследованием мелких преступлений вроде краж мобильников. Они обнаружили два телефона, заброшенных в кусты и зарегистрированных на имя Филомены Романелли. Нокс и Соллечито объяснили им суть проблемы и предложили зайти в дом. Дождись парочка настоящих карабинеров, возможно, история получила бы иной оборот. Для начала, ни один нормальный патрульный не позволил бы посторонним топтаться на месте преступления. «Почтовые полицейские» же прогулялись по всей квартире, а еще несколько минут спустя туда заявились Романелли с бойфрендом и парой друзей. Полицейские отказались взламывать дверь Керчер, посчитав это вторжением в личную жизнь. Когда они ушли, это проделал один из приятелей Романелли. Обнаружив, что комната залита кровью, ребята с криками выбежали на улицу.

Место преступления

Процесс по делу об убийстве, проходивший в подземных залах средневекового суда, тянулся одиннадцать месяцев, в течение которых британские и итальянские таблоиды писали о том, что Фоси-Нокси (прозвище, полученное Нокс, когда она в возрасте восьми лет играла в детской футбольной команде), является «сексуально одержимой убийцей». Сторонники Нокс, преимущественно американские, указывали на странности итальянской юридической системы. Они, к примеру, напоминали, что следствие так и не обнаружило следов пребывания Нокс в комнате Керчер, и описывали судебный процесс как подобие карнавала, где адвокаты и прокуроры без конца прерывают друг друга, принимают картинные позы и оглашают зал нечеловеческими воплями, а восседающие на отдельной галерее журналисты ведут себя как школьники, вознамерившиеся любой ценой сорвать урок. Обвинителям так и не удалось установить мотивы, двигавшие предполагаемой убийцей (как заметил один из прокуроров, «мы живем в эпоху немотивированного насилия»), и даже после того, как в квартире были обнаружены отпечатки воришки Руди Гуэйда, обвинения с Нокс и Соллечито сняты не были.

Все это так, однако защитники Нокс упустили один важный момент. Даже при всей своей некомпетентности суд едва ли смог бы приговорить Нокс к двадцати шести годам тюрьмы, не будь у него помощников. И, как ни странно, в этой роли выступила сама обвиняемая. У Аманды с самого начала было несколько существенных недостатков. Прежде всего, она с трудом изъяснялась на итальянском. Языковой барьер породил проблему номер два: Нокс далеко не сразу осознала, что с самого первого дня расследования является главной подозреваемой. Но главной ее проблемой была несокрушимая вера в человеческое сострадание.

Нокс выросла в зажиточной семье в городке Арбор-Хайтс, Западный Сиэтл. Она с блеском сдала вступительные экзамены в частную иезуитскую школу, a потом и в университет, но ее знания о жизни ограничивались информацией из книг. «Она очень умная девочка, но в простых житейских ситуациях зачастую ведет себя как полная идиотка», — говорит ее приемный отец Крис Меллас.

Когда в парке к ней начинали приставать незнакомцы, она беседовала с ними как ни в чем не бывало. Ее подруга Мэдисон Пакстон вспоминает, как однажды в окрестностях вашингтонского кампуса они натолкнулись на рыдающую незнакомку. «Аманда повернулась ко мне и на лице у нее было крайнее изумление. «Неужели ты можешь пройти мимо?» — возмутилась она, потом схватила меня за руку и потянула за собой. Женщина заливалась слезами и едва могла говорить, но Аманда убедила ее пойти с нами в кафе, заказала кофе и постаралась успокоить ее».

В конце первого курса Аманда заявила близким, что «далека от реальности», поэтому хочет поехать за границу, чтобы «расширить горизонты» и «пожить без страховочной веревки». Приехав в Перуджу, Нокс первым делом сняла комнату в квартире, где уже жили две девушки-итальянки. Потом Нокс сошлась с Керчер, которая вскоре поселилась в четвертой комнате. Девушки ходили вместе в книжные лавки и кафе, но большой дружбы между ними так и не вышло. Керчер считала свою соседку слегка чокнутой. Она писала сестре, что та «постоянно орет» и «никогда не смывает за собой в туалете». Когда начались занятия, и Нокс нашла работу в Le Chic, девушки стали видеться реже. После того как было обнаружено тело, итальянки тут же вызвали своих адвокатов, британские подруги погибшей спешно вернулись на родину, но Аманда осталась — чтобы лично выразить соболезнования родственникам Керчер и помочь в расследовании. В участке Аманда познакомилась с человеком, который станет ее антагонистом на ближайшие четыре года — прокурором Джулиано Миньини. Коренного перуджийца, облаченного в дорогой пиджак, который с трудом сходится на его тучном теле, сторонники Нокс считают садистом-маньяком, терзающим невинную жертву. Однако при личном знакомстве он больше похож на добродушного хозяина деревенской гостиницы. Выслушав мои аргументы, Джулиано излагает свою точку зрения. Оказывается, что виной всему — сатана. Прокурор усматривает его след и в знаменитом деле «флорентийского монстра», и во мнимом самоубийстве перуджийского врача — якобы это дело рук секты сатанистов, существующей со времен средневековья и нуждающейся в человеческих органах для своих ритуалов. Критически настроенные журналисты тоже, естественно, состоят на службе у дьявола. На ранней стадии следствия Миньини настаивал, что Керчер погибла во время сатанинского ритуала, хотя потом успокоился на том, что объявил Нокс одержимой сексом и наркотиками «дьяволицей».

Прокурор Джулиано Миньини, объявивший Нокс "одержимой накротиками и сексом "дьяволицей"

С первых дней Миньини и других следователей изумляло поведение главной подозреваемой. Казалось, Нокс вообще не беспокоят выдвинутые против нее обвинения. Во время допроса девушка и ее бойфренд вели себя так, словно находились не в полицейском участке, а на свидании. «Они строили друг другу гримасы и непрестанно целовались — странно для людей, чья подруга была только что убита», — говорит глава отдела убийств Моника Наполеони.

Полицейские жаловались, что однажды после допроса Нокс решила поразмяться — прошлась по комнате колесом, а потом села на шпагат. В другой раз она разместилась прямо на коленях у бойфренда.

В понедельник 5 ноября около десяти вечера Соллечито вызвали на очередной допрос. Нокс, как обычно, взялась его сопроводить и, пока он общался с полицейскими, делала пометки в своем блокноте. «Я очень устала, — писала она. —Не хочу здесь больше оставаться». Тем временем полицейские обвинили Раффаэле в том, что он покрывает подругу. Он потребовал адвоката и возможности поговорить с отцом, но получил отказ. «Смущаясь и нервничая», как потом вспоминал один из участников допроса, парень признался, что в ночь убийства Нокс на несколько часов покидала его квартиру.

Это все, что требовалось следователям. Минуту спустя Нокс пригласили в комнату для допросов.
— Давай вернемся к событиям той ночи, — предложила одна из женщин-полицейских. — Давай вспомним, когда ты в последний раз видела Мередит живой.
— Опять?
— Да, опять. Но на этот раз полицейские вникали в детали с двойным усердием.
— Что ты делала между семью и восемью вечера? А между восемью и девятью?
— Я точно не помню, сколько было времени, но могу указать последовательность событий, — отвечала Нокс. — Я проверила почту, почитала, потом мы смотрели фильм, ужинали.

В комнате появились еще несколько полицейских, и их тон стал жестче.

— Раффаэле утверждает, что той ночью ты куда-то выходила.
— Что? Это неправда. Я всю ночь была у него дома.
— Если будешь врать, мы засадим тебя на тридцать лет.
— Я не вру.

В комнате поднялся шум, итальянцы начали спорить между собой, наперебой выдвигая версии.

— Аманда, тебе надо вспомнить, что на самом деле произошло, — сказала переводчица. — Мы тебе в этом поможем.

Нокс с присущей ей доверчивостью начала копаться в памяти.

— Ну давай же, вспомни — той ночью ты собиралась встретиться с Патриком. Это ведь был он? Нокс завертела головой, отрицая это предположение.
— Вспоминай, — снова раздался голос следователя, и в эту секунду она ощутила удар по затылку.

Перед глазами девушки всплыло лицо Патрика Лумумбы. У нее началась истерика, она заливалась слезами и выкрикивала имя своего босса. «Он плохой человек, очень плохой», — твердила она. В 5:45, вволю наплакавшись, девушка подписала признание, составленное на итальянском языке. В нем утверждалось, что Нокс явилась к себе в квартиру в сопровождении Лумумбы, где он и убил Керчер.

Нокс говорит, что ставя подпись под этим документом, не осознавала, что тоже является подозреваемой. «Я знаю, что это звучит по-идиотски, потому что это и в самом деле полный идиотизм, но она действительно очень наивный человек», — говорит Пакстон.

Через две недели подоспели результаты судебно-медицинской экспертизы. Никаких следов Нокс, Соллечито или Лумумбы в комнате Керчер обнаружено не было, но там явно побывал кто-то четвертый.

Дом, в котором было совершено убийство Мередит Керчер

Руди Гуэйд не раз обвинялся в мелких кражах, хотя до суда дело не доходило. Он водил дружбу с двумя ребятами, жившими в том же доме, что и Керчер. После убийства он пустился в бега, был объявлен в международный розыск и задержан в Германии, где тут же признался, что действительно побывал на месте преступления, однако участие в убийстве отрицал. Нокс и Соллечито, по его словам, тоже были непричастны к делу. Влюбленные рассчитывали, что после ареста Гуэйда с них снимут все обвинения, но у следователей был иной замысел.

Миньини утверждал, что Нокс пригласила Гуэйда на виа дела Пергола, затем туда подтянулся Соллечито, после чего троица начала домогаться Керчер. Девушка пыталась отбиваться, и парни, желая покрасоваться перед своей подругой, наставили на нее нож, после чего Гуэйд ее изнасиловал. Что произошло дальше не совсем понятно, но закончилось все кровопролитием.

Официальные обвинения Нокс и Соллечито предъявили лишь через год после ареста. Следствие основывалось на двух основных фактах. На бюстгальтере Керчер, который через сорок семь дней после убийства был найден в куче грязного белья, оказались следы ДНК Соллечито, а ДНК самой жертвы эксперты обнаружили на разделочном ноже, который один из полицейских наугад вытащил из кухонного ящика.

Апелляция, которую подала Аманда Нокс, ждала своего часа восемь месяцев, но родственники девушки полны оптимизма. Нокс уже строит планы на будущее — в недавнем письме Пакстон она набросала целый список дел, в том числе, подключиться к Innocence Project, поработать переводчиком и «стать мамой». Но есть и другой список — чем она займется, если апелляция не пройдет. Она уже посчитала, что если ее выпустят досрочно за примерное поведение, у нее есть шанс оказаться на свободе в сорок лет. А до этого она намерена изучать сравнительное литературоведение, совершенствовать итальянский, на котором уже и так говорит свободно (иногда у нее проскальзывают тюремные жаргонизмы), подтянуть немецкий и французский, а также взяться за японский, китайский и русский.

Субботним утром 21 мая мне самому выпадает шанс погрузиться в мир абсурда. После восьми недель проволочек суд Перуджи намеревается, наконец, рассмотреть апелляцию

В зале суда царит дурдом. Как пишет местный блогер Франк Сфарцо, следящий за процессом с самых первых дней: «Все эти люди профнепригодны, иначе они не сидели бы в Перудже». Процесс по делу об убийстве Керчер с самого начала шел крайне медленно. Праздники для итальянцев, а их в этой стране великое множество, — это святое, так что суд собирался не чаще трех раз в неделю. Но теперь cемья Раффаэле наняла адвоката Джулию Бонджорно, которая возглавляет парламентский комитет юстиции и, будучи государственной служащей, не вправе совмещать эту деятельность с частной практикой, и она может участвовать в процессе лишь по субботам, когда парламент не работает.

К облегчению родственников Нокс, судья Клаудио Хелльман склонен ставить выводы своих предшественников под сомнение. «Единственное, в чем мы можем быть уверены, это в том, что Мередит мертва», — заявляет он. Хелльман уже заказал новые анализы ДНК — фрагменты, ранее полученные при исследовании кухонного ножа и лифчика, ничтожны и не отвечают требованиям международной криминалистики.

Сомнительность улик не единственная проблема обвинения. У Нокс явно не было мотива убивать Керчер, хотя и другая версия, по которой Руди Гуэйд действовал в одиночку, тоже неубедительна. Гуэйд — обычный воришка. В городе его знают как веселого и легкого на подъем парня, который дружит с ребятами и кадрит девчонок. С какой стали ему убивать Керчер? Существует масса версий на этот счет, главная из которых выглядит так:

Гуэйд забрался в коттедж после наступления темноты, выпил сока, который нашел в холодильнике, потом отправился в туалет, но пока он восседал на унитазе, в квартиру вернулась Керчер. Парень оказался в ловушке. Чтобы не шуметь, он не стал спускать за собой воду, потихоньку выбрался из туалета и направился в комнату Керчер. Возможно, он рассчитывал что-то наплести в свое оправдание, но девушка подняла крик до того, как он успел ей что-то сказать. Руди зажал ей рот рукой, приставил к горлу нож и изнасиловал. Потом запаниковал, что она сможет его опознать, и убил.

Во время рассмотрения апелляции Гуэйд, который проходил по отдельному делу и получил тридцать лет тюрьмы, менял свои показания множество раз. После того как он заявил, что был на месте преступления вместе с Нокс и Соллечито, судья скостил ему срок до шестнадцати лет. Это заметно снижает шансы молодых людей на оправдание. Выпустив их на свободу, судья Хелльман не просто поставит под сомнение компетентность двух своих коллег, но и скомпрометирует итальянскую судебную систему в глазах международного сообщества. Именно поэтому итальянские наблюдатели ожидают, что Хелльман воспользуется прецедентом и просто снизит сроки до восьми лет. Честь мундира будет соблюдена, а у Нокс появится шанс выйти на свободу достаточно молодой, чтобы успеть завести семью и родить ребенка.

Пока в перуджийском суде кипят страсти, которые не имеют никакого отношения к проблемам с доказательной базой. Осуждается график заседаний. Судья по просьбе Бонджорно назначает их исключительно на субботние дни, и остальные участники процесса бурно протестуют. «Это же выходной!» — возмущается один. «Я приглашен на свадьбу!» — кричит другой.

Присяжные в шарфах под цвет национального триколора взирают на происходящее в зале с полным безразличием. Один из них на протяжении всего заседания не выпускает из рук айфон — видимо, отвечает на сообщения.

Неожиданно по рядам проносится ропот. Нокс поднимается с места. Сохраняя безупречную осанку и сложив руки перед собой, она начинает говорить, старательно выбирая слова: «Вот уже три с половиной года я нахожусь в тюрьме по ложному обвинению. Я теряю веру в людей. Чувствую себя опустошенной... Я не хочу провести здесь остаток своей жизни. Я вспоминаю дни, когда была свободна... Как молода я была и как наивна...»

В этой ситуации больше всего поражает контраст. С одной стороны — толпа юристов, которые громоздят бюрократические условности и ничуть не беспокоятся о том, что заключенные, чья вина под большим вопросом, проведут в своих камерах еще одно лето. (Итальянский суд официально на каникулах до конца августа, но обычно возвращается к работе лишь в середине сентября.) А с другой — искреннее выражение человеческого страдания. Все в суде, включая прожженных криминальных хроникеров, были потрясены. Но только не присяжные — они и бровью не повели. Казалось, они просто не понимают, что им хочет сказать Аманда Нокс.

Мать и сестра Аманды Нокс ожидают ее выхода из тюрьмы в день снятия обвинений

P.S. 3 октября 2011 года с Аманды Нокс были сняты все обвинения, и девушка, наконец-то, отправилась домой. Сейчас Нокс планирует издать книгу мемуаров о своем пребывании в итальянской тюрьме.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно