• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Михаил Ефремов: «Сейчас поквакаем, а дальше — в тину»

17 Января 2013 | Автор текста: Дмитрий Быков
Михаил Ефремов: «Сейчас поквакаем, а дальше — в тину»
Михаил Ефремов

© Иван Куринной

Жесткий репортаж 2006 года об алкопоездке по Москве, опыт авторской колонки в нашем журнале, история отношений с Никитой Высоцким в 2009-м — если кто-то из мира русского кино и ассоциировался с RS, то только Михаил Олегович Ефремов.

Сотый номер русского издания Rolling Stone требовал от редакции решительных мер и инициатив. Для того, чтобы избежать лишних упреков в спорности выбора персонажей на обложку, мы остановились на двух героях, которые сами могли сформировать себе подходящую команду. И Михаил Ефремов, и Эдуард Лимонов все восемь лет шли вместе с нами параллельными курсами, посильно преуспевая в эксцентрике и высшем эпатаже: скандалы, тюремное заключение, бешеный успех, готовность на провокации любого рода, красивые женщины и дикая легкость на подъем. С ними действительно было проще, чем с любым из наших русских персонажей, которые если и дарили читателю ощущение легкости и эйфории, то только благодаря особым умениям журналистов, «вырывавшим прямую речь из контекста» и публиковавших цитаты, не предназначенные для диктофона. «Как-то не очень смешно получилось, — кричал по телефону со съемок в Мексике Ефремов. — Бросай все, приезжай сюда, шутки круче придумаем, текилы залейся».

Фото: Павел Головкин

Сейчас время изменилось, все постарели, но не настолько, чтобы забыть о заслугах и общих победах — без открытости и великодушия героев материалы часто просто не появляются в печати, отложенные в стол до повода ритуального свойства. Осенью 2012 года мы придумали свой ритуал со съемками юбилейной обложки.

Кто бы мог подумать, что весельчак Ефремов спустя несколько лет после того романтического тест-драйва в 2006 году окажется в культурном авангарде политического протеста — в рамках сценических проектов «Гражданин поэт» и «Господин хороший». Двух людей, которых Михаил Олегович позовет сниматься для обложки, мы угадали сравнительно легко: бывший главный редактор «Коммерсантъ» Андрей Васильев долгие годы являлся его ближайшим другом и собутыльником, поэт и журналист Дмитрий Быков является ответственным за литературную часть «Гражданина» и «Господина», которые превратили просто блестящего актера Ефремова в шоумена-правдоруба, готового ловко и игриво изобличать убожество русской жизни: и социально-культурной, и политической. Разумеется, за правду, как и за все хорошее в этой жизни, пришлось заплатить.

Михаил Ефремов оказывается на съемке обложки не только значительно раньше своих коллег по «Гражданину» и «Господину», но и слегка опережая назначенное время. Фотограф еще расставляет штативы и лампы, стилистка распяливает на вешалках привезенные пиджаки, ассистентка редакции безмятежно выгружает звенящие коньячные фляги — как внезапно на пороге фотостудии близ метро «Комсомольская» появляется лицо (и главное — голос) главного поэтического проекта новой России. Лицо, оглядевшись, искривляется усмешкой, которая так и застывает на нем до конца работы, а голос хрипловато произносит: «Эх, ребятки...»

Фото: Павел Головкин

Фотограф щелкает затвором, стилистка уговаривает Ефремова примерить пиджак. «Не стану я переодеваться!», — фирменным неприятным дребезжащим голосом реагирует Михаил Олегович. «Но вы же на переднем плане, на вас вся ответственность», — уговаривает стилистка. «У меня вся ответственность в глазах», — говорит Ефремов и косится на стол с коньяком. Выясняется, что и сам актер, и другой участник съемки Дмитрий Быков не пьют. «Только Вася (Андрей Васильев, — прим. RS) может, да и то не коньяк, а бурбон. Могли бы и спросить заранее!».

Времени на замену напитка уже не остается, поскольку Васильев должен прибыть с минуту на минуту. Следом за ним ожидается и Быков, бессменный и неутомимый автор всех текстов «Гражданина поэта» и «Господина хорошего» — к месту съемки он спешит на метро, поскольку Москва парализована пробками. Где находится Ксения Собчак, неожиданно названная Ефремовым в числе людей, которых он желает видеть вместе с собой на обложке, не знает никто. «А зачем Быков на метро ездит? — тем временем подмигивает мне актер. — Нравится ему, когда узнают, подходят: ай, спасибо вам, Дмитрий Львович!». Я замечаю, что на днях Быков написал колонку для «Эха Москвы» о том, что дураков в стране стало значительно больше. «Ну конечно, много дураков, — весело отвечает Ефремов. — Когда это понимаешь, начинаешь легче относиться ко всему окружающему беспределу. Единственное спасение — улыбка, предупредительный оскал. Хоть зубов у нас нет уже, но мы пытаемся быть над схваткой, разрядить чересчур наэлектризованную атмосферу смехом, пускай и нервным. У нас же любая ерунда раздувается до вселенских масштабов, а все из-за неумения пользоваться объемом информации».

Надо сказать, что с ростом помянутого объема поглощаемой информации и его акций как театрально-телевизионного премьера уровень внутренней веселости Михаила Олеговича, завсегдатая «Маяка» и отчаянного гуляки, стал заметно ниже. Возможно, произошло это из-за структуризации внутри проекта «Гражданин поэт», которая несколько размыла устоявшийся ефремовский образ опасного весельчака. «У нас с Васильевым и Быковым триада, — объясняет схему Михаил Олегович. — За бабло отвечает Васильев, Быков — это свобода, а я — любовь. Чего мне про себя размышлять? Это же самое последнее дело. Я что, буду приходить вечером домой и думать: «Как я, ***** поменял мир!» - За нас Вася думает».

На этих словах Ефремов легко вскакивает с места и устремляется к двери. У входа в студию, сунув руки в карманы помятого кожаного пальто, застыл Андрей Васильев. Пять минут на перекур, короткий обмен репликами со стилисткой, нахмуренные брови («Ладно, пальто я сниму, но надевать ничего не буду»), и бывший руководитель ИД «Коммерсантъ» встает перед фотографом под софитами. Ефремов тем временем к радости стилистки облачается в белоснежную рубашку с оборками и смокинг. Васильев сухо отвечает на телефонный звонок: оказывается, что Быков вот-вот подойдет, а где Ксения Собчак — по-прежнему неизвестно. «Вася совсем другим человеком стал, — говорит как бы про самого себя Ефремов, поправляя воротник. — Раньше был большим начальником, какой уж там Rolling Stone. Он бы к вам на обложку и не поместился: разве только глаз или там палец».

Фото: Павел Головкин

«Гражданин поэт» родился в 2011 году как проект телеканала «Дождь», в котором Михаил Ефремов читал написанные Дмитрием Быковым стихи «на злобу дня». Разница с прошлыми опытами поэтов-правдорубов на нашем экране состояла в образе исполнителя: уж кому-кому, а азартному гедонисту Михаилу Ефремову с его гонорарами с тремя нулями в долларах за съемочный день грех было гневить судьбу и Россию, давшую ему все возможности жить той жизнью, которую он желает. В этот момент и стало понятно, что упадническая ирония относительно сложившейся в нашем обществе и политике ситуации — это единственная верная эмоция, способная сплотить разочарованных, хотя и успешных людей. Тех самых, которые могли бы помочь либо изменить Россию, либо окончательно превратить ее в государство-фарс с продажными политиками, купленной милицией, поющими трусами и прочими составляющими гнилого обывательского мирка. Ну а поскольку осознанное пребывание в мире, пораженном процессом разложения, чревато упадком сил и утратой способности радоваться жизни, должны были пострадать и участники проекта. Что с ними и произошло, когда «Поэт» наконец-то стал мейнстримом и превратился в очень успешное коммерческое предприятие.

«Раньше я серьезными вещами занимался, а теперь попсой стал, голимой причем, — говорит мне Андрей Васильев. — У Быкова, например, завелись в кармане бумажные деньги. Это влечет определенное изменение в сознании. У него еще «Жигуль» был какой-то жуткий (хлестко описанный покойным Ильей Кормильцевым в репортаже для Rolling Stone, — прим. RS), я ему просто запретил на нем ездить, потому что это дискредитирует проект. Ксения Собчак (кстати, где она?) тоже изменилась. Она на первых порах торговала лицом, имиджем, фамилией. Я в хорошем смысле говорю, совсем не уничижетельном. Относилась к себе как к продукту, который надо продвигать. И делала это вполне успешно. Видимо, 30-летие стало для нее новым рубежом. Из светской дивы по имени Ксения Общак она превратилась в Собчак Ксению Анатольевну. Не изменился только Ефремов. Он же всегда был политическим животным: газеты читал, «Эхо Москвы» слушал». В разговоре с Васильевым быстро доходит и до конкретных цифр, говорящих о крайне успешной монетизации «Поэта». «Больше всего мы на концертах зарабатываем, — говорит Васильев. — Хотя и на книжке «Гражданин поэт» у нас были какие-то совсем небывалые роялти — девять миллионов рублей».

Фото: Павел Головкин

Поэт и журналист Дмитрий Быков громадой возвышается позади меня. На съемку он явился с толстенной книгой в руках, как бы давая ответ на вопрос, как он может успевать столько дел сразу. Длиннополый макинтош к ужасу стилистки Быков снимать отказывается, зато с готовностью отвечает на вопрос для разогрева, который его коллеги по «Гражданину» Ефремов и Васильев оставили без ответа — с какой музыкой у них ассоциируется современная Россия. «Сейчас все идет под 3-ю часть «8-й симфонии» Шостаковича, — Быков напевает мелодию резким голосом. — А то, что называется у нас грядущей революцией, должно произойти под что-то лирическое и очень светлое, потому что это будет революция человечности против бесчеловечности. Что-то необычайно романтическое из «Аквариума» времен «Треугольника». При всей внешней приветливости Быков старается не смотреть мне в глаза и немного лукавит: например, рассказывает, что пить и курить бросил лет 10 над, хотя в приснопамятном тексте Кормильцева для RS обильно угощается водкой в пельменной. «Что я могу еще бросить? — восклицает Быков. — Не думаю, что Васильев наложит на меня сексуальные ограничения или запретит жрать и спать. А больше у меня ничего не отнимешь!»

Разгоряченный Быков сообщает, что Васильев всегда говорит про деньги и заставляет это делать соучастников, чтобы вызывать у окружающих уважение. «Но честно скажу, что это совсем не те доходы, о которых стоит говорить, — продолжает единоличный автор «Гражданина поэта». — Поэтому прекращение проекта не было финансовой катастрофой, а напротив: появилось время сделать что-то правда прибыльное. Написать хорошо продаваемый романчик, лекции почитать. Но поскольку абсурд вокруг нас возрастает, бросить сейчас «Господина хорошего», который является продолжением истории, было бы дезертирством. Филолог Андрей Воронкевич доказал, что русский язык наиболее приспособлен к поэзии. Русское ухо благодарно на нее реагирует. Русский верит тому, что сказано в стихах. В рифму — значит правда. Если бы Путин читал доклады в стихах, мы бы его не перешибли. Но тут либо быть Путиным, либо стихи сочинять».

Фото: Павел Головкин

За разговорами о лингвистической психологии незаметно появляется Ксения Собчак, о которой RS писал еще в ту пору, когда ее фигура привлекала Александра Проханова, построившего вокруг нее книгу «Теплоход «Иосиф Бродский». В прямом разговоре с Прохановым Ксения для журнала сумела очаровать главного редактора газеты «Завтра» и именно тогда за ее образом «блондинки в шоколаде» стало проглядывать нечто иное, чем пропаганда собственной персоны. «Ефремов считает, что Ксения Собчак — это как интернет-мем Котя, которого куда ни сунь, все обязательно посмотрят, — объясняет ведущая «Дождя» и участница некоторых концертов «Гражданин поэт» свое присутствие на обложке. — Я же вроде не особенно в тему, они там втроем». Когда я предполагаю, что объединить всех может смена амплуа, Ксения заявляет: «Я сменила не амплуа, а жизнь. Это гораздо серьезнее».

«Революция сознания у нас произойдет года через три-четыре, — предполагает Собчак. — Ну максимум через шесть. Так ведь дальше невозможно! А чтобы это произошло, нужно делать то, что у нас любят меньше всего, — работать». «Нужно не повторять ложь, не выдумывать ложь, не участвовать во лжи, — в свою очередь говорит Дмитрий Быков, — Этого совершенно достаточно. Через полтора-два года будет какой-то внешний толчок: или война, в которую ввяжется Россия, или Кавказ, который ввалится в Россию. В общем, заваруха, позорное участие в ней, рост протестных настроений, мировой кризис, падение нефтяных цен. Очень аккуратная, компактная революция. Грубо говоря, нас ждет неизбежный февраль, которому нужно не дать перейти в октябрь». Через пару минут я спрошу о видах на будущее поэзии и главного героя обложки. Михаил Олегович Ефремов заразительно хохочет: «А чего не нравится? Сейчас поквакаем, а дальше в тину».

Фото: Павел Головкин

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно