• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Лизетта Ли: гангстерская принцесса Беверли-Хиллз

18 Января 2013 | Автор текста: Сабрина Рубин Эрдели
Лизетта Ли: гангстерская принцесса Беверли-Хиллз
Лизетта Ли

© Sean McCabe

«Что здесь происходит? Я модель!» — воскликнула Лизетта Ли, распахивая настежь дверь своего Cadillac Escalade и принимая самое возмущенное выражение лица. Каблучки от Chanel застучали по посадочной полосе, пытаясь запугать толпу агентов Федеральной службы по борьбе с наркотиками, которые держали свое оружие направленным на Ли; неожиданно вспыхнули полицейские фонари и заревели сирены. Две другие машины, следовавшие за «кадиллаком», также были вынуждены остановиться, а их пассажиры — поднять руки вверх.

Агенты, которые с беспокойством и любопытством поджидали Лизетту в аэропорту Коламбус в штате Огайо, увидели перед собой нечто среднее между аристократкой и дорогой проституткой: накладные ресницы, лиловые тени, узкие черные брюки и кружевной сатиновый топ цвета фуксии вкупе с повелительными замашками, приличествующими девушке, которая только что прилетела из Лос-Анджелеса на частном самолете. Под стать было и сопровождение, достойное Голливуда: личный охранник ростом два метра и весом 130 килограммов, два ассистента — девушка двадцати четырех лет в строгой блузке и юбке-карандаш и высокий темноволосый мужчина в спортивной куртке, который на выходе из самолета на глазах у агентов поцеловал надутые губки Ли.

С того момента как самолет приземлился, вся группа находилась в движении: Лизетта и ее помощники торопливо сбежали по трапу и принялись спешно выгружать тринадцать огромных чемоданов, с которыми было сложно справиться даже самому крупному из мужчин. Оказавшись под арестом, Ли нетерпеливо объясняла, что это корм для лошадиной фермы. Однако еще до того как закончилась ночь, Лизетта внесла коррективы в свою историю. Она признала, что потратила на рейс шестьдесят тысяч долларов, и так как она якобы не знала что в чемоданах, то беззаботно заключила, что это «оружие или отмывание денег, или что-то типа того».

Ли многое рассказала властям о себе. Она заявила, что является знаменитой корейской поп-певицей и наследницей корпорации Samsung. Лизетта так упирала на последнее обстоятельство, что в полицейских документах в качестве рода занятий фигурирует «наследница». Дома в Лос-Анджелесе Ли называла себя «корейской Пэрис Хилтон» и играла роль испорченной тусовщицы с двумя «бентли», собачкой размером с сумочку-клатч и капризным, повелительным характером. Казалось, Лизетта прошла специальный курс наследниц Беверли-Хиллз: как одеваться, как говорить, как манипулировать людьми, чтобы они оставались под твоим влиянием — в общем, как быть знаменитостью. Но все это начало рушиться тем июньским вечером 2010 года, как только полицейская овчарка подошла к одному из автомобилей кавалькады, куда были погружены чемоданы, и села возле него, показав, что почуяла наркотики.

Агенты распахнули двери фургона. Внутри чемоданов было в совокупности около 230 килограммов марихуаны в целлофановых свертках. В крокодиловой сумочке Ли лежало три мобильных телефона, шесть с половиной тысяч долларов наличными, мешочек с кокаином, а также блокнот из отеля с нацарапанными на нем весами и ценами на общую сумму триста тысяч долларов — бухгалтерскую книгу наркоторговца.

Управление по борьбе с наркотиками в конечном счете раскрыло масштаб операций Ли, высянив, что только за последние восемь месяцев она со своими шестью сообщниками перевезла из Калифорнии в Огайо три тонны травы, заработав порядка трех миллионов долларов. Невероятно, но им удалось это провернуть, работая исключительно в открытую. «Все было довольно слаженно, — говорит Тони Маротта, ассистент специального агента по штату Огайо, который был поражен нахальностью замысла. — Посмотрите, как она себя ведет: она вышла из самолета как королева! Как будто у нее в мыслях было что-то романтическое. Все это очень странно». Когда позже ночью один из агентов Управления сообщил ей, что она под арестом, Ли выглядела ошарашенной. «Что я буду надевать в тюрьме?» — спросила она.

Эта история начиналось совсем невинно, когда за четыре года до этого, в 2006 году, две девушки согласились на дружеское свидание вслепую. 22-летняя Мейли Кэди только что познакомилась с Лизеттой Ли и теперь сидела в ее шикарной квартире за 1,2 миллиона долларов. Она потягивала водку, расположившись на кремовом диване, и было понятно, что их дружба была предначертана им судьбой. По крайней мере, так говорила Ли.

«Ты именно такая, как Алекс говорил, и даже лучше, — сказала Лизетта. — Я уверена, что мы станем лучшими друзьями». Кэди доверчиво смотрела на Ли, каждый сантиметр которой, как она и ожидала, отвечал образу кичливой наследницы: пурпурные контактные линзы, выщипанные к краям брови и нарисованная мушка на безупречной щеке. Они были представлены друг другу общим знакомым, сказавшим Кэди, что его давняя подруга Ли устала от богатых пресыщенных ребятишек с которыми обычно водила компанию, и ищет «глоток свежего воздуха».

Кэди была начинающей актрисой из маленького городка Бремертон, штат Вашингтон, милой, дружелюбной и чуть слишком откровенной. «Алекс думал, что это могла быть дружба противоположностей», — вспоминает она. Сначала Мейли отнеслась к идее скептически. Она видела страницу Лизетты на MySpace, заполненную фотографиями роскошных автомобилей, украшений и ее неулыбчивого лица, и заключила, что общего у них мало. Но Кэди была одинока. С тех пор как она переехала в Лос-Анджелес годом ранее, ее основным времяпрепровождением были неудачные прослушивания. Она согласилась встретиться с Ли.

Когда они познакомились, Кэди почувствовала облегчение. Ли, облаченная в обтягивающий спортивный костюм, встретила ее дружеским объятием. Девушки провели вечер, бродя по магазинам в Мелроуз, и мгновенно открылись друг другу. Говоря с непогрешимой уверенностью, Ли рассказала Кэди все о своем бойфренде Кристиане Наварро, с которым она жила. Он был немного старше ее и был лихим бизнесменом, специализировавшемся на вине и заполнявшем подвалы голливудских знаменитостей. Ли рассказала что сама она — наследница Samsung по материнской линии и что семья ее отца были основателями Sony, сколотившими состояние на казино. На этом список ее достоинств не заканчивался. Она рассказала, как училась в Гарварде, где стояли статуи в честь ее семьи, и элитной школе для будущих светских девушек в Лондоне. До это этого она была принята в аристократическую лос-анджелесскую подготовительную школу Бакли, где со своими названными подругами, ее «армией гламурных шлюшек», как она их называла, глумилась над их однокашницей Пэрис Хилтон, молившей ее о дружбе. Но больше всего Лизетта говорила о том, как она росла с отвращением к своей гламурной жизни, наполненной привилегированными снобами, такими как эта «толстая армянка» Ким Кардашьян.

Ли и Кэди невероятно сблизились за очень короткий отрезок времени, и их дружба расцветала за коктейлями в квартире Лизетты. Ли была очень строга к условиям, в которых проходили их встречи. Она настаивала на том, чтобы подруги с головой погружались в общение, ни на что не отвлекаясь: мобильный Кэди был выключен, никакой музыки или телевизора, даже шторы были задернуты. «Я вампир», — шутила Ли. Кэди была польщена ее ревнивым отношением. В своем укромном уголке они разговаривали и смеялись часами. Кэди шутила и изображала известных людей, Ли часто цитировала свой любимый фильм «Лицо со шрамом». Они раскрывали друг другу все свои мысли и чувства, в том числе те, что установились между ними. «Я так люблю тебя. Я так рада, что мы лучшие друзья», — говорили они по очереди, напившись. Ли однажды сказала Кэди что хочет стать крестной матерью ее детей.

Оглядываясь назад, Мейли не может поверить, как легко Лизетта приковала ее к себе — и как она сама на это клюнула. «Мы такие разные, что это делает нас особенными, — говорила ей Ли. — Мы можем понимать друг друга так, как не могут другие». «Ты такая хорошая и милая, но я знаю, что ты умная, — добавила она однажды. — Люди думают, что я ***** но ты знаешь что я хорошая. И нас это связывает». Кэди просияла. Она была рада, что наконец-то встретила кого-то искреннего в Лос-Анджелесе.

На публике, однако, Ли представала в образе исполненной тотального презрения богини, требующей поклонения. К примеру, когда за несколько месяцев до встречи с Мейли Лизетта появилась на съемках низкобюджетного инди-фильма «Портье», в котором ей было отведено камео (Лизетт Ли, модель и тусовщица), она устроила настоящее шоу из своего прихода в студию — в шубе, с сумочкой от Chanel и внушительным телохранителем по имени Фрэнки Эдвардс. Съемочная группа была готова к тому, что будет иметь дело с V.I.P.-персоной, повсюду перешептывались «Samsung» и относились к гостье с почтением, снимая, как она посещает центр продаж Mercedes, устраивает шопинг на Родео-драйв и заезжает в элитный винный магазин, принадлежащий ее приятелю. «Она чувствует себя испорченной девчонкой, вокруг которой все вертятся», — вспоминает режиссер фильма Уэйн Прайс. Наконец они завершили съемки в особняке Холмби-хиллз, и все собрались разъезжаться. Ли, однако, не сводила глаз со своего коллеги по фильму, 35-летнего начинающего актера Скотта Брайана Купера. «Я остаюсь, — сказала она своему телохранителю. — Ты можешь идти домой». Съемочная группа заторопилась на выход. Ли и Купер забрались в постель.

«Она просто дразнила меня», — вспоминает Купер; к его разочарованию, у них так и не было секса. И все же последующие три года он был у нее на побегушках: «Она обладает невероятным влиянием на людей. Для нее это развлечение». Скотт был тусовщиком, который умел налаживать дружеские отношения с состоятельными жителями Лос-Анджелеса, такими как нефтяной наследник Джейсон Девис по прозвищу «Мармеладный Мишка». Купер время от времени жил в его квартире, и Ли сообщила, что он учился с ней в подготовительной школе Монклер, другом учебном заведении для богатых и знаменитых, которое она, по ее словам, посещала. Лизетта выставляла свое богатство напоказ, собрав целый автопарк, куда входили фиолетовый Mercedes, Bentley двух цветов и Aston Martin. За ужинами из суши следовали игры в «Правду или действие» и дозы кокаина; Ли рассказала Куперу, что живет на дивиденды от Samsung, и пообещала, что однажды он получит там работу.

Но хотя мужчины велись на деньги и красоту Ли, они приходили в замешательство от ее властности. Какими бы возмутительными ни были ее выходки, ей всегда удавалось подчинить других своему влиянию. Однажды Купер познакомил ее со своим другом, музыкальным продюсером Брэдли Сполтером, который рабтал с Аароном Невиллом и бойз-бендом O-Town и был заинтересован в том чтобы ее записать — в конце концов, она говорила что была моделью для Vogue и певицей с несколькими хитами в Азии. Несколько человек приготовилась приветствовать Ли, когда она надменно зашла в студию Сполтера. Она безжалостно осмотрела собравшихся, остановив взгляд самом внушительном из них: черном начинающем рэпере, ростом 190 сантиметров и весом 180 килограмм. Ли швырнула ему свои ключи. «Ниггер, припаркуй мою тачку», — скомандовала она. Комната замерла, а потом взорвалась от смеха. «Эта девочка звезда!» — заключил Сполтер. Ли даже не выдавила из себя улыбку.

Лизетта производила такое сильное впечатление, что было легко не заметить явные несоответствия. Например, тот факт, что Девис не помнил ее в школе Монклер. «Она говорила, что мы учились вместе, но я никогда не знал эту девушку», — рассказывает он. Однако он проигнорировал это, говоря теперь, что «не хотел неприятностей». Ее возраст тоже был неоднозначным. В двадцать пять она говорила большинству людей, включая своего бойфренда, что ей двадцать один. Через три года она решила добавить себе еще один год, выдавая себя за 22-летнюю. Еще был периодически появлявшийся британский акцент, который Ли относила к влиянию своей матери. И хотя ее блистательные истории не сходились, она плела их так искусно, что никто не видел подвоха, особенно Кэди. Мейли видела перед собой лишь молодую женщину, у которой было все, но которая продолжала жаловаться, что она невероятно несчастна.

В одном отношении у нее были для этого все основания: личная жизнь Ли представляла собой полный хаос. Отношения с женихом Кристианом Наварро разрушались. Несмотря то что он был успешен, красив и богат — «хорош для бизнеса», как сказала Ли Куперу, — пара постоянно воевала. Наварро чувствовал, что их дни сочтены. Суду он позже объяснит это почти двадцатилетней разницей в возрасте и ее богатством. Хоть Кристиан никогда и не знал наверняка, он полагал что содержание, которое она получала от своих родителей, было «очень внушительным, намного больше, чем мои доходы». Он был убежден, что никогда не соответствовал ее материальным требованиям. Но все же он делал все, что было в его силах, — например, когда ей была нужна помощь с первым взносом за «Бентли», который составлял двести тысяч долларов, он заплатил за нее.

Как и ее выдуманный герой Тони Монтана, Ли постоянно пыталась упрочить свою власть над теми, кто был рядом с ней. Она окружала себя только покорными сторонниками и избегала ситуаций, в которых люди не были бы готовы ахать в ее присутствии — например, когда Кэди пригласила ее на вечеринку в доме актера Джереми Реннера. «Он знает, кто я?» — спросила Ли, отказываясь. Вскоре Мейли обнаружила что их союз трансформируется из дружбы в отношения хозяина и слуги, по мере того как Лизетта затягивала поводок — особенно после того, как у Кэди появился бойфренд. Ли заставляла ее менять планы по своему желанию, проверяла память ее телефона, «чтобы просто посмотреть чем ты занималась», и купила Кэди бриллиантовое кольцо в три карата, сказав ей носить его на безымянном пальце — как символ их девичьей преданности.

Но чем больше Мейли уступала ее влиянию, тем чаще Ли относилась к ней с открытым презрением. «Это моя маленькая отчаянная шлюха», — представила она Кэди Куперу. Что до обезумевшего от любви Скотта, то Ли «случайно» столкнулась с ним во время ужина с Наварро в Spago, чтобы заставить обоих ревновать. Хватка Ли была такой сильной, что когда они однажды вечером играли с Кэди и Купером в «Правда или действие», она приказала им поцеловаться взасос, и они сделали это без ********** «Это было жестоко», — вспоминает Купер, который тогда все еще страдал от потери милостей Лизетты. Но независимо от того, сколько воздыхателей выстраивалось в очередь перед Ли, ей этого было недостаточно.

Однажды вечером в 2009 году во время вечеринки дома у Сполтера, где тогда жил Купер, на горизонте Ли появилось новое развлечение в виде знакомого Скотта, продававшего кокаин. Дэвид Гаррет был беспечным 27-летним латиноамериканским бандитом с улицы, с обвивающей шею татуировкой и мощной харизмой. Вскоре наследница и дилер слились в долгом поцелуе. «Принеси мне бутылку Grey Goose», — приказала Ли Куперу, швырнув ему сотню баксов. Он вернулся чтобы обнаружить Ли и Гаррета болтающими в спальне. Он протянул ей бутылку водки.

«Сдачи не надо», — сказала Лизетта и захлопнула дверь спальни перед носом Купера. На этом их роман был завершен. Скотт томился неделями, а потом наорал на нее: «Я не верю, что ты связалась с этим бандитом! Я напишу в Samsung и расскажу, чем занимается их маленькая наследница!» Вскоре, по словам Купера, Ли отправила за ним черный Escalade, чтобы забрать его потусить. Вместо этого, как рассказывает Скотт, он оказался на заднем сиденье, зажатым между двумя крутыми ребятами, в то время как водитель отчитывался по телефону: «Да, босс, груз у нас». Головорезы избавили Купера от его «ролекса», бумажника и кроссовок, после чего оставили его на обочине дороги. (Ли отрицает показания Купера: «Все, что выходит из этой куриной башки, не соответствует действительности».) В ту ночь Купер получил сообщение от Ли: «Никто не смеет со мной так разговаривать, — гласило оно. — Теперь ты знаешь почему».

«Поначалу, когда мы сошлись, это был чистый секс. Понимаете, о чем я?» — говорит Гаррет. Он был сыном кассира продуктового магазина, бросившим школу и получившим аттестат зрелости экстерном. Сначала Дэвид подрабатывал в Home Depot, а потом стал драгдилером на полный рабочий день. Теперь он начал встречаться с внучкой главы Samsung — кем-то знаменитым, о ком можно похвастаться друзьям. Их отношения были похожи на доказательство того, что в Америке каждый может стать большим человеком, если будет по-настоящему стараться. Гаррет старался произвести на Лизетту впечатление. Он сказал ей, что знает поставщика, который может обеспечить тоны травы, и что он знает покупателей в Огайо. Ли заинтересовалась, и даже более, чем он того ожидал.

«Это было странно, потому что ты не ожидаешь, что кто-то с ее статусом захочет жить подобной жизнью, — говорит Дэвид. — Но я подумал, что наверное, она из тех богатеньких девушек, которым скучно. Думаю, она смотрела слишком много фильмов». Гаррет относился с осторожностью к идее вести бизнес с кем-то из внешнего мира, но возможность казалось слишком выгодной, чтобы от нее отказаться. У своего поставщика в Аризоне Гаррет приобрел травы по 230 долларов за килограмм, которую можно было бы сбыть в Огайо как минимум в два раза дороже. Это была стопроцентная прибыль, оставалось только найти способ транспортировки на Средний Запад. Решение скрывалось в роскошном образе жизни Ли: они используют частный самолет, который будет быстрым и неброским и позволит перевезти достаточно товара, чтобы окупить стоимость чартерного рейса за пятьдесят тысяч долларов. Участие Лизетты было ключевым моментом. Если бы в качестве главного пассажира рейса выступал такой парень, как Гаррет, это бы вызвало подозрение, но Ли не станут ни о чем спрашивать, пока она играет свою роль знаменитости. Лизетта и Дэвид договорились разделить обязанности: он отвечал за покупку и продажу наркотиков, а она — за перевозку, включая найм персонала. Ли знала, с кого начать.

«Я понимаю, что была довольно раздражительной подругой и принимала твою доброту как должное. Я хочу это изменить, — сказала Ли Кэди. — Есть одна возможность, и я смогу скоро нанять тебя на работу». «Несмотря на то что у тебя нет квалификации, — добавила она. — Я хочу сделать это для тебя». Кэди не заподозрила ничего неладного, будучи благодарной за перспективу заработка и сохранение благосклонности своей лучшей подруги. Она не знала в точности, в чем будут заключаться ее обязанности. Ли сказала Кэди что та будет путешествовать в качестве ее «личного ассистента» и получать полторы тысячи долларов за одну поездку.

Поначалу все шло гладко. Иногда Мейли приглашали поужинать с Ли и Гарретом, а потом ей приходилось подождать снаружи, пока парочка обсудит «бизнес» в машине. Кэди приняла как данность тот факт, что в жизни Ли появился еще один мужчина. Лизетта говорила ей, что также встречалась с Леонардо Дикаприо и Ченингом Татумом. Наварро между тем никуда не делся: они с Ли переехали в дорогую квартиру в элитном районе Уилшир-Корридо. При этом, однако, Лизетта уже подыскивала для себя другое место, повторяя агентами по недвижимости, что она закончила юридический факультет и работала моделью, и отправляя им свои фотографии с обложки европейского Vogue.

Те же самые истории о своей жизни она рассказывала швейцару своего дома, коренастому 22-летнему Генри Эрнандесу, который был также убежден, что она встречалась с футбольным богом Криштиану Роналду. Впрочем, Эрнандес был готов поверить всему что говорила Ли, так как они тоже тайно встречались. Генри был мягким, верующим человеком, который из-за нехватки денег бросил колледж и устроился на работу. К его удивлению, сначала Лизетта подружилась с ним, а потом у них начались романтические отношения. Именно тогда Ли сказала, что он зарабатывает не слишком много в качестве швейцара и что ему следует сопровождать ее в недолгих поездках, за каждую из которых она будет платить ему три тысячи долларов. Эрнандес оценил силу ее чувств к нему, в том числе благодаря титановому кольцу, которое теперь красовалась на пальце его левой руки. Он был влюблен.

К ноябрю 2009 года схема была запущена и работала вовсю. Ли разрабатывала план поездки и нанимала посредника для заказа самолета, переводя сотни тысяч долларов через до обидного маленький счет Кэди, против чего та пыталась протестовать, пока Ли ее не заткнула. «Малышка, да я могу кинуть палку за окно, и она со стопроцентной вероятностью упадет на голову девчонке, которая за секунду согласится на это за те деньги, которые я тебе плачу, — отрезала она. — Это чертовски обидно, что ты не хочешь их отрабатывать».

За день до вылета команда собиралась в квартире у Гаррета, чтобы «переодеться»; параллельно туда прибывали семнадцать небрендовых чемоданов с марихуаной. В их команду вошли еще двое: давний телохранитель Ли, 39-летний Фрэнк Эдвардс — который позже говорил, что чувствовал себя скорее опорой авторитета Лизетты, поскольку никогда не видел угрозы, от которой ее потребовалось бы защищать, — и 36-летний Янг Ко, друг Гаррета, уволенный из охранной фирмы. Ли называла их «Команда ЛЛ» — от Лизетты Ли. Затем они отправлялись в небольшой аэропорт Ван-Нуйс, который знаменитости предпочитают Международному аэропорту Лос-Анджелеса за его анонимность, и, волоча тяжелый багаж, поднимались на борт «гольфстрима». После приземления в Огайо длинный лимузин увозил их в отель. Через несколько дней они возвращались в аэропорт с сильно полегчавшими чемоданами.

Когда приспешники Ли выкатывали на полосу конвой шикарных машин, они выглядели вполне убедительно. Лизетта мастерски одела их в подобающую одежду: мужчины в пиджаках и галстуках, Кэди в очках, с собранными наверх волосами. Однако никто не был более убедителен, чем сама Ли. Отведя себе роль дивы, она выходила из машины, с ревущим из колонок Тупаком, в огромных очках от Chanel и шубе, с чихуахуа под мышкой, на ходу выкрикивая приказания. Это был не просто удачный способ маскировки. Это была роль, которую она была рождена играть — роль гангстерской принцессы. «Она хотела быть над всеми, быть круче всех», — вспоминает Кэди.

Чем больше Ли вживалась в роль, тем грубее она становилась по отношению к окружающим. Кэди попросила ее сбавить обороты. «Я видела, насколько ты добрая, я знаю, что ты хороший человек», — взывала она. «Нет, я сволочь, — отрезала Ли. — Мне не следовало притворяться кем-то, кем я на самом деле не являюсь».

Две ходки в ноябре, две в декабре, три в январе — очень быстро постановочные наркорейсы Команды ЛЛ превратились в рутину. Не потребовалось много времени, чтобы все догадались, что они перевозят: кабина самолета пропахла марихуаной. «Нам нужно что-то сделать с этим ****** запахом. Это небезопасно», — заявила Ли, после чего они начали класть в чемоданы ароматизированные салфетки и обрабатывать их снаружи освежителем воздуха.

Не то чтобы Лизетта открыто обсуждала содержание этих чемоданов со своими подчиненными — их готовность сидеть и делать вид, будто они не догадываются, что самолет набит четвертью тоны марихуаны, была еще одним видом тренировки смирения перед лицом босса. Но казалось, что Ли не полностью продумала многие фундаментальные составляющие схемы. Взять хотя бы киноисторию, которой она снабдила группу: «Если кто-то спросит, мы снимаем клип», сказала она, несмотря на полное отсутствие в салоне оборудования. Во всем присутствовал элемент драматической игры: Ли приписала каждому числовой код, начинавшийся с двух нулей, чтобы они могли безопасно обращаться по телефону. Ее личным номером было 007. Казалось, Лизетта не осознавала до конца реальность своих поступков — у нее не было чувства риска, она не пыталась оценить последствия. Вместо этого она была сосредоточена на том, чтобы поддерживать свое господство над другими. Само собой разумеется, что управление личными солдатами становилось все сложнее, особенно учитывая тот факт что сразу два человека из команды Ли были ее любовниками.

Когда Кэди наконец осознала истину, примерно на четвертой поездке, она запаниковала: «Это определенно незаконно, это перевозка наркотиков. Я наркоторговец, и только сейчас узнаю об этом!» Но она боялась, что уже слишком далеко зашла, чтобы пойти на попятный. И к тому же она была слишком напугана, чтобы обсуждать эту проблему с Ли, которая пустилась во все тяжкие. Во время полета она потягивала из бутылки «бомбейский сапфир», иногда выпивая по пол-литра за рейс. Она могла в любой момент уволить попавшегося под руку члена команды, чтобы впавший в немилость прислужник доказывал свою преданность, умоляя взять его назад на работу. Все были на грани, ожидая очередной выволочки. «Она обращалась с людьми как с собаками», — вспоминает Гаррет. Затем Ли начала переходить к угрозам: «Я тебя похороню», — говорила она каждому, кто выводил ее из себя. Лизетта заявляла, что у нее под рукой есть профессиональный убийца и что она наняла частных детективов, чтобы поставить квартиру Гаррета под видеонаблюдение.

Примерно на одиннадцатой поездке, в апреле 2010 года, Гаррет выбыл из Команды ЛЛ. «Мы разошлись, но здесь не было ничего личного, скорее разногласия на профессиональном уровне, — говорит он. — Это был вопрос доверия». Дэвид жалел, что связался с любителями. Он вышел из схемы, так же как это сделал Янг Ко. Несмотря на потерю Гаррета, Ли, как ни странно, была нацелена продолжать. Она немедленно наняла нового человека и представила его Команде ЛЛ как ассистента, работающего с ней уже шесть лет. «Ричард» присоединился к ним на двух рейсах и вскоре получил повышение до бойфренда Лизетты. Эрнандес, посчитавший себя бесцеремонно брошенным, с несчастным видом сидел в хвосте самолета и смотрел в иллюминатор.

В действительности «Ричард» был Кристофером Кэшем, 32-летним посредником, который организовывал несколько полетов и, узнав, чем они на самом деле занимаются, согласился к ним присоединиться. На самом деле он знал Ли всего пять месяцев. «Она каждому сказала врать друг другу о том, откуда мы ее знаем», — рассказывает Кэди, которая, следуя инструкциям, говорила всем, что они с Лизеттой дружат с детства.

К этому времени Мейли понимала, что Ли совсем не та, кем хотела казаться. По возвращении в Лос-Анджелес Мейли познакомила Лизетту со своей близкой подругой, которая выросла в богатой семье, — один из редких случаев, когда Ли встречалась с кем-то из ее мира. Подруга сказала Кэди, что сомневается, настоящая ли она наследница. «Она выглядит как дешевка, ожерелье Chanel смахивает на подделку, у нее нет манер», — пояснила она свою точку зрения. Вскоре после этого в своей новой квартире на бульваре Уилшир Лизетта показала Кэди две новые картины, которые у нее появились, подробно объяснив, что это подарок от матери и что художник — друг их семьи, живущий в Париже. Мейли была впечатлена, а на следующей неделе увидела такие же картины на продаже в Bed, Bath And Beyond.

Кэди предпочла промолчать. «Я любила ее и не могла поверить, что все это было неправдой», — вспоминает она. Была еще одна причина, из-за которой Мейли продолжала молчать. Если бы она призналась себе, что Ли лгала, объясняет она, «это подняло бы слишком много вопросов, например: «В опасности ли я?» Когда подошло время следующей поездки, Мейли попыталась найти оправдание, чтобы остаться, но Ли заставила ее, пристыдив: «Я пошла на крайности, чтобы нанять тебя. Если ты про...шь это, то проваливай!» Зажатая в угол, Кэди не видела выхода.

Наконец, 14 июня 2012 года, во время вылета «гольфстрима» в Коламбус из аэропорта Ван-Нуйс с четырьмя пассажирами на борту — Ли, «личным ассистентом» Кэди, «Ричардом» и телохранителем Эдвардсом, — в Управление по борьбе с наркотиками штата Огайо поступил звонок о крайне подозрительном рейсе. Оказывается, Ли не понимала, что они по нескольку раз попадали к тем же самым пилотам и каждый раз рассказывали им одни и те же сомнительные истории. Персонал аэропорта приметил, что это уже был второй или третий раз, когда Ли летела в Коламбус с невероятным количеством багажа. К моменту, когда самолет приземлился в Огайо, агенты уже поджидали ее. А как только один из их сцепил ее руки за спиной, все высокомерие Лизетты в одно мгновение исчезло с ее лица.

Подлинная история Ли, которая всплыла в суде, оказалась еще более невероятной, чем та версия, которую она рассказывала всем в Лос-Анджелесе. Это была биография, достойная мыльной оперы, начавшаяся с запретной любви. Лизетт родилась вне брака в 1981 году в Сеуле под именем Чи Юн Ли. Члены семьи свидетельствовали через переводчика, что ее мать, Корин Ли, была дочерью покойного основателя Samsung Бена Чхоль Ли. Происхождение ее отца, однако, было не таким прославленным. Йоши Морита был магнатом, сделавшим состояние на казино. Один из родственников Ли описал его как «гангстера», прежде чем уточнить, что в Азии так в принципе называют всех людей, вовлеченых в игорный бизнес, и Морита был просто предпринимателем. Еще сильнее усложнял ситуацию тот факт, что Морита был японцем, а корейская традиционная мораль осуждает межрасовые отношения, так что законный брак был невозможен. Лизетта была неофициально удочерена близким другом Мориты — Бумом Голем Ли, у которого был черный пояс 6-го дана. Он был известен как «Мастер Ли» — Морита познакомился с ним на тренировках по боевым искусствам. «Он искал друга, который смог бы позаботиться о его семье», — объяснил Мастер Ли суду.

Ли и его жена Лорен забрали девочку с собой в Штаты, где Мастер Ли начал работать Беверли-Хиллз в качестве личного инструктора по тхэквондо для людей из киноиндустрии, а Лорен была домохозяйкой. Когда Лизетта подросла, Мастер Ли отправил ее не в дорогостоящую частную гимназию, как она утверждала, а в местную муниципальную школу. После этого, как Лизетт рассказывала по телефону из тюрьмы в Северной Калифорнии, он очень не хотел посылать ее в Беверли-Хиллз, опасаясь тамошнего повального увлечения наркотиками. Вместо этого, стремясь оградить девушку от пагубного влияния внешнего мира, он записал ее в программу Лорел-Спрингс, которая предполагала обучение на дому с индивидуальными преподавателями и которой пользовались такие знаменитые детки, как Хейден Панеттьер и Кристен Стюарт.

Между тем биологические родители Ли продолжали оставаться в поле зрения, щедро финансируя ее развлечения. «Если я не могла получить что-то от Мастера Ли или Лорен, я обращалась к маме с папой», — вспоминает она. Лизетт сказала что Морита давал ей до ста тысяч долларов в месяц наличными — сумма настолько астрономическая, что во время заседания суда произошла заминка с дискуссией о том, не опечатка ли это. Мастер Ли утверждает что цифра была скорее ближе к пятидесяти тысячам в год. Лизетта заявила что объездила весь мир со своей семьей еще подростком и была избалована родным отцом, который на ее шестнадцатилетие подарил ей кабриолет Mercedes и Ferrari 360. Мастер Ли был против этого. «Он считал, что в этом нет необходимости», — вспоминает Лизетта. Выставляемый напоказ достаток Мориты подчеркивал скромность Мастера Ли, которого Ли описывает как добродетельного человека. «Мастер Ли и мой отец как инь и янь, где темное — это мой отец, а светлое – Мастер Ли», — говорит она. Когда Лизетта подросла, мужчины начали конфликтовать. Мастер Ли торжественно заявил, что будет продолжать заботиться о Ли, только если Морита совсем уйдет из ее жизни. «Я всегда беспокоился о ней, — сказал он на суде. — Поэтому я хотел, чтобы у нее был один отец, и только один. И поэтому я сказал ему прекратить общение с ней».

Лизетта, попавшая меж двух огней, решала свои проблемы с родными и приемными родителями так же, как потом справлялась с трудностями в личной жизни: она виделась с одним за спиной у другого. В результате она оказалась в западне классического синдрома богатого ребенка. С пеленок окруженная деньгами, она не проводила свои дни в залах совещаний Samsung, как убеждала других. Она не занималась ничем. «У меня было слишком много вариантов», — вспоминает Лизетта. Ребенком она, по ее словам, мечтала стать врачом, а в Корее взяла курс на модельную и певческую карьеру, но не нашла для себя ничего «интересного». В итоге она не знала, чего хочет. «Кристиан говорил мне: «Не стань очередной жертвой родительских денег». У меня была внутренняя борьба, типа: «Мне сегодня вообще нужно вставать с кровати?» Лизетта заполняла пустоту множеством «бесцельного и бессмысленного общения».

Представшая перед судом Ли описала свою историю как нескончаемый кризис личности. Вынужденная определиться, кого считать своим настоящим отцом — представителя теневого мира Мориту или солнечного мастера Ли, Лизетта наконец разрешила внутренние проблемы, начав перевозить наркотики. Если она дочь гангстера — пусть будет так, она станет настоящей гангстерской принцессой. Но одновременно, как это ни странно, Ли, оказывается, предпринимала попытки начать нормальную карьеру. Во время обыска в ее квартире федералы нашли пресс-релиз от Samsung, посвященный частной вечеринке с участием «наследницы третьего поколения, мисс Лизетты Ли Мориты». В качестве даты стоял день, предшествовавший последнему полету в Огайо. Возможно, Ли готовилась стать на тропу добродетели, сыграв другую специально написанную под нее роль и приняв корону династии Samsung.

В июне 2011 года Лизетт появилась в суде округа Коламбус, наконец подняв белый флаг с признанием вины. «Я полагаю, мисс Ли, что вы были наивны», — сказал судья Алдженон Марбли. Он показал ее психологическое заключение, в котором были замечания о существенном «нарциссическом уклоне» в сознании обвиняемой. «Вы знали что это было неправильно, но были очарованы, — размышлял судья. — Кажется, будто вы действительно верили, что играли роль». Он приговорил ее к шести годам.

Был еще один поворот. Как только новость о наследнице Samsung , превратившейся в наркокурьера, разнеслась по всему миру, корпорация решила высказаться по этому вопросу. Они объявили пресс-релиз, найденный в квартире Ли подделкой; Ли никогда не работала на Samsung. Даже представители ее семьи, выступая в качестве свидителей по делу, отрицали, что она работала на компанию. Затем Samsung разразились еще одной сенсацией: «Лизетт Ли не является наследницей Samsung и не является членом семьи основателя Samsung, мистера Ли».

В федеральной тюрьме города Дублин, штат Калифорния, в стандартной синей форме, которая подходит цвету ее контактных линз, Лизетта готова прояснить некоторые моменты. Но получить прямые ответы от Ли сложно. Она сидит, наклонившись вперед на своем стуле, ее сильно подведенные глаза смотрят в мои не моргая. Лизетта — скользкий собеседник, обладающий талантом оставлять вопросы открытыми, используя любую возможность для развития своего мифа. Она выкладывает на стол фотографии, которые принесла в доказательство подлинности своей модельной карьеры. Ли неопределенно говорит о «домах моды», «кампаниях» и съемках для «корейской косметической компании». Я перебиваю ее, чтобы задать вопрос об одной фотографии.

«Это вообще было для промо», говорит Ли.
«Промо для?..»
Мгновение мы смотрим друг на друга.
«Ну ты понимаешь, для... моего портфолио».
В этот момент на лице Лизетты проступает тоска.

Ли теперь неохотно признает, что не училась ни в Гарварде, ни в Бакли, и что она никогда не была на обложке Vogue. Но, как все великие лжецы, она настаивает на том, что на самом деле никогда никому не врала. Если по ходу того как она строила свой таинственный образ, ей и пришлось опустить некоторые детали, а люди заполнили пробелы при помощи собственного воображения, так в этом виновата их собственная глупость. Лизетта не могла беспокоиться о том, чтобы изменить этих людей, так как они не стоят ее усилий. «Вы должны понять, что тот образ, который я предъявляю людям, связан с тем, насколько я их ценю», — говорит она. Да, может быть, она и несла чепуху — но только для того, чтобы дать отпор незваным гостям. Лизетта была слишком безразлична к другим, чтобы быть с ними честной. У модной светской львицы почти не было друзей.

«Я никогда не ладила с девочками, поэтому всегда больше дружила с мальчиками», — говорит Ли, хотя потом выясняется, что и их она не слишком высоко ценила: «Я думаю о мужчинах как о предмете обихода». Совершенно погруженная в себя, как любой нарцисс, не способная на сочувствие, Ли, кажется, умеет только преследовать собственные нужды. И ее единственным желанием было оказаться в закрытой комнате с гулким эхом, где все ей поклоняются. Ее помощники были нужны ей для того, чтобы и дальше подпитывать ее фантазии — во всех других отношениях они были затратным удовольствием.

«Когда сидишь тут и пытаешься все это обдумать, это просто... Черт! — говорит из тюрьмы Дэвид Гаррет, отбывающий десятилетний срок. — Я понял, что все, что выходило из ее рта, было ложью». Фрэнк Эдвардс, Янг Ко и Крис Кэш получили один год, три года и пять лет соответственно. Генри Эрнандес получил девять месяцев тюрьмы и десять месяцев домашнего ареста; когда они с Кэди увидели друг друга в суде, они рухнули друг другу в объятия и разрыдались, а Эрнандс прошептал: «Она нас наколола». Мейли, которая после месяца в тюрьме проведет год под домашним арестом, пришла в смятение от того, что ее подруга оказалась ничтожеством и врала почти обо всем. «Если судить по определению социопата, которое я прочитала, — говорит Кэди, — ее фотографию вполне можно вывешивать на Википедию в качестве живого примера».

Но путь еще не закончен. В недавно поданном сорокастраничном ходатайстве об освобождении или сокращении срока заключения Ли утверждает что была не лидером преступного заговора, а безвольной жертвой. Она говорит что была втянута во все Гарретом, про которого она не знала, что он наркодилер, пока не стало слишком поздно; что ей угрожали, пока она не оказалась слишком запуганной, чтобы отказать в сотдруничестве. Ходатайство добавляет, что утонченное воспитание Ли не позволило ей справиться с Гарретом, «так как Ли азиатская наследница».

Единственные истины, которые продолжают иметь значение для Лизетт Ли, — те, которые она сама создает. Она ожидает, что срок ее заключения сократят со дня на день. Когда ее освободят, она планирует, пойдя по стопам отца, заняться игорным бизнесом. Она также планирует выйти замуж за Наварро, с которым она «как бы» обручена, хоть их свадебные планы и «были отложены». (Наварро комментирует: «Мы не вместе. У нас нет каких-либо других отношений, кроме дружеских, и я желаю ей всего наилучшего».) А пока Ли пытается извлечь пользу из своего заключения, где она раскладывает еду на подносы других заключенных — это ее первая в жизни работа. Она старается думать о тюрьме как о «бюджетном пансионе». Ли говорит мне, что отлично проводит время. «Холодный капучино по утрам, прогулка по территории и разговоры о политике, — пишет она мне по электронной почте, утверждая, что все ее соседи по камере — суперзвезды. — А по вечерам безалкогольные коктейли. Я использую эти «каникулы» на правительственном курорте как ценный опыт и полирую свое умение играть в теннис и йогу. Мне здесь действительно нравится».

Ближний круг
Виртуозная лгунья, Лизетта Ли манипулировала своими друзьям и возлюбленными, заставляя их выполнять свою волю.

Лучший друг
Мейли Кэди, девушка из небольшого гордка, была привлечена гламурным образом Лизетты и теперь отбывает домашний арест за свое участие в операциях Ли.

Перевозчик
Кристофер Кэш помогал Ли фрахтовать самолеты, а потом стал ее бойфрендом. Следуя ее указаниям, он говорил остальным членам команды, что его зовут «Ричард» и что он ее ассистент.

Дилер
Дэвид Гаррет был начинавшим на улицах дилером, ставшим поставщиком и любовником Ли. «Она не сказала ни одного слова правды», — утверждает он теперь.

Жених
Кристиан Наварро, «сомелье звезд», был страдающим бойфрендом Ли: она держала его при себе как «удобного для бизнеса». Он не участвовал в перевозке марихуаны.

Водитель
Генри Эрнандес работал портье в доме, где жила Ли, перед тем как она соблазнила его и убедила его стать своим шофером, чтобы ей было легче играть роль представительницы высшего общества.

Мальчик на побегушках
Начинающий актер Скотт Купер попал во власть чар Ли. Он не участвовал в перевозке, но утверждает, что «у Лизетты была чудовищная власть над людьми. Это для нее развлечение».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно