• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Адвокат Аграновский: «Сажая умеренных, они дают дорогу непримиримым»

20 Мая 2013 | Автор текста: Александр Кондуков
Адвокат Аграновский: «Сажая умеренных, они дают дорогу непримиримым»
Дмитрий Аграновский

© Мария Ионова-Грибина

Дмитрий Аграновский — одна из самых ярких фигур в скандальном процессе над участниками событий 6 мая на Болотной площади. Спустя год после «Марша миллионов», в результате которого под обвинение попали 27 человек, RS провел два дня с патриотом Электростали и твиттер-троллем высокого класса

Топовый русский адвокат Дмитрий Аграновский, чье имя можно встретить в списках самых видных юристов нашей страны, привлекает внимание к своим делам всеми возможными способами. Житель и патриот подмосковной Электростали имеет более 30 тысяч фолловеров в твиттере, готов говорить людям гадости в интернете (за жесткие высказывания по поводу взрывов в Бостоне от него недавно снова воротили нос капризные либералы), но в жизни 40-летний плотный ладный Аграновский выглядит как адвокат вашей мечты. Особенно бросается в глаза шокирующий контраст с его интернет-образом: вместо грозного трибуна Дмитрий оказывается вполне себе мягким обходительным собеседником, который в нужные моменты способен сжиматься в пружину. Чисто внешне он наверняка нравится судьям: особенно на фоне стандартного образа русских адвокатов, которые часто выглядят как модели в рекламе дорогих костюмов для пенсионеров. Представьте себе солнечные московские будни. Когда услужливые охранники Хамовнического суда пропустят вас через металлоискатель и пожелают удачи в оставшиеся 10 минут до закрытия учреждения, вы увидите Аграновского в тесном коридоре, окруженного людьми, которые смотрят ему в рот. «У меня нужное сочетание романтизма и прагматизма, — объяснит мне Дмитрий. — Просто в детстве я прочитал две принципиальные для этого книжки: «Понедельник начинается в субботу» Братьев Стругацких и «20000 лье под водой» Жюля Верна.

Фото: Мария Ионова-Грибина

Аграновский, как и многие русские адвокаты, точно не боится проигрывать (местная система правосудия несовершенна, поэтому спортивная статистика побед и поражений тут не работает) и часто берет под контроль заведомо провальные процессы. Привлечь к ним внимание, сделать интернет-сообщество и прессу соучастниками дел — в этом улыбчивому образцовому русскому коммунисту нет равных. «Конечно, мне жалко, когда человеку голову оторвали, — вспоминает адвокат недавнюю дискуссию в интернете относительно бостонских взрывов. — Просто злит, когда в одном месте погибло три человека и весь мир убивается, а только что погибло 80 — никто и внимания не обратил. Поток ленты в твиттере бурлит. «Ты — подонок!». Тык-тык-тык, лента сообщений скользит вниз как тельняшка. Потом вдруг появляется: «Тебя надо убить!». И вот ты читаешь это все и после работы получаешь какое-то расслабление». Сегодня над Хамовниками безоблачное небо, но Аграновского, по его выражению, «назлили» в суде и у него есть настроение «потроллить». Быстрым шагом мы преодолеваем расстояние от Ростовской набережной до Арбата, попутно вспоминая правозащитницу — хищную старушку Людмилу Алексееву. «Она как-то тоже вот говорит: «Кто бабушку Люду обидит, три дня не проживет», — смеется Дмитрий. — Хотя она сама по натуре человек совсем не злой. Иначе она бы этим всем не занималась».

Мы размещаемся в «Шоколаднице» на Арбате, Аграновский заказывает чай эрл грей без сахара, и мы начинаем интенсивную беседу, которая должна прояснить, что значат для России события 6 мая 2012 года. Дмитрий защищает интересы двоих обвиняемых — Ярослава Белоусова и Владимира Акименкова, и в этом качестве является постоянным фигурантом новостных сводок оппозиционной прессы. «6 мая на Болотной площади проходили согласованный митинг и шествие, — бодро говорит Аграновский, делая обаятельные паузы и слегка нависая над столиком. — Из-за непродуманных, на мой взгляд, действий полиции образовалось сужение. По маршруту началась давка. Столкновение с полицией по мировым меркам было скромным. В общем-то, ничто не предвещало. И все разошлись. А потом через месяц начались аресты, которые продолжаются по настоящее время. Где-то в конце октября прошлого года стали арестовывать организаторов. Так началось дело «Анатомия протеста»». По словам Аграновского, акция властей имеет карательно-воспитательный характер, и он даже проводит параллель с показательной казнью Джордано Бруно, которую инквизиция тоже делала из абстрактно «лучших побуждений». «Они же не хотели убить Бруно, — говорит адвокат. — Они хотели его душу спасти. Просто он не согласился на лечение. А так у него в жизни было все хорошо». По «делу 6 мая» Аграновский защищает интересы Акименкова (почти ослепшего в тюрьме левака со стажем) и Белоусова (ботанического вида молодого отца и политолога, который митингами увлекся по работе). Также под защитой Аграновского находится одиозный представитель Левого фронта Леонид Развозжаев (вывезен из Киева, когда просил политубежища на Украине, и отправлен в Сибирь этапом по делу о краже пятисот шапок в 1997 году), который вместе с Сергеем Удальцовым и Константином Лебедевым обвиняется в «приготовлении к организации массовых беспорядков». Странное дело, получившее благодаря одиозному документальному фильму канала НТВ название «Анатомия протеста», объединено в одно производство с процессами против «болотников».

Фото: Мария Ионова-Грибина

В целях эпатажа потомственный юрист Аграновский называл себя «красным адвокатом», имея ввиду члество в КПРФ. Тут Дмитрий предельно последователен. «Организационно я решил вступать в компартию, когда случился расстрел парламента, — сообщает адвокат. — В МГУ, где я учился, был рассадник социализма, так что преподаватели вместе с нами в ужасе наблюдали за тем, что происходит. Я чего-то такого и ждал от этих негодяев. А у нас думали: если прогоним коммуняков, сразу наступит и свет и «благорастворение воздуха» по Стругацким. И вдруг во время этих событий Олег Румянцев (видный социал-демократ начала 90-х, ныне бизнесмен и владелец консалтингового агентства «Румянцев и партнеры», — прим. RS) попадает в самый замес. Его били прикладом по спине и говорили: «Сейчас мы тебя, жида, расстреляем». Ну, вы знаете Румянцева: теперь он без бороды ходит». Улыбнувшись, Аграновский вспоминает, что тогда сознание изменилось не только у Румянцева, но и у него самого: в 1994 году Дмитрий не только вступил в компартию, но и подружился с Егором Летовым, с которым поддерживал связь до конца его дней. «Я очень болезненно переживал крушение Советского Союза, — говорит Дмитрий. — А Летов умер — так отреагировал на гибель СССР. Он очень переживал. С одной стороны, он кричал все эти ужасные песни вроде «Мы — лед под ногами майора», — адвокат выпучивает глаза и панковским голосом пропевает строчку из песни, невзирая на публику в «Шоколаднице». — И совсем другое дело, когда близкие начали оставаться без работы, без перспективы, без здоровья. Например, его отец, который был диспетчером на заводе и даже какое-то время там ячейку КПРФ возглавлял. И Летов, кстати, — единственный из наших вонючих рок-музыкантов подвергался репрессиям. «Гражданская оборона», где участвовали абсолютно запредельные люди, в свое время вошла в конфликт с системой. С жуткими последствиями: психиатрической лечебницей и всем прочим. И Летов потом говорил, что этот конфликт был со вполне конкретными людьми. Но он был коммунистом».

«Ситуация с Летовым — это абсолютно книга «Полет над гнездом кукушки», — говорит Дмитрий. — Сколько существует психиатрия, власть всегда использовала ее в своих интересах. Люди там работают те же, занимаются тем же и в отношении тех же. Никто же не хочет ассоциировать себя с больными людьми. Если человека объявляют политзаключенным — это круто, его можно любить, ненавидеть. А если виноват сумасшедший — ну кто с дурака спросит». Аграновский говорит, что когда человек признается безумным, обвиняемый автоматически лишается своих прав, и защищать его можно только с большим трудом. «Было такое довольно чудное объединение «портосовцев», — вспоминает адвокат (речь об активистах идеи поэтизирования сельского хозяйства, которые, по мнению властей, организовали бандформирование, — прим. RS). — Я защищал их лидера Юрия Давыдова, который умер после того, как в тюрьме был заражен заболеваниями, передающимися исключительно путем инъекций. Его признали невменяемым, он находился на принудительном лечении, но даже оттуда, как мы говорили, «в бессознательном состоянии» руководил колонной из 30 грузовиков. Посмотрите в интернете «психологические дела» левых, их на самом деле очень легко найти».

За исключением «Гр.Обороны», Аграновский к русскому року относится со скепсисом и крайне насмешливо. «В Советском Союзе мне нравилось все, кроме того, что туда не приезжала группа Metallica, — широко очерчивает проблему Дмитрий, который пропустил только концерт Хэтфилда и компании на стадионе «Олимпийский», когда ему пришлось уехать в Ростов на суд по делу Сергея Аракчеева (процесс над военными, участвовавшими в контртеррористической операции в Чечне, — прим. RS) — Это же моя любимая группа! Я вообще стараюсь всю свою адвокатскую коллегию, своих родственников, свое окружение как-то культурно развивать. За последнее время мы были на концерте Metallica, потому что я и мои коллеги вроде Анны Ставицкой (видный русский адвокат, которая входила в список «100 самых влиятельных женщин России, — прим. RS) любим именно такого рода музыку. На Rammstein побывал с огромным удовольствием, System Of A Down, Muse, естественно — на Роджере Уотерсе». Аграновский признается, что любит тяжелый рок с детства — с 1986 года, когда он услышал рык Хэтфилда в «Master Of Puppets». «Вот, например, политика с рок-музыкой очень схожа, — рассуждает адвокат. — Совсем-совсем давно, в юности я даже мечтал стать рок-музыкантом, хотя у меня ни в малейшей степени нет музыкального образования. А слух есть — гитару настраиваю лучше многих». С детства интересовавшийся политикой Аграновский считает, что одной из самых принципиальных для него возможностей на свете является донесения своих мыслей до слушателей. «Через рок-музыку сделать этого нельзя, — разводит руками Дмитрий. — Это очевидно! Особенно в России. Вот если Muse по-русски запоют, их не пустят к нам в страну. Да и многих других, наверное: System Of A Down — тоже музыка протеста. Когда я выступал на митингах, это были непередаваемые ощущения, сравнимые с рок-концертом. Но это не самоцель. В 40 лет надо соотносить свои желания с реальностью».

Пятница, солнечное утро близ МКАДа; с монументального крыльца Мособлсуда, строительство которого, по мнению Аграновского, разорило губернатора Громова, я наблюдаю сцену, очень напоминающую кадр из фильма Майкла Манна. От ворот ко мне приближаются фигурки Дмитрия, его представителя — хмурого молодого человека в очках, — а также двух скромно одетых свидетелей, которых адвокат в третий раз привез из Электрогорска. Сегодня он наконец-то хочет представить их суду, причем сам Аграновский выступит в нетрадиционной для себя роли заявителя, а не адвоката. Перед крыльцом представитель делает несколько кадров Дмитрия со свидетелями, вокруг царят нега и безмятежность. Разбирательство касается событий 2011 года, когда герой Электростали Аграновский проиграл менее половины процента на выборах отошедшему от больших дел «водочному королю» Владимиру Пекареву, бывшему боссу комбината «ОСТ-Алко». «Раньше, в 90-х, на агитаторов серьезно воздействовали, — говорит Аграновский своему коллеге Матвею Цзену, который в то утро тоже оказался в Мособлсуде. — И били, и двери бензином обливали, и за машинами следили. Сейчас другие времена. Путин посоветовал пойти в суд, вот мы и пошли. Мы голодать не будем. Сегодня вот со свидетелями приехал. Фактура хорошая, у меня даже по протоколам преимущество. Но как с саботажем бороться?». В ходе заседания досаду Аграновского легко прочувствовать: за победу Пекарева отвечает избирательная комиссия, которую представляет пожилая беспокойная тетушка и грузный аморфный парень в мешковатых штанах. Дополняет их группу представительница Пекарева, у которой есть одно мощное преимущество — снотворная манера читать речь по бумажке. «Говорить и управлять вниманием тоже надо уметь, — объясняет действия юриста Дмитрий. — Однажды я речь по делу на Манежной для себя подготовил, распечатал, и меня так проперло, что я бумагу использовал только для того, чтобы ей размахивать, пока судьи слушали. А есть и другая тактика. У нас один из судей во время выступления моего коллеги однажды заснул, и это даже в прессе зафиксировали».

Фото: Мария Ионова-Грибина

После трех с половиной часов психоделических разбирательств Аграновский, который выглядит победителем на сто процентов («Давайте поставим эксперимент: приезжайте в Электросталь и найдем не 20 тысяч, а хотя бы одного человека, который голосовал против меня, — взволнованно говорит адвокат в финале. — Одного я, правда, нашел, но он работал в избирательной комиссии»), проигрывает. Мособлсуду не хочется санкционировать пересчет голосов, но Аграновский улыбается и утверждает, что разбирательство не закончено: «Я занудный! А в этом случае все понятно. Какая избирательная комиссия захочет подставляться под административное дело?». Глядя на Аграновского, поражаешься его безмятежности. «Только социальные сети позволяют все из себя выплескивать, — смеется он. — Вот я, например, ненавижу систему, но работаю в ее самом экстремальном, противном и ужасном участке. Поэтому вне системы я могу как-то отдохнуть. С моей точки зрения, я действую вполне политкорректно, и вместо мата всегда пишу три точки. Самоцензура!».

В свете грядущего запрета ругани в средствах СМИ Дмитрий говорит, что ему жалко только любимую «Гражданскую Оборону». «Но она как была, так и будет, — замечает адвокат. — Летов же говорил, что не хотел бы, чтобы его записи были в «широком прокате»». Как выпуск пара Аграновский расценивает и политику русских оппозиционеров, которые в условиях монархии занимаются бессмысленным, но необходимым делом. «Скажу вам как юрист, Госдума ни на что не влияет, — констатирует Дмитрий. — В глобальном смысле, через четыре года вместо одних выберут других сволочей. Если бы в Думе было 99 процентов коммунистов и один процент условного Навального, настоящей власти от этого было бы ни горячо, ни холодно. Пребывание во власти у нас связано с определенными благами, вот люди туда и лезут. Эту систему надо реформировать. Потому что надо людям давать возможность ходить, смотреть, заниматься политикой. Все должно быть живое. Иначе мы просто не выживем». Когда Аграновский занимался избирательной кампанией сам, вкладывая личные средства, он заходил на «Одноклассники», выбирал тех, кто живет на его территории, и агитировал. «Меня там спрашивают: «Вы что, перед выборами пиаритесь?», — смеется Дмитрий. — Я говорю: «Да, и что такого?». Большинство с интересом отнеслось: «Надо же, какой вы продвинутый чувак». Соцсети дают огромные возможности левым и оппозиционерам». Адвокат полагает, что чем больше власть уделять внимание левым оппозиционерам, тем хуже: «Я Леню Развозжаева знаю с 2003 года. Какой он бандит? Он — левый патриот, причем советский. А на его место могут прийти люди, которые ненавидят само понятие государства и которые ненавидят Россию как таковую. Что же вы делаете? Сажая умеренных, вы открываете дорогу непримиримым. Человечеству всегда это было присуще».

Дмитрий Аграновский
Подробнее о деятельности адвоката

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно