• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS. Карл Лагерфельд: «Во время отдыха я веду себя как рокер на гастролях», 2011

10 Сентября 2014 | Автор текста: Иво Бонаккорси
Архив RS. Карл Лагерфельд: «Во время отдыха я веду себя как рокер на гастролях», 2011
Архив RS. Карл Лагерфельд: «Во время отдыха я веду себя как рокер на гастролях», 2011

© с официального сайта

«Вы хотели узнать, что мне сейчас больше всего нравится, правда ведь? Это только что вышедший альбом одного изумительного 22-летнего мальчика из Лондона. Его зовут Джеймс Блейк, и это его первый диск».

Отель Salomon de Rothschild, Париж, неделя моды. «Господин Лагерфельд, я из Rolling Stone». — «Французского или английского?» — «Итальянского», — отвечаю я почти в унисон с эффективным и вездесущим пиар-агентом из команды Лагерфельда. Она любезно сообщает модельеру, как давно наше издание пытается с ним встретиться и как смиренно я дожидался своей очереди. «А что, и в Новой Каледонии есть свой Rolling Stone?» — шутит маэстро. Все собрались в полуподвальном помещении, где организована фотовыставка: черно-белые фотографии знаменитых подруг Лагерфельда в созданных им нарядах. Модельер на ногах уже почти полтора часа, попивает колу-лайт, и снисходит до интервью — изящного ритуала, в котором ему нет равных.

«То есть... вы приехали сюда за музыкой?» Карл очень обходителен в беседе. Я пытаюсь не угодить в ловушку «интервью с Лагерфельдом», не впасть в общие места, которые и без того все знают. «Как звали этого итальянского рокера шестидесятых?» — начинает он. «Челентано?» — отвечаю я. «Да, Челентано. Он мне нравится — впрочем, как и вся музыка». Я спрашиваю о его айподах. Это почти легенда в мире моды: говорят, что у Лагерфельда есть два или три ассистента, чья единственная обязанность — ежедневно загружать туда новые треки, редкие композиции, как поп-музыку, так и классику. Это почти такая же легенда, как и его мифическая библиотека или фотостудия на Рю де Лиль, позади Музея Орсе: тайное место и настоящее сердце его империи. Поклонникам Карла это хорошо известно: они видели фотостудию в прошлогоднем короткометражном фильме «Hogan», а может, также прочли о ней в знаменитой статье в газете «Либерасьон», вышедшей, когда в 2010 году Лагерфельд на один день стал там главным редактором отдела культуры.

«Ах да, айпод», — говорит он мне. «Я часто их дарю. А свой всегда ношу с собой. Но я думаю, вы хотели узнать, что мне сейчас больше всего нравится, правда ведь? Это только что вышедший альбом одного изумительного 22-летнего мальчика из Лондона. Его зовут Джеймс Блейк, и это его первый диск». Когда я спрашиваю у Карла о связи между современной модой и музыкой и вспоминаю Леди Гагу, дефилировавшую на показе Mugler, дизайнер сохраняет невозмутимость. «У моды свое собственное определенное звучание, — изрекает Карл. — Но музыкальный и модный рынки на самом деле никогда не были связаны так тесно, как сейчас. Мне это напоминает рынок по продаже огнестрельного оружия. Или даже наркотиков».

Французский рэпер Джойстар и его подружка на головокружительных каблуках проходят через охрану и направляются поприветствовать Лагерфельда: это выглядит словно сцена, вырезанная из фильма «Lagerfeld Confidential», чего-то вроде байопика, вышедшего в 2007 году. Сказать по правде, с самого начала нашего интервью бессчетное количество знаменитостей проходят чередой друг за другом, выказывая почтение маэстро: актриса Лу Дуайон, Бьянка Балти, Наташа Водянова, Элеттра Росселини. «О, так и вы здесь! Вы не забыли». Странно, что Джойстар и Лагерфельд друг с другом на «вы». «Ну что, до понедельника тогда», — говорит Карл, прощаясь с музыкантом. Тем временем пиарщица дизайнера велит мне поторопиться, потому что господин Лагерфельд собирался уйти еще полчаса назад. «И снова музыка, как видите. А помните, что говорили о Джойстаре десять лет назад? Что он опасен, что его даже в студию пускать нельзя. Но мы с ним хорошо ладим, понимаем друг друга. Мы говорили о Chanel, о музыкальном сопровождении для их показа. Музыка в дефиле очень важна. Обычно я работаю с Мишелем Гобером. Он — гений, звуковой иллюстратор, а не просто ди-джей».

Хорошо, давайте с неожиданного вопроса. Почему вы согласились снимать рекламные ролики для мороженого Magnum?

Потому что это моя новая карьера, да и к рекламным мини-фильмам я всегда очень хорошо относился. Так же, как и ко всей рекламе. Мне нравится почти все, что с ней связано, а особенно то, как она выполняет функцию зеркала культуры за конкретный период. Я только что одолел здоровенный труд о немецкой рекламе начала XX века: на мой вкус, это был лучший период — не очень хорошо известный, но художники тогда были просто изумительные. И это даже не одна книжка-альманах, а настоящая коробка, в которой умещается дюжина альбомов.

Отлично, а к мороженому вы все-таки как пришли?

Не забывай, что мой отец был молочником. Он занимался производством молока «Carnation» в Европе, причем загонял его под разными лейблами, так что мне нравится называть папу молочником. Ну, и мороженое сделано из молока, не правда ли?

Удалось попробовать продукт?

С удовольствием бы это сделал, если бы мне можно было употреблять в пищу сахар. Но мой врач сказал, чтобы я к нему не прикасался, так что сахара в моей жизни нет уже лет десять. Не обязательно же быть фанатом того, что рекламируешь. Нужно просто относиться к продукту с уважением. Я вот, например, снимал рекламу для Dom Pérignon, и то обстоятельство, что я не пью, едва ли сказалось на качестве работы: марка-то известная и некачественного алкоголя они явно не наливают. Или возьмем ситуацию с шоколадом: я не ем его, но меня сводит с ума этот запах. Люди могут напиваться, разглядывая бутылки и воображая себя пьяным — пьют глазами. А я ем при помощи своего носа. Когда-нибудь я сделаю парфюм, основанный на запахе шоколада. А может, туалетную воду с ароматом кокоса.

Чувствуется, что свободное время у вас почти на нуле.

Я всегда занят, и так уже очень давно. И знаешь что смешно? Чем больше я вкалываю, тем больше идей у меня возникает. Если представить, что мозг — это мускул, то я самый настоящий бодибилдер. С другой стороны, и официальных каникул у меня нет. Я не хожу в офис каждое утро. Когда настает время отдохнуть, я веду себя как рокер на гастролях. Два дня здесь, потом снова другой город. Слава богу, я — счастливчик. Мне нет нужды обсуждать бюджеты. В Chanel нет никаких встреч и переговоров. Мы просто делаем все, что хотим, когда хотим, и это работает.

Сейчас в современной культуре такая ситуация, что старики-классики начинают впадать в детство, а молодые и многообещающие, напротив, тяготеют к серости и академичности. Вы в этой ситуации не теряетесь?

Молодость и создана для того, чтобы наслаждаться ею и черпать из нее энергию. Когда ты стар, ты всегда должен быть с молодыми, от них исходит здоровый дух. Но вы подумайте о том, что происходило за закрытыми дверьми Studio 54 в семидесятых в Нью-Йорке — до того, как их прикрыла полиция. Тогда мир моды был гораздо более замкнутым, и скандал никогда не становился способом рекламы. Разумеется, тогда, как и сегодня, существовали художники, такие как я, которые не имели к коммерции никакого отношения.

А вы не думаете, что это все только раздувает мифы прошлого?

Музыка склонна к римейкам. Вспомни, как перерабатывались пятидесятые, шестидесятые, семидесятые. И мода не уступает музыке: каждый сезон приходит с чемоданчиком ностальгии в руках, и все начинается заново. Если задуматься, опыт, который мы получили в семидесятых, больше связан с ретроспективным взглядом на моду и музыку, чем с реальностью.

Значит, сегодня никакие новинки — грандж, постграндж, все эти позавчерашние неоривайвл — вас не застанут врасплох?

Если честно, нет. Знаете, меня довольно трудно удивить.

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно