• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Краска на ночь: Новая жизнь уличных художников в России

8 Декабря 2014 | Автор текста: Вероника Комарова
Краска на ночь: Новая жизнь уличных художников в России
Как нелегальное искусство вошло в арт-галереи и получило поддержку из госбюджета

© Женя Оззик

«Прославиться можно буквально за год, — говорит пражский уличный художник и активист Владимир Тернер, описывая формулу покорения арт-мира в XXI веке. — Нужно изучить тематические блоги в интернете, затем выйти на улицу, найти немного мусоров и сконструировать что-нибудь остроумное, причем лучше с политическим подтекстом. И все — ты уже популярный стрит-артист. Многие у нас просто крадут с улицы билборд с политической агитацией, помещают его в рамочку, а потом продают за полсотни тысяч евро. Вот и вся незаурядность!»

Лицо тоскующего Булгакова и фигуры инфернальных балерин на торцах московских исторических зданий — это продукт повального увлечения стрит-артом, которому стали благоволить московские власти. Денег в этой сфере теперь крутится вполне достаточно для того, чтобы активисты уличного искусства стали успешными бизнесменами. По словам куратора открывшегося прошлой весной в Питере Музея уличного искусства Михаила Астахова, стрит-арт — «это самое интересное, что появлялось в современном искусстве со времен поп-арта». При этом на службе у городских чиновников и арт-дельцов стоят вчерашние маргиналы и изгои, которые с успехом освоили принципы функционирования галерейной системы: если все время делать одно и то же, рано или поздно все это точно оценят. «Галерейный» стрит-арт с эстетической точки зрения — полное дерьмо, — говорит Тернер. — Трафареты, «Бэнкси-стиль», гиперреализм, аэрография, абстрактная геометрия, спонтанные скульптуры — все это зарабатывает миллионы. Но к стрит-арту это отношения не имеет. Просто сложившуюся технику сумели хорошо продать».

На входе в выставочный зал ARTPLAY, где открылась первая Биеннале уличного искусства «Артмосфера», гостей встречает эмблема Департамента культуры Москвы и подпись: «Никаких тем, ограничений и заданного формата на выставке нет». Но причиной отказа от участия в мероприятии художника и идеолога проекта «Партизанинг» Игоря Поносова стала как раз цензура.

«У меня была задумка сделать мастерскую городских интервентов, — рассказывает Игорь. — Думал пригласить шесть иностранных художников, которые реализовали бы свои проекты прямо посреди города, а отчеты об акциях потом представить на выставке. Учитывая нынешнюю ситуацию в стране, там вполне могли оказаться и политические работы».

Проблемы с кураторами возникли на этапе утверждения проектов, потому что осторожным русским арт-пропагандистам едва ли могли понравиться «фонтан из нефти» и фура с растяжкой «Хватит врать!», которая должна была ездить по Москве. «Как можно тратить деньги из госбюджета на политическое искусство?» — писали мне кураторы, — вспоминает Поносов. — Но ведь суть уличного искусства и состоит в том, что оно ставит вопросы!»

Куратор биеннале Сабина Чагина уверяет, что политические темы уже давно не волнуют художников. Якобы все они увлечены изучением русского авангарда и применением находок Кандинского и Малевича в оформлении современных городов. Сабина явно очень довольна собранной экспозицией: «Здесь работы более семидесяти художников со всего света, — говорит она. — Ekta Ekta из Швеции, 108 из Италии, Nelio из Франции. Тут керамика от 3ttman и Sixe, Aber из Новосибирска предоставил несколько холстов, есть коврики Кирилла Кто».

Учитывая реакцию мирового арт-сообщества на политическую ситуации в России (призывы к бойкоту биеннале «Манифеста 10» в Санкт-Петербурге и отмену выставки Бэнкси в московском Манеже), осторожность кураторов объяснима. «У «Партизанинга» полно аполитичных проектов, — жалуется Сабина. — Я просила их: «Давайте без политики и без жести». Через два месяца получаю проект с «сотнями нефтяных бочек на Лубянской площади».

Ирония судьбы состоит в том, что именно Поносов из «Партизанинга» способствовал популяризации уличного искусства и его продвижению в галереях. До 2005 года Игорь рисовал классические граффити на стенах с помощью аэрозольных баллончиков, а потом переехал в Москву из Нижневартовска и начал искать новые форматы. Художник рассказывает, что его акции в качестве арт-интервента и интерес к трафаретам, постерам и объемным инсталляциям, сделанным на улице, вызвали отрицательное отношение у граффитчиков-маргиналов, которые стали поливать его грязью в ЖЖ. «Да кто ты такой? Приехал к нам и свою линию гнешь?» — вспоминает отдельные реплики Поносов. — Мне говорили, что я не имею права заниматься тем, что делаю. Не правда ли, похоже на случай с «Артмосферой»?»

В квартире у одного из самых перспективных московских уличных художников Жени Оззика стоят 20-литровые ведра с краской и несколько огнетушителей, при помощи которых он сделал свои фирменные рисунки на фасадах домов (например, черную кошку с гигантским вздернутым до крыши хвостом). «Изначально я пользовался обычным чугунным огнетушителем из метро, — рассказывает художник, — но потом к нам приехал американский райтер Krink и подарил мне свой, алюминиевый. Так что теперь у меня есть огнетушитель из нью-йоркской подземки».

В пятницу в 10 утра Оззик звонит мне и внезапно объявляет: «Собирайся!» Уже через час мы едем на электричке по направлению к Купавне. Женя предстает в классической экипировке граффити-райтера — утепленной куртке-дождевике, темных водонепроницаемых штанах и массивных кроссовках. Пока мы едем, Женя рассказывает о происхождении своего ника: «В детстве мы с папой очень любили рок-музыку — Deep Purple и Black Sabbath — и часто вместе ходили на концерты. У нас были одинаковые майки с Оззи Осборном, с тех пор и повелось — Оззики».

В семи минутах ходьбы от платформы «Заря» находится старая заброшенная котельная, до самого верха украшенная граффити. Оззик не был здесь три года, но его многочисленные работы остались до сих пор практически нетронутыми. «Раньше мы приезжали сюда чуть ли не каждые выходные, разводили костер, пили портвейн и до ночи рисовали», — вспоминает он. Женя водит меня по полуразрушенным этажам, демонстрируя рисунки разного периода. У входа в здание красуется результат его коллаборации с известным бельгийским художником ROA — тот нарисовал громадного выныривающего из земли кита, а Оззик добавил к нему чернила огнетушителем.

«Чтобы иметь возможность рисовать нелегально, нужно зарабатывать», — говорит Женя, мечтающий разрисовать фасад многоэтажки при помощи пожарного крана. Сегодня большую часть времени ему приходится тратить на выполнение коммерческих заказов. «Бывает, иномарку заказываешь, а в другой день за квартиру нечем платить, — жалуется он. — Хорошо хоть жена у меня учительница английского». Один из последних коммерческих проектов Оззика — оформление элитного поп-ап-ресторана «Door 19» (по периметру потолка одного из залов Женя с товарищем выжгли свечами гигантскую паутину). «Да, эта работа выполнена легально и за деньги. Но я ей очень горжусь», — говорит он.

К участию в выставках и фестивалях у Оззика куда более принципиальный подход. На письмо от «Артмосферы» он решил не отвечать, дочитав до слов «присылайте заявку, будем рассматривать». «Slak , Nootk, Petro — большой процент представленных там художников уже давно не рисуют на улице, либо рисуют только на легальных стенах», — утверждает он и рассказывает, как один из его товарищей пытался сагитировать прибывших на биеннале зарубежных коллег на полночную вылазку. Откликнулись лишь два человека, да и то после внушительной подпитки алкоголем. «Остальные сказали: «Нет, это криминал, без паспортов мы никуда не пойдем». Такие вот ребята».

На выходе из котельной Женя останавливается, чтобы нанести на забор белым мелком надпись «O331C». «И в наше время можно найти людей, которые делают это искренне, остаются в андеграунде и создают легенду, — уверяет он. — Главное — не потерять себя. А то приходят к тебе серьезные ребята и говорят: «Иди к нам, напьемся «Абсолютом»!» И многие ведь на это поддаются».

Один из самых известных в мире представителей лагализованного и коммерческого стрит-арта — американский художник Шепард Фейри, работающий под псевдонимом Обэй, превратил свой фирменный логотип — минималистичный портрет французского борца Андре «Гиганта» Руссимоффа — во многомиллионный брэнд. Футболки и кепки с надписью «OBEY» можно купить чуть ли не в каждой сувенирной лавке Нью-Йорка.

Во время первой предвыборной компании Барака Обамы в 2008-м году Шепард Фейри выпустил работу «Hope» с портретом будущего президента, а этим летом реализовал очередной дизайн-проект — оформление этикетки коньяка Hennessy, презентация которой состоялась на открытии «Артмосферы».

Провокационная коллаборация Шепарда Фейри с Interpol и новыми The Doors

В честь этого события была организована дискуссия с дегустацией тропических коктейлей и королевой отечественного глянца Аленой Долецкой в роли модератора дискуссии. Журналисты по очереди выкрикивали заранее согласованные вопросы, светские девушки попивали бесплатный «Перье», а Шепард, в свою очередь, рассказывал по Скайпу «вдохновляющую» историю своего знакомства с 200-летними традициями величайшего коньячного брэнда.

«Если у него даже нет двух часов, чтобы из Берлина до Москвы долететь, то о каком уличном искусстве может идти речь?» — шепчет мне на ухо Миша Мост, один из ветеранов московской уличной сцены и почетный гость мероприятия. Несмотря на скептическое отношение к коммерциализированному искусству, он ведет вполне успешное сотрудничество с галереями и для фестиваля «Артмосфера» сконструировал арт-объект в виде белой вращающейся мишени, в которую автоматически выстреливала разноцветная краска.

После официальной части Миша подсаживается ко мне на веранде, прихватив пару коктейлей. «Я занимаюсь граффити с шестнадцати лет, и в какой-то момент мне это просто надоело, — рассказывает он. — Как раз в то время появился «Винзавод», и я начал все чаще сталкиваться с современным искусством. Оказалось, что это тоже своеобразная субкультура со своими тусовками и своими героями. «С тем общайся, а с этими не стоит. Сюда ходи, а туда не ходи». Все то же самое, что и в граффити-культуре. И мне это понравилось. Я начал вникать, знакомиться с людьми, и мне показалось, что это тоже неплохая площадка для самовыражения».

Наше общение прерывают телефонные звонки. Миша просит собеседника перезвонить, поправляет темные очки, и, вернувшись к разговору, признается, что совмещать галерейные проекты и коммерческие заказы с рисованием на улице становится все труднее. «С каждым годом я все больше и больше «легализуюсь»,— смеется он. — И на улицу остается совсем мало времени».

«Многие ребята так и уходят в дизайн, — продолжает художник. — Покупаются на эти коммерческие уловки и перестают рисовать на улице в принципе. И это самое обидное. Зачем париться, если ты и так творчески реализуешься и демонстрируешь потенциал. Ты занимаешься тем же творчеством, только более спокойно, ничем не рискуешь, еще и деньги можешь за это получить. При этом тебя продолжают называть уличным художником, и это льстит. Кстати, это очень неплохой способ бороться с нелегальным граффити!»

По мнению Владимира Тернера, в ажиотаже вокруг стрит-арта стоит винить кураторов, владельцев галерей и арт-критиков, которые построили на этом индустрию. Но уже через пару часов после знакомства и этот анархист с всклокоченной шевелюрой признается мне, что арт-бизнес может с легкостью сломать даже самого принципиального художника. «Мы все эгоисты и нарциссы, жаждущие выпендриться и показать себя, — говорил он, теребя свою драную футболку, — бывает сложно бороться со своим эго, но я стараюсь изо всех сил». С соблазнами каждый борется по-своему: Тернер взял за правило не сотрудничать с коммерческими галереями и не продавать политические работы. Миша Мост, в свою очередь, научился относиться к граффити как к работе. «Иногда в поездках бывает лень выходить на улицу и что-то рисовать, — признается он. — Тогда приходится собирать себя и вспоминать о том, что в твоих руках».

Идеолог «Партизанинга» Игорь Поносов же больше не видит смысла себя пересиливать. «Все это мне напоминает американских рэперов, которые купили себе лимузины, цепей золотых понавешали, и превратили весь андеграунд в сплошную индустрию, — возмущается он. — Мало того, эти художники искренне убеждены, что они до сих пор с чем-то сражаются. Я не понимаю, зачем сохранять весь этот образ партизана, еще и лица свои скрывать. Это настолько глупо выглядит. Там никакого вандализма нет и подавно». Игорь считает, что «приручение» уличных художников может обернуться возрождением тоталитарного пропагандистского искусства: «Сейчас на «Артмосфере» они рисуют абстракцию, а через пару-тройку лет будут фигачить патриотические лозунги, вроде «Крым наш» и так далее. Вчера мы с товарищем как раз обсуждали, что хорошо бы устроить стрит-арту торжественные похороны: прийти на кладбище, принести гроб, устроить панихиду, плакальщиц позвать и скрипачей, и поставить мраморную плиту с надписью «R.I.P.». Поносов от души смеется. «Круче перформанса не придумать!»

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно