• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS. Михаил Барышников: «Быть антисемитом — нормально для партийных людей», 1987

27 Января 2015 | Автор текста: Нэнси Коллинз
Архив RS. Михаил Барышников: «Быть антисемитом — нормально для партийных людей», 1987
Михаил Барышников

© fb.com/MikhailBaryshnikov

В ноябре 1987-го у танцовщика и актера Михаила Барышникова выходит автобиографическая книга «The Swan Prince», а уже сейчас Михаил готовится к премьере музыкальной мелодрамы Херберта Росса «Танцоры». Прошло тринадцать лет с того момента, как Барышников уехал из СССР и, по его словам, начал чувствовать себя свободным человеком. Михаил до сих пор ведет холостяцкую жизнь. Александра, его шестилетняя дочка от актрисы Джессики Ланж, живет со своей мамой. Мы встретились с танцором в Цинциннати. Михаил пришел на интервью вместе с Лайзой Райнхарт, балериной труппы American Ballet Theatre. По сообщениям прессы, у Барышникова и Райнхарт роман.

Сложно определить жанр фильма «Танцоры». Это кино или балет?

Я и сам не очень понял, что в конечном итоге снял Херберт Росс. Более того — смонтированную версию я видел всего лишь раз. Само собой, я интересовался только собой — надо же было убедиться, что я все сделал на уровне. Как мне кажется, «Танцоры» — это фильм о любви и о том, как красота влияет на людей. Когда проект только задумывался, была идея перенести сюжет «Жизели» на кинопленку. Именно с этой мыслью я пришел к Херберту Россу. Херб выслушал меня и заявил: «Почему бы не попробовать облечь твою идею в романтическую оболочку?» Через две недели мы вышли из офиса Cannon Films с контрактами.

Расскажите о вашем детстве в Латвии.

Для каждого из моих родителей это был второй брак. Отец был военным — изучал топографию в Академии воздушных войск. Еще у него была обширная библиотека — вся русская и западная классика литературы. Я иногда заходил к нему в комнату ночью — а папа спит себе в кресле с книгой в руках. Потом наступало утро, и он вставал — начинал, как ни в чем не бывало, собираться на работу. В начале 60-х отец приносил домой только что переведенных Драйзера и Хемингуэя. Прочитав их, он, похоже, так ничего и не понял. Отец был настоящим сталинистом — членом партии и антисемитом. Все русские были антисемитами, и это считалось вполне нормальным для партийных людей. Едва ли я вспомню папу в гражданской одежде: даже отправляясь в цирк, он надевал мундир.

С матерью вам было проще?

С отцом они сильно различались. Мать была из крестьян: родилась в деревне и закончила лишь начальную школу. Отец познакомился с ней где-то на Волге, и она тут же вышла за него замуж. После войны вопрос выживания для молодых женщин с детьми стоял особенно остро. К тому же у нее на руках оставалась старушка-мать. В крестьянских семьях все сурово, да и рассчитывать ей было не на кого. Сколько себя помню, наша семья была комком нервов. Отец с матерью ссорились, иногда дело доходило до драк. Кончилось тем, что мама покончила с собой — повесилась. Как ни странно, я воспринял эту ситуацию достаточно спокойно. Я узнал подробности ее смерти лишь через несколько лет. Отец женился еще раз — на подруге своего детства. Эта женщина переехала к нам. Но это было неважно. Мне уже исполнилось тринадцать лет, и через два года я отправился в Ленинград.

Как вы оказались в балетной школе?

В детстве я пел в хоре, гонял в футбол, занимался народными танцами. Балет всегда находился на привилегированном положении. Если ты танцевал профессионально, то о будущем можно было не беспокоиться — деньги, карьера, гарантированное трудоустройство на 20 лет вперед, зарубежные поездки.

Когда вы впервые выехали за пределы страны?

Это было в 1970 году. Я приехал в Лондон. Свободного времени было крайне мало, наша труппа много репетировала. Лично у меня был огромный успех, я пользовался повышенным вниманием прессы. Именно тогда я понял, что меня любят не только в Ленинграде. С нашим приездом на западе поняли, что русские — такие же люди, как и европейцы. В Лондоне я ходил на мюзиклы, посмотрел «Иисуса Христа Суперзвезду», «Скрипача на крыше», ходил в кино на «Вестсайдскую историю», купил себе первую пластинку Саймона и Гарфанкела. Я видел Королевский балет, увидел, как танцует Рудольф Нуреев — это был шок.

Вы ведь отчасти случайно сбежали из России?

Мой отъезд напоминал разрыв семейных отношений. Я осознал, что не могу больше жить в России, что не хочу танцевать в Кировском театре. Меня не устраивало то, как люди в этой стране относились друг к другу. Приходилось притворяться, быть лояльным к компартии. Я всегда был индифферентен к властям, но политическая система в то время переходила все границы.

Что вас привлекает в женщинах?

Ноги! Еще учтите, что я чертовски разборчив и никогда не лягу в постель с первой встречной. К тому же мне вполне комфортно живется одному, а от знаменитой русской тоски я научился избавляться при помощи книг. В борьбе с душевной болью хорошая литература помогает ничуть не хуже анальгина.

Есть вещи, о которых вы сожалеете?

Я не прощу себе развода с Джессикой Лэнг. Она одна из немногих женщин, которые будут жить во мне на протяжении всей жизни. Мы познакомились на вечеринке комика Бака Генри, а представил нас друг другу Милош Форман. Помню, я спросил у Милоша: «А это кто еще такая?» Он ответил: «Девушка Кинг-Конга». В общем, у нас случилась любовь с первого взгляда. Но я не мог постоянно находиться рядом с ней, она скучала и уставала, и потом, вокруг Джесс всегда ошивалось столько мужиков. Слава богу, мы остались друзьями.

Михаил Барышников
Купить фильм «Белые ночи» в iTunes можно здесь

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно