• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Марк Джейкобс: сережки с Малой Бронной, 2009

9 Апреля 2013 | Автор текста: Ванесса Григориадис
Архив RS: Марк Джейкобс: сережки с Малой Бронной, 2009
Марк Джейкобс

Дизайнер Марк Джейкобс нервно посасывает сигарету, стоя перед входом в Бруклинский музей. В свете вечерних огней Марк выглядит как элитный сутенер из недалекого прошлого: черные как смоль волосы, светло-зеленый костюм, крупные бриллиантовые серьги во вкусе Паффа Дэдди. «Сколько стоят серьги? — прикладывает к уху ладонь Джейкобс. — Ну, не знаю я! Тысяч пятьдесят, а может быть, и сто». Мои вопросы отвлекают модельера от важного занятия — Марк высматривает знаменитостей, которые должны прийти посмотреть на новую коллекцию дизайнера, созданную им совместно с японским художником Такаши Мураками. «Надо сделать пару кадров для блога, — сообщает мне модельер, и достает из кармана миниатюрную камеру. — Понятия не имею, как заливать фото на MySpace, этим пусть ассистенты занимаются. Благодаря ведению странички я сражаюсь с одиночеством, но перегружать себя технической информацией при этом не собираюсь». Марк замолкает, а я погружаюсь в размышления насчет того, что 45-летний арт-директор Louis Vuitton, оказывается, находит время для грусти.

В поле нашего зрения появляется Кристин Дэвис, благообразная брюнетка из «Секса в большом городе». «Я так люблю Марка, — шепчет она, сожмурившись. — Он добрый, честный и благородный человек». От ее шепота меня отвлекает звонкий поцелуй, которым награждает дизайнерскую щеку Анна Винтур, главред американского Vogue. «Марк всю жизнь только и делал, что занимался искусством, и эта выставка лишнее тому доказательство», — успевает сказать она, прежде чем ее оттирает от Джейкобса рэпер Канье Уэст. Заключив модельера в объятия, он просит меня сфотографировать их вместе: «Всю жизнь бы держал его так. Хочу быть как он!». Войдя в обнимку с дизайнером в выставочный зал, музыкант вдруг устремляется к огромным, в человеческий рост, скульптурам из стекловолокна. Одна из них изображает девушку с вытекающей из сосков струей молока, а другая — мастурбирующего юношу, поток спермы которого напоминает лассо. Автор этих работ в стиле аниме Такаши Мураками стоит тут же, улыбаясь подскочившему к нему Уэсту. «Мне всегда нравились скульптуры с большими сиськами! — почти кричит рэпер. — А этот парень с членом в руке – я хочу, чтобы такой же был у меня дома! Мои гости должны быть готовы абсолютно ко всему».

Вряд ли работы одиозного азиата пользовались бы такой популярностью, если бы за ними не стоял Марк Джейкобс. В его авторской манере, честно говоря, мало оригинального, и тем удивительнее тот успех, который сопровождает Марка. Оставаясь человеком из мира высокой моды, Джейкобс с легкостью идет на контакт с рэпершей-хабалкой Лил Ким, которая в его глазах олицетворяет связь искусства и мира подпольных стриптиз-кабаков; плюшевые мишки в качестве декора для показов соседствуют во вселенной дизайнера с участием в записи альбома Sonic Youth, который взяла на дистрибуцию сеть кофеен Starbucks. Все это делается для того, чтобы столкнуть эстетические полюса и, в результате, удовлетворить запросы Джейкобса, обожающего свою роль героя поп-арта.

Этим вечером, наверное, любой посетитель выставки может разглядеть в горящих глазах Джейкобса торжество. Конечно, ведь теперь Марк Джейкобс известен всему свету, его состояние едва ли не превышает стоимость всего Louis Vuitton, а пресса каждый день упражняется в создании новых мифов вокруг его имени.

«Ну, вы поглядите, это же как раз то, что и происходит сейчас с людьми из американского фэшн-бизнеса — все какие-то ненормальные, словно персонажи какого-то мультфильма», — говорит мне Джейкобс, пробираясь сквозь толпу. Остановившись, Марк добавляет уорхоловским тоном: «Знаешь, мне кажется, что я сейчас вижу вокруг каждого человека силуэт, нарисованный карандашом».

Еще лет десять назад планы Джейкобса не простирались дальше Бруклина, где он наряжал манекенщиц в балетные пачки, а мужчинам-моделям одевал на нос очки и заставлял заправлять рубашки в штаны. Сегодня Марк владеет собственным лейблом, разрабатывает дизайн Louis Vuitton и слышать ничего не желает про Кельвина Кляйна и Ральфа Лорена — для него их попросту не существует. Музы Джейкобса — София Коппола, Кортни Лав и Вайнона Райдер — далеки от классических канонов красоты. «Мне нравятся падшие ангелы, — сказал он как-то. — Я люблю плохих девчонок, которые не боятся признаться в своих проступках. Да и возможно ли оставаться человеком, когда на тебя всякий день пялятся и показывают пальцами! Это темные ангелы, но не демоны, а эдакие мрачные меланхолики, заблудшие души. Отличные, в общем, люди».

Теперь пальцами показывают и на Марка, чему он, по всей видимости, втайне рад. Всего за пару лет из застенчивого коротышки он превратился в идола начинающих модельеров, тело которого покрывают тридцать с лишним татуировок. «Людям свойственно выставлять себя напоказ. Нет ничего хуже, чем осознавать, что на твою персону всем плевать», — уверяет Джейкобс. «А мне нравится эта эволюция в Марке, — говорит стилист The New York Times Стефано Тончи. — Чтобы так решительно отбросить всякую застенчивость и стать личностью по имени Марк Джейкобс — для этого нужен характер, мать его».

Тело Джейкобса по его воле тоже стало своеобразным произведением искусства: искусственный загар, рельефные мускулы, орлиный нос, который увеличили пластические хирурги («Я однажды перед зеркалом рожи корчил и вдруг понял, что так оно сексуальней»). Для того, чтобы было проще знакомиться с парнями, Джейкобс накачал себе пресс и теперь размещает снимки своего торса в Сети. Правда, большинство из юных любовников Марка быстро оказывались в руках светских репортеров, которые наводняли колонки светских сплетен историями из жизни модельера. Дольше всех рядом с Джейкобсом задержался юноша Джейсон Престон, который так уютно себя чувствовал, что в прессе заговорили о скорой женитьбе. В знак добрых матримониальных намерений Джейсон набил на руке татуировку, точно повторяющую логотип Marc Jacobs. «В тот день мы с Марком пошли на вечеринку, которая была устроена в честь Дебби Харри. Все быстро забыли об этой старушке, когда в дверях неожиданно появились мы, — хрипло хихикает Джейсон. — Люди почему-то думают, что Марк застенчивый, а это совсем не так. Ему даже нравятся эти грязные слухи, что вьются вокруг него». «У меня были друзья — настоящие медиа-шлюхи, разрази их гром! — восклицает Джейкобс, прозрачно намекая на Престона, и вдруг внезапно умолкает. — В общем, в последние пару лет у меня были отношения кое с кем, кто чересчур сильно любит внимание прессы. И я не хочу снова повторить ту же ошибку».

Впрочем, ранимый с виду кутюрье неустанно пытается постичь самые глубокие бездны, сталкивая высокий стиль с низким. Один из его показов проходил под музыку Sonic Youth, в то время как на первом ряду восседал бывший муж Бритни Спирс — Кевин Федерлайн. Диапазон цен в магазинах Марка простирается от двадцати долларов до восьми тысяч. На дорогие кашемировые свитера дизайнер клеит бирки с надписью «хардкор». Две недели спустя после выставки в музее Джейкобс, одетый в хрустящую крахмальную рубашку и облегающие голубые джинсы, энергично фланирует по своему захламленному офису в Сохо. Ему приходится жить на два города: в Нью-Йорке он снимает гостиничный номер, зато в Париже у него роскошная квартира, набитая произведениями современного искусства. По стенам до самого потолка громоздятся какие-то пластиковые коробки, на столе валяется фотоальбом «Пионеры панка», а из колонок льется музыка Death Cab for Cutie. Когда Марк толкует о дизайне своим подмастерьям — испуганно молчащим девушкам и юношам — то говорит певучим голосом, используя какой-то детский диалект: одежду он зовет «вещичками», среди которых должно быть «поменьше свитерков», а при взгляде на «штанишки» должно быть сразу видно, кто их хозяин — «девочка» или «мальчик». Один из подмастерий показывает дизайнеру новое платье. «Фу, — кривится Джейкобс. — И переделывать даже не думай, все равно будет ужасно».

Помощники с пониманием переглядываются — у босса дурное настроение. Несколько дней назад Марк Джейкобс вдруг решил, что нужно бросить курить. «Я надумал сделать себе еще одну татуировку, — дизайнер нервически пожевывает зубочистку. — Хочу наколоть себе медвежат. Миленьких медвежат гризли. Ну, или рыбку Немо. Я не решил пока, мне ассистент распечатал целый ворох этих татуировок». Заговорив на эту тему, Марк заметно оживляется, и глаза его начинают блестеть. «Я ведь, когда первый раз решил сделать татуировку, года два назад, был очень решительно настроен. Мол, все равно, как это будет выглядеть через 40 лет, я хочу, чтобы на мне был нарисован Губка Боб! Пожалею ли я об этом потом? Да откуда мне знать, наступит ли это ваше «потом» вообще».

В зал вносят огромные портреты Джейкобса, на которых он загримирован под Энди Уорхола. Их планируется выставить в витрине магазина в Лос-Анджелесе. Эту фотосессию затеял журнал Interview, решивший отметить очередную годовщину своего бывшего издателя Уорхола. Редакционный стилист притащил на съемку настоящий белый парик отца поп-арта, одолженный в музее, но Джейкобс брезгливо отказался водружать его на голову. Пришлось использовать другой. «Ты отлично позируешь, — заметила я, кивая на портреты и думая этим комплиментом расположить Марка. – Полностью перевоплощаешься». Джейкобс фыркает: «Что-то незаметно. По-моему, на всех этих фотографиях именно я».

Такое упрямство можно объяснить не только необходимостью держать во рту зубочистку вместо сигареты, но и прошлым Марка. Он родился в семье талантливого коммивояжера, который умер, когда сыну исполнилось семь, а мать, по его словам, одевалась как Бри, проститутка из фильма «Клют». Она трижды выходила замуж, выписывала Playgirl и Viva, а также массу времени проводила в больницах. Джейкобса воспитала бабка, обитавшая в просторной нью-йоркской квартире. Под ее присмотром Марк поступил в Высшую школу искусств и дизайна, устроился на работу в шикарный бутик и научился вязанию. Сообразить, что он гей, будущий арт-директор смог без посторонней помощи в летнем лагере. Хотя и раньше смутно догадывался о чем-то подобном, потихоньку таская вырезки из маминого Playgirl. После бабушкиной смерти он отрекся от всех своих родственников, заявив, что и слышать о них больше ничего не желает.

Устроившись в 15 лет рассыльным, он подружился с одним из сотрудников, открывшим для него мир современной музыки. «Мне очень нравилось, как одеваются музыканты. Например, «Роллингам» я отдавал явное предпочтение перед «Битлами» только потому, что первые выглядели круче, — признается Джейкобс. — Я всегда в первую очередь обращал внимание на то, как одета группа. Если мне нравилось — я их слушал, и почти никогда не был разочарован». Марк любит, когда его называют меломаном. Почти во всех его рекламных компаниях участвуют музыканты — такие как Мег Уайт или Майя. «А я до сих пор ношу клевые кожаные ботинки, которые он мне подарил, – хвастается певец Стивен Малкмус, бывший фронтмен Pavement. – В них я выгляжу как стильный француз из семидесятых. Винсент Галло душу бы продал за такие ботинки».

На выпускном показе в Дизайнерской школе Парсона в коллекции свитеров, представленной Джейкобсом, преподаватели узрели руку гения. Это способствовало не только повышению самооценки юного дарования, но и заключению контракта с молодым бизнесменом Робертом Даффи, с которым они дружат по сей день. Пять лет мыкались приятели, перебиваясь случайными заказами, пока их не взяла под крыло известная дизайнерская контора Perry Ellis. В 1992 году, под впечатлением от музыки гранджеров, Джейкобс создает коллекцию, ошеломившую мир моды. Ошибочно приняв священный трепет клиентов за животный ужас, Perry Ellis поспешила исторгнуть из своих рядов странного дизайнера, чтобы он немедленно попал в руки к Louis Vuitton. Получив средства для развития собственного бренда и пост арт-директора компании, Марк активно взялся за работу. Для чего, кроме прочего, попросил известного художника и мастера граффити Стивена Спрауза переиначить известный логотип для сумок, чья цена после этого вознеслась до 4500 долларов.

«Однажды мы с другом надрались абсентом в Токио и решили забиться, кто дольше выдержит, прижимая к коже сигарету, — вспоминает Джейкобс. — Но это еще ладно: в другой раз, употребив какой-то дури, я уснул с сигаретой и проснулся только тогда, когда начал реально поджариваться». Вместо того, чтобы просто бросить курить, в 1999 году, по настоянию Даффи, Анны Винтур и Наоми Кэмпбелл, Марк отправился в реабилитационную клинику. «Совершенно не хотелось идти в какую-то там клинику. Но решающее слово было за Наоми, которая, как вы и сами знаете, не всегда хорошо себя вела». Джейкобс вздыхает, ковыряясь во рту зубочисткой. «Я и сам понимаю, что корень всех моих проблем — в детстве. Среди мальчишек курение считалось очень крутым. А что делали мои кумиры? Ели крем-брюле? Все мои любимые рокеры бахались героином, а лучшие писатели творили под кислотой. В детстве мне казалось, что круче не бывает».

Выйдя из клиники, Марк Джейкобс явно не собирался пропагандировать здоровый образ жизни. Он выкуривал одну сигарету за другой и ел так мало, что вскоре заработал язвенный колит, плавно перешедший в хроническое кишечное воспаление, от которого, кстати, преставился его родной отец. «Внутри все жутко болело, — морщится дизайнер. — Приступы становились все мучительней и чаще, так что я потерял кучу времени, просто тупо сидя в ванной и громко охая». В 2006 году терпение Джейкобса лопнуло (да и его соседи стали выражать неудовольствие), так что он нанял диетолога. Тот посоветовал решительно переменить образ жизни: отказаться от сахара, кофе, мучного и молочного, заменив все это простой пищей и свежим воздухом. «Ну теперь-то вместо фастфуда, щедро залитого колой, я выпиваю шесть бутылок воды, жую зеленые овощи и пророщенную пшеницу с имбирем», — задорно смеется Джейкобс.

Теперь у Марка Джейкобса имеется собственный тренер, которого он в благодарность одарил золотым «ролексом». Семь раз в неделю по два часа он проводит в тренажерном зале. «Теперь все, что делает человеческую жизнь более здоровой, действует на меня как наркотик. Если вдруг что-то позволяет мне чувствовать себя лучше — я с жадностью набрасываюсь на это». Джейкобс замолкает и хитро улыбается. «На днях я столкнулся с Ленни Кравицем, и тот был серьезно потрясен тем, как я выгляжу, — сообщает Марк. — Все спрашивал, на чем я теперь сижу, и где это можно раздобыть. Я пообещал ему рассказать, когда получу новую партию. Все равно Кравицу меня не понять. Да! И еще один важный момент: когда мои новые фотографии появились на MySpace, почтовый ящик, признаться, чуть не лопнул от писем: «Как же ты круто выглядишь!».

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно