• Rolling Stone в Twitter
  • Rolling Stone Вконтакте
  • Rolling Stone в FaceBook
  • Rolling Stone в Одноклассниках
  • Rolling Stone в Instagram

Архив RS: Шредер и Мородер о стиле «Американского жиголо», 2011

10 Августа 2014 | Автор текста: Георг Диас, Кристофер Рот
Архив RS: Шредер и Мородер о стиле «Американского жиголо», 2011
Ричард Гир в фильме «Американский жиголо»

Если отбросить в сторону фильмы непосредственно про геев, «Американский жиголо» — самый гомосексуальный фильм с героем-натуралом. Герои «Жиголо» действуют под лозунгом: «Мы живем здесь и сейчас: какое дело до того, что будет завтра?».

Роль Джулиана Кея была сначала предложена Джону Траволте, который — после недавнего успеха «Лихорадки субботнего вечера» — отказался, посчитав ее слишком экстремальной. Возможность прославиться с блеском реализовал Ричард Гир, сыгравший первую яркую роль в Голливуде.  

Топ-Гир: 20 лучших киноролей Ричарда Гира

Автомобиль, костюм, группа Blondie — в картине Шредера мужские фетиши 80-х словно сливаются в одном человеке. Для создания идеального гедонистического фильма, получившегося в итоге очень строгим и почти холодным, объединились очень разные люди: страдающий манией величия режиссер Пол Шредер, импульсивный композитор и гигант диско Джорджо Мородер, а также гениальный художник-постановщик Фердинандо Скарфьотти.  

Шредер и Мородер 30 лет спустя согласились вспомнить те времена для Rolling Stone. Первым мы поговорили с гениальным итальянским «крестным отцом» диско.  

Мистер Мородер, какую машину вы водили в 1980 году?

Mercedes SL.  

С откидным верхом?

Разумеется.  

Ту же, что и в «Американском жиголо»?

Если быть точным, это был Mercedes SL650. Мне нравилось ездить с опущенным верхом, и двух сидений мне было достаточно. Мне всегда нравились «мерседесы», это отличные автомобили.  

Там был кондиционер?

Нет, он не был мне нужен.  

Какого цвета была машина?

Черная, как в «Американском жиголо».  

Вы помните, как вы одевались тогда?

В основном в синее. Я позволял себе немного больше синего, по сравнению с тем, что обычно носят. Иногда надевал галстук, всегда — пиджак. Я помню, что для американцев я был слишком «голубой», слишком европейский. Для них любой, кто тщательно и не слишком броско одевается, автоматически становится геем. Если ты надеваешь что-нибудь изящнее футболки, сразу привлекаешь внимание.  

Вы носите те костюмы, в которых вы фотографировались для обложек своих дисков? С этими гигантскими воротничками...

В рекламе Coca-Cola Zero и даже в первой сцене «Аватара» — в обоих мелькает моя фотография 1970 года.  

Конечно: усы и солнечные очки. А они просили у вас разрешения для использования фотографий?

В общем, нет. Мне кажется, они ее немного изменили. Я уверен, что фон был другой.  

И вы носили костюмы от Армани, как и все после «Американского жиголо»?

Армани... сначала он был одним из множества итальянских стилистов. Именно фильм превратил его в того самого «Армани».  

Тридцать лет спустя Пол Шредер, кальвинист из Мичигана, переживший поражения и победы, потерявший надежду на признание в Голливуде, продолжает снимать фильмы нуар один за другим. Джорджо Мородер — неутомимый итальянец из Южного Тироля, изменивший представление мира о танцевальной музыке, — написал саундтрек к Олимпийским играм. А художник-постановщик Фердинандо Скарфьотти — гедонист из Милана, создавший в «Жиголо» собственный Лос-Анджелес — умер от СПИДа в 1994-м.   

Мистер Шредер, какой основной цвет «Американского жиголо»?

Даже не знаю.  

Правда ли, что для голубого цвета стен, рубашек и других предметов Скарфьотти использовал цвет банки пива Lowenbrau? Сейчас этот цвет так и называется «голубой Lowenbrau».

Да, верно, но там были и другие цвета. Например, Polo Lounge, весь в розовых тонах: казалось, что Ричард Гир идет по огромной вагине. На самом деле в фильме он входит в отель Beverly Hills, но понятно, что имеется в виду. Нандо (Скарфьотти, — прим. RS) представил свое личное видение Polo Lounge! (Смеется)  

Еще желтый цвет кофты Лорен Хаттон в магазине дисков...

Это еще одна идея Нандо. У него была бурная фантазия и большой талант. Я его даже немного стеснялся вначале. Изначально профессия «художник-постановщик» — человек, который отвечает за все визуальные аспекты фильма, — была придумана для Дика Силберта в «Китайском квартале». С тех пор появилось много художников-постановщиков, но единственным, кто по-настоящему достоин этого титула, был Нандо.

На фото: Настасья Кински и Пол Шредер 

В 1970 году Пол Шредер решал, остаться ли ему кинокритиком или стать сценаристом. Он писал эссе о Баде Беттичере, фильмах нуар, и картинах Чарльза и Рей Эймсов. Он — единственный, кто обрушился с критикой на «Беспечного ездока». Его наставница в те годы, кинокритик Полин Кейл, так никогда и не простила ему выбор голливудской карьеры. В том же 1970-м, всего лишь за десять дней, Шредер пишет сценарий «Таксиста». Все журналы того времени описывают его, как самого настоящего «ботана»: «Маленького роста, черные, жирные волосы, большой мясистый нос, вид неудачника, очки а ля Граучо Маркс. Детские болезни не оставили его во взрослой жизни. Он страдал нервными тиками, язвой, астмой. Из-за небольшого дефекта речи Шредер часто что-то задумчиво бормотал себе под нос».  

Связан ли как-то с вашим религиозным образованием тот факт, что «Американский жиголо» начинается как реклама автомобиля, но постепенно превращается в трансцедентальный трип?

Нет, мне кажется, «Американский жиголо» так и остается по сути рекламным роликом. Это фильм о безделицах, о вещах: о человеке, который живет видимым, неспособен смотреть вглубь. В этом фильме складка на рубашке так же важна, как и ошибка в диалоге, и вынуждает тебя переснимать сцену. У меня еще была не очень удачная идея взять финал из «Карманника» Роберта Брессона и ввести его в этот не очень глубокий фильм...  

Вы недовольны «Жиголо»?

Вероятно, сегодня я бы снял другой фильм.  

Какой?

Определенно, не такой легковесный.  

Это вы про начало?

Нет, про конец. Я бы сделал его более мрачным.   

Что произошло между «Таксистом» (Шредер был автором сценария шедевра Скорсезе, — прим. RS) и «Американским жиголо»?

«Таксиста» я написал для самолечения. Я и теперь пишу сценарии, чтобы справится с кучей своих проблем. Когда я писал «Американского жиголо», я ходил к психотерапевту и преподавал в Калифорнийском университете. Тогда я понял, что моя проблема — это неспособность выразить свои чувства. Когда у тебя есть проблема — как одиночество в «Таксисте», — ты ищешь метафору, чтобы выразить боль, и моей метафорой оказалось такси! Однажды на лекции мы со студентами обсуждали один сценарий, и я их спросил: «Как вам кажется, кем этот человек работает? Он бизнесмен? Продавец? Учитель? Жиголо?» И вот в тот момент, когда я произнес слово «жиголо», я нашел метафору, которую так долго искал, чтобы описать человека, неспособного выразить свои чувства. В точку! То есть сначала Джулиан Кей не был создан для того, чтобы критиковать стиль жизни тех лет. Он просто был отражением моих личных проблем.  

На фото: Джорджо Мородер, 1980 год 

Джорджо Мородер всегда был Мистером Диско и никогда — Мистером Дух Времени. Несмотря на это, он выиграл три «Оскара»: за лучший саундтрек (в 1978-м за «Полуночный экспресс») и два за лучшую песню («Flashdance... What A Feeling» из «Танца-вспышки», 1983; «Take My Breath Away» из «Лучшего стрелка», 1986). Также он имеет в коллекции три премии «Грэмми», привел к успеху Донну Саммер и со своими огромными усами и вечными солнечными очками превратился в символ целой эпохи. Когда мы встретились, на нем был пуховик баклажанного цвета, словно мы собирались кататься на лыжах в Гштааде. На самом деле это был просто один из самых холодных дней в Лос-Анджелесе. Идет дождь, мы сидим в Palihouse Holloway — это один из этих новых отелей, которые кажутся бутиками и построены для тех, кто хочет ощутить дух времени.  

А у вас была какая-нибудь идея, когда вы начинали работать над саундтреком к «Американскому жиголо»?

Вообще никакой. Я думал, Шредер хочет чего-то в духе «Полуночного экспресса».  

Но звук «Американского жиголо» уникален, узнаваем, это неотъемлемая часть фильма.

Честно говоря, единственное, что мне на самом деле нравится в этом саундтреке — это песня.  

«Call M?

Да, Blondie. Остальное — типичная мешанина из синтетической музыки, которая была тогда в моде. Сейчас это уже всем надоело.  

Не может быть!

Проблема в том, что после «Оскара» за «Полуночный экспресс» все начали использовать синтезатор вместо оркестра для создания звуковых дорожек — к тому же это дешевле. Моя вина в том, что я слишком долго работал с таким звуком.  

Разница между вами и другой электронной музыкой того времени, например Kraftwerk, в том, что вы были «диско», а они — нет. Вы знали Kraftwerk?

Конечно.  

Вы не встречались лично? Не хотели поработать вместе?

Нет.  

А с другими группами?

Ну, были эти три мальчика... О Боже, как же называлась их группа?  

Видеогалерея RS: 10 главных хитов в стиле диско

Может быть, Can?  

Нет, нет, это были Tangerine Dream.  

А разве они не были хиппи?

Да, но очень современными. У них был лучшие ударные из всех немецких групп. У Kraftwerk было только это «чак-бум-чак». Еще был один человек, который очень хорошо чувствовал ритм — Жан Мишель Жарр. Хотя он был не очень современен. А Tangerine Dream как раз смотрели вперед.  

Почему вы решили работать с Blondie?

Они были великими. Номер один. Если вам был нужен лучший певец, вы шли только к Дебби Харри. Она была в моде и необычайно крута.  

Вы сидели со Шредером и Скарфьотти и разговаривали о том, что было круто в тот момент?

Мы не были так философски настроены. Я послал кусок Дебби, ей понравилось, она придумала слова. Мы записали песню. Не для какой-то определенной сцены — мы могли сами выбрать, куда ее вставить.  

А первая сцена уже была снята?

Да. Некоторые режиссеры сразу используют музыку, когда снимают фильм, — но не Шредер. Насколько я знаю, музыка ему понравилось, он не стал ничего менять. 

Но Blondie не были диско, они гораздо ближе были «новой волне».

Дебби Харри записала свой первый хит, «Heart Of Glass», после того как услышала песню Донны Саммер «I Feel Love». В «Heart Of Glass» «новая волна» наконец соединилась с музыкой диско.  

Это были сумасшедшие годы. Скарфьотти вместе с Бертолуччи только-только выпустили «Двадцатый век» — единственный голливудский коммунистический фильм в истории кино. Тогда еще не было ни СПИДа, ни Рональда Рейгана, ни йоги. Но был Джулиан Кей, успешный жиголо, вовлеченный в заговор политиков и нашедший спасение в любви. Основной посыл был понятен. Происходило что-то новое.  

Мистер Шредер, «Американский жиголо» — это «голубой» фильм?

Нандо был геем, как и все в той среде. Он был графом, невероятно харизматичным, он притягивал к себе людей. Он жил в Мерлоуз-Драйв, и в выходные к нему приезжала куча народа. Тогда я жил в этом мире. Мы как раз были у него дома, когда он впервые заговорил со мной об этой болезни, которую начали называть «рак геев». Я ему сказал тогда: «Что за бред ты несешь? Ты сошел с ума? Ничего такого не существует». Но через два-три года все поняли, что происходит, и я потерял многих друзей, в том числе Нандо. Настоящая трагедия, конец целого периода в культуре.  

Что очаровывало вас в то время?

Ну, я вырос в религиозной среде. Я перестал быть большим консерватором только в шестидесятые годы, когда я ушел из дома и увлекся радикальной политикой. С женщинами я был все еще очень робок. Не гей, просто стеснительный. Я понял, что женщины искали того же, что и геи: кого-нибудь, чтобы поговорить, обнимать, кого-нибудь, кто был бы все время рядом. Я научился преодолевать свою стеснительность с женщинами, гуляя с геями. Я имею в виду танцевать всю ночь, раздетый по пояс, покачиваясь из стороны в сторону, нюхать кокаин в ванной. В конечном итоге это была просто «прогулка по диким местам». Никакого секса, я был гетеросексуалом, но такая жизнь была нужна, чтобы освободиться от внутренних запретов, чтобы вступить в мир человеческих отношений. Мое образование сковывало меня, а мир геев был наиболее далеким от моей привычной жизни и помог мне раскрыться.  

У Ричарда Гира в фильме особая походка.  

Это сделано специально. Перед тем, как снять «Американского жиголо», у меня был очень тяжелый год. Я начал работал с Уорреном Битти, но фильм так и не вышел, как это часто происходило с проектами Уоррена. Было такое ощущение, что он все время говорил тебе: «Теперь, когда я вошел в эту комнату, она кажется мне лучшим местом на земле». В этом была его огромная сила, нерушимая вера в свои силы.  

И таким образом родилась эта идея подтанцовывающей походки человека, всегда уверенного в себе?

Именно. Ты должен шагать, твердо ступая по земле, но в то же время не опираясь на пятки, как будто ты ничего не весишь. Немного в стиле Джона Уэйна.  

Как вы выбрали имя для Джулиана Кея?

Может, мне стоило поискать получше! Джулиан — это из «Красного и черного» Стендаля, а Кей — из «Процесса» Кафки, из его Йозефа К. (Смеется)  

В отличие от них, он часто принимает наркотики.

В те годы все казалось безвредным. Я не знал никого в 1979-м, у кого были бы проблемы с наркотиками. Скорсезе был первым, уже когда снимался «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Через два года неприятности начались у всех.  

«Жиголо» кажется очень непринужденным фильмом.

Да, тогда казалось очень крутым нюхать кокс, когда просыпаешься. (Смеется)  

Так делали все?

Да. Кокаин было последней ступенью. Это была целая система, построенная на наркотиках, все были уверены, что он не вызывает зависимости, как героин. На самом деле зависимость была еще более сильной — не физическая, а психологическая. Ты ходил на эти вечеринки в фирмы грамзаписи и видел дорожки кокаина на столиках. И никто никого не осуждал. Был один ресторан на Сансет-Стрип, где на столах были специальные зеркальца для кокаина и занавесочки, чтобы закрыться от других посетителей. Я уже не говорю о том, что тогда кокаин был только высшего качества.  

На фото: Лорен Хаттон и Ричард Гир на американской премьере фильма (1980). 

Вы когда-нибудь оставляли дорожку кокаина в качестве сдачи?

Нет, я никогда не был настолько щедр. (Смеется) Но я очень хорошо помню, когда все закончилось. Шел 1982 год, я был на встрече в компании Universal. Мы обсуждали выпуск в прокат «Людей-кошек», и кто-то вдруг вошел в комнату и сказал: «Вы слышали последнюю новость? Джон (Белуши) умер от передозировки. Его нашли в Chateau Marmont». В этот момент я осознал, что эпоха закончилась. Те, кто рассказывает, что первые годы кокаиномании были ужасны, неправ. Все совсем наоборот: вначале все было грандиозно, как, впрочем, и следующие два года. Потом неизбежно начались несчастья. Когда у меня начались проблемы после того, как я узнал о смерти Белуши, я сказал себе: «Окей, вечеринка закончилась. За-кон-чилась!».  

«Американский жиголо»
Купить DVD с фильмом в магазине Ozon можно здесь
Купить саундтрек фильма в iTunes можно здесь
  

ИНТЕРЕСНЫЕ ПОСТЫ
ВИДЕО ДНЯ ТРЕК ДНЯ
Материалы партнеров
Интересно